Я без памяти из-за себя!

Я надолго зарылся в работу. Феликс, время от времени, приносил мне еду. На моём столе увлажнял бумаги заварочный чайник. Это непередаваемое ощущение! Заняться важным делом! Возможно, мой роман увидит свет! И было очень страшно, как изменился мой писательский стиль после потери памяти об этом? Я упивался долгожданной работой, потому сидел до глубокой ночи. Феликс уходил из дома на весь вечер. Когда он вернулся, за моей спиной уже вовсю светила убывающая луна. Он весь в земле, пышущий жаром, упал на диван в моём кабинете. — Харти, ты знаешь, что уже глубокая ночь? — он смотрел на меня насмешливо и с умилением. Я поправил на носу золотые очки, что нашёл в одной из деревянных коробочек на дне среднего ящика стола. Обратил внимание, что могу разглядеть отдельные локоны на его плечах, и они не выглядят размытыми. Совершенно забыл, что нужно что-то ответить. Вид Феликса наводил на совершенно нескромные мысли. Когда улыбка Феликса стала шире, я вспомнил, что он что-то говорил. — Угу. — Я глубокомысленно кивнул и стал готовить свой стол к завтрашнему утру. — Харти? — он всё продолжал улыбаться, когда я сразу на него посмотрел, очень приятное прозвище. Даже немного жаль, что мне очень нравится просто называть его имя. — Да, Феликс. Я собираю бумаги на ночь. Можешь сделать нам вечернего чая? Он легко поднялся с дивана, но направился в мою сторону. Облокотился руками на письменный стол и, наклонившись ко мне, легко поцеловал в губы. С совершенно игривым и соблазнительным видом сразу направившись к выходу из моего кабинета. Я остался сидеть ещё некоторое время, гипнотизируя дверь. За ней заворчал чайник, сообщая о кипении. Феликс снова что-то напевал. И я малодушно порадовался, что от меня совершенно не требовалось продолжения. Единственное, я сегодня решил надеть брюки, что плотно облегают бёдра. И стоит мне встать из-за стола, моя реакция на это игривое действие будет старательно выпирать. Помучившись ещё некоторое время, пока Феликс меня не окликнул, что всё готово, я всё же поднялся, постаравшись занавеститься рубашкой. У него было прекрасное настроение… Я устал, но тоже был очень доволен проделанной работой. После того, как я допил чай, Феликс снова безнаказанно поцеловал меня, унося кружки в посудомоечную машину. Когда Феликс закончил с уборкой кухни, чем обычно занимался я, я продолжал сидеть на своём месте и рассматривать людей в кинотеатре на крыше. К сожалению, многие из них явно занимались чем-то неприличным и нивелировать состояние из-за игривости Феликса не получилось… Он некоторое время постоял рядом, смотря в окно, а потом пригляделся ко мне повнимательнее. Я покраснел. Ему всё стало ясно и, неприлично заржав, Феликс пододвинул сзади качающийся стул и обнял меня, положив мне на макушку свой подбородок. — Скажи честно, Харти. Ты с самого начала хотел со мной переспать? Я смутился. —Феликс... Я просто очень чувствительный человек, а ты… крайне харизматичная личность… — воздух вокруг Феликса сгустился, он вдруг почему-то стал серьёзен, но спустя минуту я почувствовал, как он нежно проводит носом по моему уху, щекоча дыханием шею. — И ты ни разу намеренно не попытался меня соблазнить? Я вздохнул. Мысли путались из-за его ласки. — Соблазнить? Мне просто очень уютно рядом с тобой. Я не думал о соблазнении… Феликс шумно вдохнул мой запах и прильнул к моей шее поцелуем. Я усиленно краснел, но постарался полностью отдаться его воле. Мне стало немного стыдно за свою расслабленность, а потом я представил, что это мог быть кто-то другой — эта мысль прошлась по мне ушатом холодной воды. Значит всё правильно, решил я и, повернувшись к нему, сам поцеловал Феликса. Мы ограничились