Я без памяти из-за себя!

Всё оказалось не так радужно, как я себе представлял… Феликс убедил меня, что теперь вполне способен сам справиться со своим здоровьем, и что мне тоже необходимо отдохнуть. Он приготовил горький отвар и большой бутерброд. Впервые, зайдя в мою спальню, зашторил жалюзи на южном окне и шторы на восточный балкон, оставив дверь открытой. Обратил внимание на портреты над лишними креслами и кофейным столиком в углу. Портреты ехидно улыбались. Феликс покачал головой. Я сел на кровать и стал расстёгивать фиолетовую рубашку. Меня начал одолевать сон. Феликс, стоя у портретов, вздохнул. Посмотрел на меня, прищурившись. Я нашёл в себе силы сказать: — Что? Мы оба мужчины… — И что это меняет? — он сам начал медленно расстёгивать ту самую цветастую пижаму, что я ему дал. Я сглотнул. Даже при совершенно не сочетающимся с внешностью Феликса стиле костюма, это выглядело так, словно он меня соблазнял. Где-то на задворках разума возникла мысль, что я бы хотел продолжения… — Понял, — я встал и направился в гардеробную комнату мимо него, напротив кровати. Феликс тихо заржал. Раздеваясь уже в гардеробной, я услышал его голос подозрительно близко. — Сегодня я буду отдыхать в своей квартире, может приготовить тебе что-нибудь на вечер? Я задумался на минуту, снимая брюки. — Как на счёт супа с фрикадельками? — Только если фрикадельки будут растительными… Не пойми меня неправильно, но мясо я привык есть только в сыром виде. Я кивнул. Понял, что он этого не видит и как-то очень сонно пробурчал: — Растительные так растительные… Зевнул и постучал в свою спальню. Феликс ехидно отозвался моей же фразой: — Что? Мы же оба мужчины… — В таком случае, не смущай меня хотя бы намерено… — я, на зло ему, спокойно отодвинул в стену дверь и прошагал к своей постели в одних белых трусах в розовый цветочек. — Значит ты не издевался. Ты в самом деле любишь такой стиль? — а он всё продолжал ехидно посмеиваться. — Не знаю, что я люблю, но это то, что у меня есть… — я упал на постель и натянул до подбородка одеяло, повернувшись на бок в его сторону, — хотя, возможно, ты прав, и я действительно люблю такие вещи… — уже в полудреме я почувствовал, как Феликс взлохматил мои волосы и затем громко хлопнула дверь в спальню. За ней послышался шёпот ругательства… Видимо, его придавило сквозняком… Мне снилось, что я снова в больнице. Рядом со мной только что умер сосед по палате. Я этого ещё не понял тогда. Вот он говорит со мной, шутит. Затем закидывает руки за голову, собираясь вздремнуть. А потом не просыпается… Когда утром его тронула медсестра, тело уже остыло… Сердце сжали тиски глухого одиночества. В кармане открытка с моим лицом и автографом. Зачем и кому она нужна? Почему ко мне не приходят те, кого называют семьёй? Пусть называют с разными чувствами… Тогда я впервые взял книгу в библиотеке больницы и уселся читать в саду. С тех пор я читал там каждый день, в дождь, зимой. Медсестра, заметив эту новую привычку, потихоньку приносила мне самые разные книги: от научных трудов до детских книжечек с порядком одевания одежды или различием между мужчиной и женщиной… Она сказала мне тогда: «Вам повезло. Вы сами начали учиться. Возможно, главный целитель даже разрешит вам вернуться домой». Это было, на тот момент, самое странное и самое вожделенное место… Открыв глаза, я смотрел в потолок. Лепнина золотых растительных мотивов кардинально отличала его от потолка моей больничной палаты. Я дома… Но только услышав, как на кухне напевает Феликс, мне показалось, что я понял то значение, которое в это слово обычно вкладывают люди… И если представить на его месте кого-то другого — то он не подойдёт… Уж лучше одному, если это не Феликс… Я не смог сдержаться. Сонно проследовал на кухню-гостинную. Всё так же в трусах. Портреты указывали на живот. Ну да, я оглядел себя, у меня есть пузико, чего к этому привлекать внимание? Замер в открытой двери коридора. Феликс, в моём белом фартуке с кружевными краями, увлечённо готовил. Кроме фартука на нём только синие спортивные брюки. Волосы он убрал в низкий хвост. Я заметил как по его рельефному плечу стекает капелька пота. Проследил за ней взглядом. — Хе, смотрю, ты бодрячком в своё позднее утро? — он обратил внимание на выпуклость больше обычного на моих трусах. Неловко. Кажется даже к ушам прилил жар… Я потоптался на месте, опустив взгляд, и, кажется, с каждой секундой краснея всё сильнее. — Это, вроде