Разлом: раз, два, три...

Эти трески разрывают моё сердце, но ты настолько волшебный, что просто твоё присутствие может залать эти трещины.

В 6 часов утра все уже были на ногах. Перед тем, как выйти из номера 34, Оди крепко обняла Уилла и сообщила, что она обязательно спасёт его. А в фургоне Уилл решил сообщить остальным, что это действительно был Векна. Он не думал о том, как потом рассказать Майку о том, что он видел. Ему просто хотелось быть честным. Векна будто подарил ему уверенность, хотя те слова должны были действовать наоборот. Майк же весь путь до Хоукинса молчал, но внутри него была буря, цунами. Он не мог при всех вот так вот просто спросить о том, что он видел, это было как-то.. не совсем правильно. Он чувствовал, что не может так сделать. А ещё теперь над Уиллом опять висела смертельная опасность, опять висит и не даёт глубоко вдохнуть не только Уиллу, но и его близким. Поездка была напряжённой, весь путь практически молчали, иногда бросая друг другу какие-то фразы, но зачастую бросали грустные взгляды на Уилла. А вот когда они уже подъехали к Хоукинсу, когда они увидели развалины и трещины, увидели погибших и тех, кто потерял свои дома — они разволновались ещё больше. Это выглядело ужасно. Эти трещины. Выглядело так, будто ад открылся и оттуда скоро будут выходить всякие нечисти, и это было практически правдой — есть демогоргоны. А также имеется своебразный дьявол — Векна. Потом, когда получилось увидеть всех своих друзей и родственников в безопасности, они смогли хотя бы немного выдохнуть. Уилл был очень рад увидеть Дастина и остальных, он ужасно скучал по ним. Все обнимались с друг другом, сжимали крепко в своих руках, будто пытались втянуть в себя этого человека. Запоминали всё: цвет волос, цвет глаз, запах духов и шампуня, улыбку и эту радость на лице. Все просто сейчас осознали, как дороги они друг для друга. Когда жизнь каждого висит на волоске, то остаётся только наслаждаться временем, которое вы можете провести с ними. Это как бомба замедленного действия — рано или поздно всё разорвёт, но лучше об этом не думать. Они будут сражаться до последнего, чтобы видеть вживую эти улыбки и слышать смех, чувствовать мягкость волос и тепло тела. Если сдаться сейчас, то в дни ада придётся только рыться в памяти, чтобы вспомнить, как звучал голос того или иного человека. Вспоминать всех, чтобы хоть как-то согреть своё сердце, свою душу. Придумывать новые истории в голове, чтобы не вспоминать погибших товарищей. Не вспоминать, что они мертвы. Придётся молиться каждый день и надеяться, что люди будут видеть тебя, а не вспоминать лишь образ. Они все смогут одержать победу, если будут держаться вместе, если будут верить и выживать. Сейчас их вся надежда — Оди. Сейчас только они могут бороться с изнаночными тварями. И только они в силах поддержать и убедить Оди, а точнее Джейн, в том, что она всё сможет. Всё будет хорошо, может, не сейчас, но будет. Главное верить, каких бы туч не было над головой. Но сейчас ясное небо, такое чистое и с такими лёгкими облаками, что хочется забраться на них и забыть о всех проблемах. Но не сейчас, не при таких обстоятельствах. И они направились в больницу, ведь Оди хотела увидеть её. Увидеть Макс. Лукас, сидящей рядом с ней, выглядел потерянным и убитым, но он до последнего старался держаться. Оди легко присела на кровать к будто бы мёртвой Макс, погладила её по руке и пыталась разглядеть хоть какие-то признаки жизни в её бледном лице. И все чувствовали нутром эту грусть, эту опасность, которая надвигалась на них. И всем просто хотелось взвыть и как можно скорее покончить с этим, но они не знают, как долго будет длиться эта война, как много им придётся убивать и как много им придётся потерять. И когда в хижине они увидели Хоппера, казалось, что не так всё плохо, но только казалось. Несколько минут спустя, когда они вместе оказались на поле, опасность сама посмотрела им в глаза. Изнанка врывается в их жизнь. Врывается годами, но именно сейчас ей наконец удалось прорваться. Все чувствовали этот ужас, этот страх, но каждый старался поддержать другого. Так и получилось. Майк, сам не ожидая этого, схватил Уилла за руку и крепко сжал, пытаясь показать, что он уверен в том, что всё получится. Одновременно поглаживал пальцем тыльную сторону его ладони, туда он вложил уже нежность, будто пытался успокоить. Вот и получилась комбинация — уверенность и нежность, а ещё и л̶ю̶б̶о̶в̶ь̶. Любовь, их любовь, которую они таят друг от друга. Один таит осознанно, а второй просто не понимает свои же порывов. Майк сомневался во всём, но когда почувствовал, как его руку сжали в ответ, будто почувствовал уверенность внутри. И они стояли так долго, даря друг другу поддержу, даря последние прекрасные воспоминания, пока что последние. И с этого момента и начался ад, настоящий ад. Через неделю трещины стали ещё больше, намного больше. Каждый день умирало множество людей, каждый день приходилось ходить с оружием под серым небом и прислушиваться ко всем возможным шорохам. Каждый день приходилось убивать изнаночных тварей, а позже пытаться придти в себя, понимая, что в этот раз тебе ещё удастся прожить лишний час. Каждый день приходилось помогать людям. Многие жили в старшей школе Хоукинса, но