ласками. Если учитывать все те пикантные подробности из романов, что я периодически читал, я первый постарался коснуться его в деликатном месте, и Феликс, словно получив разрешение, смело исследовал моё тело. В конце концов мы переместились на кровать. И сделав какой-то вывод из моего поведения, Феликс остановился, не став продолжать исследовать меня уже внутри… Были у меня такие мысли, когда мы кратко прерывались перевести дух. Пол ночи время, сам мир сузился только до нас двоих. Мы упивались возможностью коснуться друг-друга. Узнать, какие прикосновения доставляют удовольствие партнеру. Впервые я испытывал подобные чувства. Похоже я впервые влюбился… И у меня совершенно не было дежавю. Проснувшись, по больничной привычке, сразу после рассвета для этого времени года, я отправился выполнять свой любимый ритуал — готовить завтрак. В этот раз я нашёл десертный чай. Впрочем, у меня совершенно не получилось сделать что-то хоть сколько-нибудь сложнее, чем обычная недолгая варка. Мысли путаются. Счастье распирает. Каша впервые не пытается подгореть. В этот раз Феликс мог спать сколько он хочет. Десертный рис вполне можно есть холодным. Мне даже хотелось добавить к нему ягодное мороженное. Подождав около часа, пока я лишний раз прибирал кухню, я решил отправиться работать. Роман сам себя не напишет. И работа захлестнула меня с головой. Было очень сложно раз за разом сверяться с записями из тетради. Но дважды всё перечитав, история Остина в моей голове ожила яркими красками. В кабинет постучали. Феликс… Лохматый! Голый! Я в очках и могу рассмотреть все детали! Которые кстати вчера тщательно изучил… Он уселся на смесь из ярких пледов и очень недовольно, для выспавшегося человека, начал говорить: “Харти, ты совершенно потерял стыд! Сегодня выходной даже для меня, специалиста по волшебным растениям. А ты писатель. Разве твой график не должен отличаться постоянством?”. Он широко зевнул и кажется, только сейчас понял, что с трудом может разглядеть меня за стопками моих тетрадей и альбомов. Не говоря уже о недавно разлетевшейся по всему кабинету стопке чистых листов. С этим беспорядком не стоило открывать окно в ветреный день… “Прости Феликс, у меня тут работа закипела… Давай я ещё немного попишу и присоединюсь к тебе?”. Феликс тяжело вздохнул. “Тогда я съем твою порцию мороженного.” Строго погрозил мне пальцем. Я задумчиво покивал и снова зарылся в работу. Это было самым интересным делом за всю мою жизнь! Стоит ли говорить, что вечером Феликс вошёл в мой кабинет в одном лишь кружевном фартуке, только бы отвлечь меня от работы. До этого он предпринимал разные попытки перевести моё внимание на себя. Я тогда неопределённо кивал и возвращался к своим бумагам. Но в этот раз, его необычный образ дополнял очень вкусный запах ужина. Я поднял на него взгляд, сглотнул, принюхался, встал из-за письменного стола. Оказывается всё моё тело жутко затекло. Я громко хрустел суставами, потягиваясь. Не помогло… Феликс улыбнулся чуть обнажая клыки. “Пошли побегаем?” Я кивнул. Поцеловал его, проходя мимо. о На привычной парковой дорожке, среди огромных деревьев, я старался поддерживать ритм бега. Феликс просто приноравливаться ко мне, где-то рядом. Мы задались целью узнать мой предел. До которого впредь будем совершать постоянные пробежки. На одном из поворотов я почувствовал дежавю и зацепился взглядом за странную лиану на очень старом дубе. Она словно хотела создать стену. В следующий момент всё произошло очень быстро. Феликс одним длинным прыжком оказался передо мной, закрывая меня рукой и подняв палочку для произнесения заклинания. Лиана оказалась совсем близко, раскрывая перед нами словно очень красивую клумбу с фиолетовыми