как, нормально после сна… — нашёл в себе храбрость это заметить. Феликс поднял руки, в одной из которых была поварёжка: — Ты совершенно прав, Локхарт! Впрочем, я совершенно не против, чтобы ты на меня так смотрел… — он игриво мне подмигнул. А я обратил внимание на смеющиеся портреты. Кажется, в романах героини говорили о том, что некоторые мужчины пожирают их взглядом. Это оно? Но я вроде как не хотел его съесть или что-то вроде того… — Извини, Феликс, я ещё недостаточно хорошо ориентируюсь во взаимоотношениях… Как бы ты описал мой взгляд? Феликс замер и удивлённо на меня обернулся. Посмотрел на портреты справа от меня. Я тоже посмотрел на портреты, они были серьёзны. Феликс кивнул. — Смотри мне в глаза, — и начал медленно спускаться взглядом по моей фигуре, особенно заостряя внимание на неловком бугорке, и, спустившись до самых ног, перевёл насмешливый взгляд мне в глаза. Я не знал, что можно ещё больше покраснеть… — Понял, спасибо, — и прикрыв ладонью лицо, быстро пошёл прятаться в душе. Холодная вода совершенно не ощущалась холодной. Дурацкое возбуждение требовало что-то с этим сделать. Я снова и снова прокручивал его взгляд в голове и не мог представить, что я смотрю на него также… Его взгляд подходил под определение «томный», но думаю, что Феликс не знает, что смотрит на меня как на своего котёнка. Будто вот-вот сорвётся потискать, но боиться доставить неудобство… Не думаю, что в моём взгляде есть такая примесь… Я намеренно надел свободные бежевые шорты и длинную, белую, зачарованную от пятен, рубашку с просторными рукавами до локтей. Так, даже если моя нижняя часть тела так и не успокоиться, это должно быть совершенно незаметно. Я посмотрел в глаза своему отражению: лицо выглядит идеально, стало немного лучше… Когда я вернулся, Феликс ждал меня за накрытым столом. Он смотрел на панораму города в солнечных пятнах и тенях облаков. Вдали, в просвете зданий, виднелась река и хвойный лес. Феликс снова был уже непривычно хмурым. Очень маленькие солнечные зайчики, словно веснушки, прыгали по его лицу. Он обернулся на звук моих шагов. Взгляд всех портретов был направлен на него. — Локхарт, ты знал что у тебя из окна видно кафе на крыше? — он смотрел на меня, но, скорее, видел что-то внутри себя. — Ночью это кафе превращается в кинотеатр под звездами, — я встал рядом со столом, смотря туда же, куда и Феликс. За столиками сидело несколько работяг, подруги и сладкая парочка. Парочка целовалась. Ожерелье, скорее всего с бриллиантами, на шее белокурой девушки то и дело бросало зайчики в нашу кухню. Такие же были и серьги. А мужчина был какой-то слишком прилизанный. Я бы сказал, весьма сомнительная личность. — Знаешь, Феликс, ты гораздо симпатичнее, чем он. Феликс тихо рассмеялся, прогоняя мучившую его грусть. Посмотрел на меня уж как-то совсем ехидно-ласково. — Может сходим туда как-нибудь на кино? Я кивнул. И сел за стол. Всё же суп из ингредиентов, нарезанных сердечками, не должен так неприлично долго остывать перед тем, кто его приготовил. Только спустя ещё несколько зайчиков по объёмной, перистой люстре над столом, Феликс не выдержал. Он снова встал и подошёл к окну, грозно, с глухим тихим звуком стукнув кулаком о стекло: — И эта пигалица смеет отправлять мне просьбы подкинуть ей денег! Да на ней украшения сейчас стоят больше, чем я зарабатываю за месяц! Я сюпнул, похоже, последнюю ложку своего завтрака. — Значит, мы можем туда сходить… —я задумался, пробуя чай нового рецепта Феликса. — Я могу дать тебе свою бордовую водолазку и низкие светлые джинсы. Сомневаюсь, что они оттуда быстро уйдут, — сказал я, подойдя к окну и кивнув на них, имея в виду полные тарелки сладкой парочки. Отпил из кружки. Феликс постучал когтями об окно и хищно улыбнулся, зайчики пробежали по его белым клыкам. — Значит ты проспонсируешь мой порыв ревности к бывшей? Я глотнул чай, кивнул и немедленно приступил к действию. Произнеся заклятие левитации, открыл мой огромный шкаф. Сразу пролеветировал нужную одежду поближе к нам и увеличил её размер, примеряя на Феликсе. Удовлетворённо кивнул, когда он быстро сбросил фартучек со спортивными штанами и ловко забрался в предложенный наряд. Я критически осмотрел его со всех сторон и кивнув своим мыслям, выпустил ещё пару прядей из его низкого хвоста, для красивого и, якобы небрежного, оформления лица. Небритость, переросшая в лёгкую бородку, превосходно сочетается с ореолом хищника. Я снова кивнул, готовясь