Я без памяти из-за себя!

Весь день я провёл на прогулке. Просто шёл куда глядят глаза. Забрёл в район таунхаусов и обнаружил, что здесь не только приятная тишина, но и в каждом тупике есть маленький проход, скрытый в зелени. Парки, готические церкви, перезвон курантов каждый час. Пригород неплох. У меня были претензии только к центру города, где я, собственно, и жил. Видимо, у прошлого меня была тяга к этому потоку жизни. Клубам, барам, развлекательным центрам. Хотя, если задуматься, то ведь именно этим я наверняка и жил… Я как-то заметил, когда переписывался с другими писателями, что они очень много времени отводят на пиар своего имени, произведений. Места большого скопления людей их стихия. Неужели и я был таким же? Тогда куда это делось? Неужели свой характер можно просто забыть? Я вернулся домой к началу вечера. Поймал маршрутку и спокойно витал в своих мыслях, немного опасаясь не быть дома вовремя. Меня встретила пустая квартира. Здесь ещё витает запах пыли… Ну что ж! За уборку! По ощущениям, Феликс вернулся слишком быстро. Хотя когда я посмотрел на часы — было ровно восемь вечера. Ни больше ни меньше. Все окна были открыты, в квартире свободно гулял уличный ветер. Панорамные окна мне до сих пор кажутся какой-то несуразицей… Но вынужден признать, что несуразицей очень удобной. Феликс был в той же одежде, с портфелем за спиной. Он точно собрался со мной пожить некоторое время. Не то, чтобы я был против… Завтракать с кем-то в этой пустой квартире довольно неплохо. Но что на счёт его жизни? Девушка? Работа? Он хочет жить за мой счёт? Я читал о таких случаях в одном модном журнале… Но и тут Феликс меня удивил. По большей части его портфель был забит различными овощами. Он посмотрел на моё вытянувшееся лицо, поставив портфель на оставленный стул у коридора, широко улыбнулся: — Моя очередь приготовить для тебя что-нибудь особенное… Только выходя в комнату он остановился, на него смотрело множество моих портретов. Их взгляды были скорее изучающими и местами оценивающими. Феликс сглотнул и продолжил говорить уже не так воодушевлённо: — Извини, я не умею готовить мясо. Но хорошо знаю, что такое вкусная еда. Я бухнулся на своё кресло, что-то уставше угукнул, ветер бесшумно заиграл вокруг меня сверкающим облаком пыли. Я немного наклонил голову к осторожно хозяйничающему на моей кухне Феликсу. И решил вернуться к большой проблеме своей жизни. К тем тетрадям… Читая это, теперь уже более внимательно, я всё больше проникаюсь к себе жгучей ненавистью. Одно имя за другим. Не все истории несчастных попали в мои книги. Но у каждого была причина пойти на этот подвиг. Лаура спасала своего возлюбленного от мантикоры. Чудом осталась жива. Я заметил, что её руки мелко подрагивают при помешивании чая. Возможно это последствия яда. Она получила рану в плечо шипом с хвоста, но жало прошло по касательной и целителям удалось залечить шрам. Память стёрта обоим. Герман уничтожил стаю диких гриндилоу, утащивших под воду его сына. Из-за многочисленности обитающих в том озере особей, с ними не могли справиться основные силы министерства. Память стёрта также и о том, как умер его сын… Даже Леонард, двадцатилетний парень, которому удалось выбраться из логова акромантила. Молодая паучиха тогда ещё только обзавелась потомством, и парню удалось использовать её интеллект против неё. Он набрал в руки яиц и пятился назад к выходу. Когда за ним пришёл спасать его его лучший друг Альберт, паучиха быстро впрыснула яд в ногу Альберту, и Леонард, повинуясь исключительной удаче, убил её одним мощным огненным заклятьем. Обоих Гилдерой нашёл в больнице, они были очень сильно обожжены, а Альберт страдал от последствий разжижающего яда. Память об инциденте стёрта. Гилдерой добавил, что после заклинания ещё наговорил им, будто они просто забыли самый страшный момент в их жизни… И так имя за именем… Гилдерой даже сделал список имён в алфавитном порядке и отметки на какой странице, в какой тетради искать историю этого волшебника… Поразительная хладнокровность. Словно это не люди, а имена из справочника… Когда Феликс позвал меня на ужин, я был эмоционально выжат. Десятки имён! Всем стёрта память… в паре случаев есть отметка: «Память стёрта полностью…» Что просто чудовищно по моему жизненному опыту. Когда Феликс позвал меня с кухни, я встал и шёл туда, пошатываясь. Это немыслимо. Кем же я, мерлинова борода, был? — Локхарт? Что-то случилось? — Феликс нарезал морковку в овощном супе-пюре в виде сердечек… Я тронут. Я разбит. Но нужно взять себя в руки. Никто, кроме меня, не расскажет этим людям правду о важной части их жизни. — Знаешь, Феликс… Мне порой кажется, что я монстр не хуже Волдеморта… — я сглотнул слёзы, — я многим сломал жизнь. — Я был готов к тому, что Феликс встанет из-за стола и уйдёт из моей квартиры. — Знаешь, Локхарт. Мне кажется, что ты склонен преувеличивать… Не все люди похожи сутью на сладкий десерт, и порой мы, действительно, делаем кому-то больно. Порой, даже не желая этого. Эй, ты говоришь с оборотнем. Я пью зелье, чтобы не убивать направо и налево. Может, всё не так плохо? А мне хотелось плакать. Я нашёл его имя в списке. Феликс отражал атаку банды радикальных оборотней на свою девушку и свою сестру. Память стёрта у всех. И в тот раз, когда я выпытывал его историю, Феликс не был оборотнем… Я кивнул ему. Ел сквозь слёзы. Было очень вкусно. Сухарики торжественно хрустели на зубах. Кажется он говорил что-то ещё. Но после вечернего чая Феликс выпил какую-то свою настойку, побледнел и предложил нам лечь спать пораньше. Я согласился… Всё же какие бы цели он не преследовал, я это заслужил. Сегодня мой дневник принял немало слёз.