цветами. Резкий голос Феликса привёл меня в чувства, “Это виверния, не касайся ее ни в коем случае!” когда я будто собирался дотронуться до лепестка одного из дурманящих ароматом цветов. Их становилось всё больше, теперь, даже сделай я шаг назад, попал бы в эту злополучную ловушку. Пот стал липким от страха. Я старался держаться как можно ближе к Феликсу. Он кивнул мне и произнёс заклинание бесконечного огня. Всё пестрящее фиолетовым прстранство вокруг зашипело и издало писк, словно мокрые дрова в камине главной гостиной больницы. Я понимаю что происходит вокруг. Чувствую, как сжимает мою руку Феликс. Я знаю что мне страшно. Но в облаке фиолетового газа это как будто не имеет никакого значения. Я обнял Феликса со спины, обхватив рукой его грудь и недоуменно посмотрел на мою палочку, словно дрожащую в руке. Белое, гибкое дерево с золотыми узорами и золотым навершием в виде Гортензии. Никогда раньше не замечал какая она красивая… Поток сухого жара опалил моё лицо и я осмотрелся вокруг. Мы в многослойном коконе. Пепел, огонь, и живые стены. Словно мы не в магловском парке, а в лабиринте волшебников. И сейчас решается, смогут ли лианы схватить нас. Феликс заговорил и я прижался к нему, ощущая вибрацию его низкого голоса: ”Я сейчас трансгрессирую в свою квартиру. Не отпускай меня, как бы сложно ни было держаться. Договорились?”. Я кивнул, вжимая в него лицо. И мир вокруг закружился. Я даже не успел насладиться чувством невесомости, когда мы оказались в чёрной пустой комнате, в стиле лофт. Ноги ватные… Пол скрипит. Мы трансгрессировали к высокой статуэтке змеи. Я пьяно погладил ее по голове. Феликс усадил меня на тёмный кожаный диван. Его кухня тоже была в этой комнате. Я бездумно осмотрелся. Столовой нет… Столик из массива обожженного дерева. У решетчатого окна множество цветов в горшках. А вот и причина, почему он возвращался сюда каждые несколько дней… Феликс дал мне в руки травяной отвар. “Пей Харти. Эта зараза так просто тебя не отпустит”, я деревянно кивнул и начал пить большими глотками, что-то очень горькое и соленое. В голове зазвенело. Голос Феликса стал доноситься словно сквозь больничное толстое одеяло. И словно мы снова трансгрессировали, тело наполнила невесомость, меня накрыла тьма. Передо мной сидит закутанный в бинты парень. Он еле говорит. Но мне нужно узнать подробности того что с ним случилось. Я улыбаюсь, киваю и подбадриваю его после каждого нового слова о логове Акромантилы. Как медленно он соображает. Чувствую раздражение, но прерываться нельзя ни в коем случае. Иначе он просто уснет обычным сном больного. В этот момент я начал осознавать себя. И словно моё лицо обернулось ко мне и посмотрела мне в глаза. Я проснулся рывком. Насыщенные голубые глаза, против моих, почти обесцвеченных. Продолжали стоять перед моим внутренним взором. Я понял, что тяжело дышу. Надо мной чёрный потолок с коричневыми горизонтальными балками. Плед на одеяле пахнет шерстью. В комнате, помимо кровати, стоит высока подставка для цветка и прикроватный столик. Феликс зашёл через несколько минут. В руках, судя по запаху, тот же отвар, что он давал мне ранее. “Пей Харти. Эфиры цветов Вивернии нужно запить минимум двумя чашками Мимфиса.” И я пил. Снова проваливаясь в сон. В этот раз меня просто поглотила темнота, но сразу выплюнула. Я открыл глаза в тот момент, когда Феликс переворачивал страницу читаемой книги. Он поднял на меня взгляд. Произнёс - “Люмос”. Неяркий белый свет прямо у его лица, “Не жмурься. Я должен проверить реакцию глаз на свет”. Тогда я сосредоточился на огоньке кончика волшебной палочки. Горло сдавил горестный спазм, слёзы прочертили дорожки по моим щекам: “Почему ты не попал под действие эфира?”