немедля идти в то кафе. — Встреть я тебя в тёмном переулке, задался бы вопросом, переспать с тобой или убежать? — Феликс развеселился, тоже направляясь к выходу из квартиры. — Ты уже выбрал, Харти. И я ценю твой выбор, — он щёлкнул пальцами у щеки, имитируя звук «чмок». Узкий коридор и его массивная фигура, сделаем вид, скрыли факт моего смущения. Я только что понял, что я сказал… Мы быстрым шагом преодолели улицу, прошли через фонтан, где начинался парк, вошли в здание-кафе, по совместительству, арт-площадку. И расположившись неподалеку от сладкой парочки, заказали немного алкоголя. Девушка болтала о новых шмотках, которые ей удалось раздобыть: «Это последние! Ты представляешь! Эти джоггеры раскупили сразу после выхода видео новой мадонны!». Её спутник что-то пробурчал в ответ о том, что он лучше купил бы себе новые беговые кроссовки, и началась сцена скандала. Феликс, сидя к ним спиной, кивнул мне и встал из-за стола. Подходя к ним, его голос лучился ядовитым медом: — Дорогая Эверблумия, что же ты не сказала в последнем письме, что деньги тебе нужны именно для этого. Я бы сразу же прислал тебе ответ… — она так и застыла с открытым ртом. Её спутник, думая было встать, сел обратно, разглядев Феликса. А я продолжил сидеть за своим местом, попивая пиво и имея отличный вид на представление. Кстати. Феликс симпатичнее! Захотелось показать ей язык. Когда девушка справилась со своим шоком, она начала очень мило оправдываться, называя спутника её братом. Но судя по всему, Феликс уже встречал её брата… Он молча её выслушал, продолжая приторно улыбаться. Названный братом мужчина, похоже, отмер и тоже начал возмущаться, почему она не говорила ему, что встречается с двумя мужчинами одновременно. Последнее, что я от него услышал: — Если хочешь тройничок, то обращайся. Но финансировать я тебя больше не буду! — спутник девушки хлопнул ладонями по столу, хотел было пихнуть Феликса, когда уходил, но похоже передумал, неловко замерев перед ним и аккуратно протиснувшись мимо. Девушка начала рыдать. Официанты суетливо принесли ей счёт. Рыдания усилились. Феликс удовлетворённо кивнул и, сделав ко мне несколько шагов, опрокинул в себя свою порцию какой-то очень крепкой выпивки. Я посчитал это за сигнал и, встав из-за стола, оставил деньги подбежавшему официанту. У него было абсолютно равнодушное лицо. Словно подобные сцены здесь не редки… Остальные посетители так же равнодушно отвернулись. И только девушки-подружки продолжали хихикать и посматривать на меня с Феликсом, когда мы пошли к выходу. Эверблумия, как Феликс её назвал, прокричала что-то о том, что Феликс ничтожество и выбрал себе в спутники такого же нищеброда, как и он сам. Феликс обернулся с милой улыбкой и помахал ей на прощание. Мы уходили под аккомпанемент ещё каких-то криков, но я уже не вдавался в детали, что она там говорит. Спускаясь по лестнице мимо галерей современного искусства с очень странным представлением кресла из мыльного пузыря, я фыркнул: — Будем честны, я покорил тебя богатством моей квартиры, — Феликс посмеялся, спускаясь чуть ниже меня. И когда мы вышли из здания, направляясь в парк, ответил: — Да, квартира сплошь занавешенная копией единственного живого портрета… Словно я каждый день прохожу собеседование, достоин ли я тебя… — он продолжал посмеиваться, и даже его походка стала как-то легче. Я задумался. «Никогда не видел этого под таким углом…». Феликс бросил на меня проницательный взгляд. Мы вышли бродить по дорожкам большого парка. — Эта моя бывшая часто мне повторяла, что богатые — всегда люди с большими странностями, и она со мной просто потому, что не способна их вынести. Но сейчас, после знакомства с тобой и теми людьми, с которыми я работал будучи аврором… Думаю, мне попался богач с самой загадочной странностью. Ты словно коробочка с семенами, набит загадками, — он продолжал искренне улыбаться. Поэтому я счёл, что такое положение вещей для Феликса скорее хорошее стечение обстоятельств. Мы бродили, разговаривая, пока не забрели в совершенно затерянный, полный зелени дворик. Феликс остановился под увитым глицинией фонарём. Я сделал пару шагов по инерции, подходя к нему ближе. Его длинные пальцы коснулись моей щеки. Кончики его когтей мягко скользнули к мочке уха. Я смотрел в его серебристые глаза. Совершенно светлые, совершенно необыкновенные. Феликс мягко поцеловал меня. И мы остались в этом затерянном уголке ещё на некоторое время.