Я без памяти из-за себя!

Я крался очень тихо. Чуть выглянув из-за двери, осмотрел своего гостя, тот спал. Я, ступая на носочках, отправился к плите. Отмерил овсянку на двоих человек, достал молоко, стараясь как можно тише захлопнуть дверь холодильника, поставил молоко на плиту и плита (предательница!) очень громко пикнула, включаясь на максимальный режим. «АААААА!» — я кричал про себя в безуспешной попытке определить, проснулся ли мой гость, но молоко спешно предприняло попытку убежать и я снова громко пикнул плитой, потом ещё и ещё, снижая мощность нагрева для кастрюльки! Портреты справа неприлично ржали. А гость, хрипло, со сна, пробурчал: — Уже время вставать? — он громко зевнул, но я решил быть сильным! — Да, уже восемь часов, Феликс… Вы можете ещё подремать, пока я готовлю на нас завтрак…». Я посчитал, что будет не лишним уточнить, что завтрак полагается и ему… — Премного благодарен, Локхарт. Я давно не ел нормальной еды… — пробурчал он очень сонно, видимо ещё не проснувшись. Я оглянулся через стол, чтобы изучить выражение его лица, но увидел только тёмную макушку и, о боже, его шикарные волнистые волосы рассыпались вокруг его головы по дивану и очень красиво блестели. Я очень надеюсь, что мои волосы блестят также… У меня появилась мысль подстричься очень коротко, ибо в последнем я сильно сомневался… Я расставил чашки с кашей на стол. В каждую тарелку положил большой кусочек масла в виде сердечка. Нарезанные кусочки французского батона на тарелочке неподалёку. Тарелочка с дополнительным маслом для хлеба. Немного клюквенного джема в красивой вазочке. Довольно похоже на сервировку в столовой больницы. — Готово, Феликс, можем приступать к трапезе, — я горделиво отодвинул ему стул. И уселся на своё место, смотреть, как тает моё сердечко в каше. Феликс немного неуверенно прошёл на предложенное ему место. У него было такое выражение лица, как будто я в любую минуту могу сказать, что всё это просто плохая шутка. Естественно, если я так скажу, то у меня будет лишняя чашка каши. И как человек, всю сознательную часть жизни проживший в больнице, я могу с уверенностью сказать: — Феликс, поторопитесь, нет ничего хуже остывшей каши для нездорового организма пораньше с утра, — он только растерянно кивнул и стал как-то очень замедленно садиться, есть, намазывать джем на кусочек хлеба. Я хлопнул себя по лбу. Точно! Быстро встал и сделал зелёного чаю для себя с гостем. — Надеюсь вы не против зелёного чая? А то многие жалуются на головную боль после него, — Феликс отрицательно качнул головой. Не отрывая взгляда от тающего сердечка, выловленного ложкой из каши. После еды я сложил чашки в посудомоечную машину и протёр стол. Всё же в столовой больницы неплохо приучают к порядку. Феликс всё так же растерянно сидел на стуле и попивал горячий зелёный чай. — Локхарт? — он смотрел на меня с какой-то внутренней борьбой и затаенной надеждой. — Да? — я решил просто просто внимательно слушать. — Я могу остаться у тебя немного подольше? — сейчас Феликс совершенно не выглядел тем мрачным, шрамированным по всему телу, мужчиной, которым он предстал передо мной этой ночью. Скорее, передо мной сидел человек, ошалевший от каких-то моих действий, глубоко симпатичных ему. Но где-то на его лице таилась тень страха, что все мои действия — ложь. Я не видел, но только чувствовал это. Как когда в ясный солнечный день чувствовал запах дождя, что прольётся вечером. — Что же, я вовсе не против компании… — мой взгляд привлекли портреты на дальней стене, они яростно мне махали и делали запрещающие жесты. Видимо прошлый я не столь нуждался в компании. Как сейчас. Я показал всем портретам неприличный жест и продолжил убирать за собой кухню. — И… часто ты споришь со своими портретами? — он показательно оглядел квартиру вокруг. Ведь и правда, моими портретами был завешен, кажется, каждый квадратный сантиметр стен. Они были повсюду! Спальня, гардеробная, гостиная, кабинет и даже парочка маленьких на балконе! И как я мог забыть! Открытками с моим лицом был завален нижний ящик стола. Все с моей подписью. Кошмар! Я конечно понимаю, что я был популярным автором и (абсолютно нет!) важным героем. Но почему мой дом похож на ателье? Я только тяжело вздохнул и сказал: — Ага, — и начал преувеличенно яростно сгонять пену с плиты в раковину. Предоставленный самому себе гость вернулся на диван и с чашкой всё того же чая стал читать мою книгу. Спустя одну идеально чистую кухню я налил из заварочного чайника себе ещё чаю и уселся смотреть в панорамное окно в зоне столовой. Читающий Феликс сидел неподалёку на диване и изучающе на меня поглядывал. — Ты действительно убил Венгерского Хвосторога? Я как-то видел одного, на турнире трёх волшебников. К нему даже приблизиться нельзя. А ты пишешь что подошёл к нему сзади и отрубил хвост… Я внутренне сжался от этого вопроса. Действительно ли это сделал я? Насколько я помню, из записей её звали Мелен. Мелен укротитель драконов, и в её повседневности это не было чем-то необычным. Но для меня, писаки, это был большой подвиг, достойный награды… — Нет… это выдумки, имеющие первоисточник… — Но ты пишешь «собственноручно» отрубил хвост. — Просто писательское амплуа, Феликс… ты разве не слышал этого скандала? Меня едва не посадили в тюрьму… — О… Нет… Кажется, он понял, что задел тему, о которой я не хотел говорить… Портреты смотрели на меня, как на предателя. Некоторые отвернулись. Вторые показывали на него и что-то пытались сообщить жестами. Увы, я не имею не малейшего представления, что же именно. В конце концов Феликс взял ту единственную многострадальную мантию чёрного цвета. Увеличив её размер, я стыдливо смотрел, как она натянулась в области его плеч и груди. Мой чёрный свитер и потёртые джинсы хорошо проявляли поджарый пресс Феликса и смотрелись на нём гораздо лучше, чем на моей немного полноватой фигуре. Он не стал перевязывать волосы в хвост. Небритость того и гляди грозилась перерасти в лёгкую бороду. Но я не стал заострять на этом внимания. В дверях Феликс замешкался. Повернулся ко мне и что-то хотел сказать. Но в конечном итоге зарылся рукой в пышные волосы и, как-то смущенно смотря в сторону, спросил: — Можно я вернусь к тебе вечером? Я куплю лекарство против оборота на полнолуние и… мне бы хотелось провести с тобой немного времени… Я кивнул. Возможно, было бы неплохо завести себе настоящего друга. Мой взгляд остановился на его губах, усы можно было бы и подрезать… К тому же у меня в открытом доступе лежат ножнички в ванной. — Хорошо, Феликс. Буду ждать тебя ровно в восемь вечера, — я ответил как-то рассеянно. А когда перевёл взгляд в его глаза, он смотрел на меня как будто на что-то очень потешное. Возникла мысль, что меня в чём-то обманули, но я понятия не имел в чём.