. Феликс погасил свет, “Потому что оборотни первоначально жили в природных лабиринтах Вивернии.” он остановился, посмотрел на меня, я кивнул, ожидая продолжения, ”это было проклятие для заключённых до появления Азкабана. Пока, конечно, одному из магов не удалось вырваться оттуда. К сожалению его уже укусили, сразу после помещения в лабиринт. Считается, что именно этот маг дал начало распространению этого проклятья, и такое наказание отменили...”. “Но если ты знал об эфире, зачем использовал огонь?”. Феликс хотел что-то ответить, готовясь пуститься в объяснения, но остановился на полпути, отвернулся, неловко посмотрел в окно, повернулся обратно ко мне, “Потому что иногда нужно действовать максимально эффективно. Лиана была очень голодна, если бы я применил заклинание, которое произношу хоть на долю секунды медленнее, тебя мог схватить цветок в капкан. Тогда растение нас бы уже выпило. А мне ещё нужно было послать сигнал аврорам…Вечный огонь в этом плане очень хорошо засекается расставленными по городу сигнальными амулетами…” Я кивнул. Этот ответ меня вполне удовлетворил. Всё же, я словно опьянел, ещё до пламени… Когда я попытался сесть на краю кровати, голова закружилась и из-за этого ужасного привкуса во рту, меня замутило”. Феликс подал мне стакан воды. “Пей маленькими глотками”. Я послушался, хотя хотелось осушить стакан одним махом. Через пару спокойных часов, пока я лежал и приходил в себя, а Феликс дежурил около кровати. Я стал замечать, что сейчас полностью окутан его запахом, я прикрыл глаза. Затем в гостиной раздался шум и по квартире разошелся гул голосов. Феликс крикнул в открытую дверь: “Заходите кто-то один, здесь пострадавший!”. И в комнату заглянуло сразу четыре припылённых волшебника. У одного из их лицо полностью покрывал шрам, заканчиваясь на подбородке. Он протиснулся мимо коллег и бросив на меня только один взгляд из под толстых век, обратился к Феликсу горловым голосом без какого-либо выражения: “После того как стал оборотнем, твой характер совсем испортился. Теперь у нас в центре города пылающий лабиринт, источающий миазмы. Да, я понял всё, главное мы заметили эту пакость. Но ты не мог хоть долю секунды уделить на какое-то заклятье стазиса, как делал обычно? Тебя мой пример ничему не учит?”, воздух со свистом вырвался из той щели, где у человека должен быть нос. Он снова посмотрел на меня, пригляделся к моему лицу. “О, ты возишься с беспамятным Локхартом? Эй, Гилдерой. А ты что ли вернул память? Чего это тебя выпустили из больницы?”. Феликс встал, подняв за собой подставку для цветка на которой сидел. “Локхарт ничего не вспомнил, но я не уверен что ты обращаешься к тому же человеку, о котором думаешь…”. Аврор мельком глянул на него, посмотрел на подставку. “Да знаю я, одна из его жертв моя подруга детства. Полностью поганец ей память подтёр. Изменилась, будто всегда взаперти жила. А была, эх…”. Аврор сел на краешек кровати. Феликс вздохнул, обменявшись со мной взглядами, и тоже сел обратно. Дальше Феликс рассказал о случившемся, используя незнакомые мне термины. Аврор развеселился: “И ты, с ним, пошёл бегать в парк? Вот это история для старого Йона. Он же, пока мы по городу слонялись, этого золотого снитча пытался вычислить.”, раздался шипящий и свистящий звук, похоже означавший смех аврора. Я понял только это и далее их разговор снова был мне непонятен. Я только кивал головой, когда меня что-то переспрашивали. В конце концов Феликсу в руки дали сферу с маленьким стержнем, он повторил сказанное и авроры ушли так же, как мы здесь появились, просто исчезли в один момент. Феликс потрепал меня по голове, “Спи. Завтра вернёмся в твою квартиру.”, и меня действительно одолел сон.