многих перекинули в лабораторию. Как многим казалось, она достаточно безопасная и вроде больше будет защищена, чем школа или же обычная больница. Каждый день приходилось видеть, как многие сходят с ума и уже готовы поубивать друг друга. Те, кто смог уехать — давно уехали. Остались те, кто был обречён родиться в этом городе и умереть в нём. Всё было слишком плохо, и никому не хотелось, чтобы кто-нибудь был следующей жертвой Векны. И когда они проанализировали полностью то, чем он может манипулировать, что он может поставить против них — они решили раскрыть свои секреты. Вскрыть карты. А потом, когда узнали, что у Векны уже есть жертва, то Джойс чуть не сошла с ума в ту же минуту. Да и все остальные тоже. Тем более Майк. Он осознал всю безысходность ситуации ещё в фургоне, но теперь, когда все начали об этом говорить вслух, он будто бы осознал это ещё больше. — О боже, мой мальчик.. — Джойс заплаканная и без сил просто тянет к себе Уилла, крепко обнимает его и целует в макушку. И все просто молчат. Молчат, пытаясь придумать, что делать. И Джейн в то мгновение уверенно встаёт и сообщает всем, что в этот раз она обязательно поможет, она обязательно сможет спасти. А Джойс обнимает и её, также нежно целует в макушку и шепчет тихое: "спасибо". И между всем этим бредом им удалось найти свободное время и наконец собраться, чтобы вскрыть все карты. Удалось даже убедить придти Лукаса, который чуть ли не спал с Макс в одной палате. Все собрались, чтобы показать то, что таилось глубоко, да так, что было очень тяжело достать. И они все открыли души. Лукас рассказал о том, что на самом деле он не очень уверен во многом, привёл примеры. Дастин ничего не скрывал, просто спросил у всех, действительно ли они принимают его таким, какой он есть, ведь были кое-какие сомнения. Робин, которая тоже стала частью их банды, призналась при всех, что она лесбиянка и она не стеснятся этого, но рассказала на случай, если вдруг что-то пойдёт не так. И все спокойно приняли это. Все отреагировали спокойно, сказав, что она молодец, что легко говорит об этом. Никто не осуждал, это придало надежды Уиллу. Стив честно признался, что всё ещё любит Нэнси, за что получил осуждающий взгляд Джонатана, но ничего не ответил. Так пошло и поехало, всё шло и шло. Наконец дошли до Майка с Уиллом. Майк не знал, что ему рассказать, он не был уверен во всём, но секретов у него не было, он так и ответил. Но внутри всё равно чувствовал, будто что-то скрыл, утаил, но он просто сам никак не мог понять.. что он мог скрыть? И все уставились на Уилла. Уилл, над которым уже висела рука смерти, смотрел на всех растерянно. — Я должен? — он спросил это как-то тяжело. Все переглянулись между друг другом и Джойс кивнула. — Мы знаем, что уже практически нет смысла, но мы не хотим ухудшать ситуацию, ладно? — сказал Хоппер. И Уилл тяжело вздохнул. Он боялся открыть рот, чтобы слова случайно не вырвались сами. Он просто боялся. Но вспомнил реакцию на признание Робин, всё было нормально. Но.. смогут ли они все принять именно Уилла? Они не знакомы так близко с Робин, но они были близко знакомы с ним. Это добавляло страха. Он обвел всех глазами, Майк смотрел на него слишком внимательно, даже не моргая. Стало ещё страшнее. Он скажет правду, но не всю. Про влюблëнность он умолчит, остальные карты вскроет. Он умрёт, но скажет правду. — Я гей, — слова слишком быстро срываются с губ. У него тут же перехватывает дыхание, он готов начать задыхаться прямо здесь и сейчас от страха. Он боится увидеть осуждение в глазах других, поэтому сразу закрывает глаза и опускает голову, когда слова сами вылетают. Он прекрасно чувствует, как все прожигают его взглядом. И так длится долго, пока Уилл не открывает глаза. Он был прав, они все смотрят на него с осуждением, почти всех, кроме Джонатана, Робин и Оди. Это просто ужасно. И в него опять летят насмешливые слова со стороны Майка, да не только от него. Он чувствует ужасный страх. Опять больно, страх превратился в реальность, но тут до него резко доходит: Векна опять играет с ним? Или это всё действительно реальность? И он просто не может понять, он выбегает из комнаты, а позже и из дома, который они недавно заняли, как своё жильё и база для встреч. Звон часов резко даёт по ушам. Уилл понимает, что это может значить, паника охватывает его ещё больше. Он вроде не в изнанке, но вроде и в ней. Он вроде получил только галлюцинации, но будто это всё было реальностью, он не понимает. Шею сзади сдавило, он чувствует чьё-то присутствие. Потом резкий толчок и он осознаёт, что отлетает в сторону. Удар головой об что-то твёрдое, глаза закрываются в одно мгновение. Когда открываются во второе, то он уже в другом месте, но голова очень болит и кружится. Вокруг всё темное, красное, далеко слышны удары грозы и крики каких-то тварей. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он уже в изнанке. Опять слышны часы, время уходит, поэтому Уилл пытается встать, чтобы понять, что ему делать. Страх безумно сильный, головная боль тоже. — Не все приняли, какая жалость, — слышится мерзкий голос где-то рядом, — поэтому я помогу тебе облегчить твои страдания. И он поднимает Уилла своими силами, кидая его в что-то похожее на столб. Там его охватывают лианы, обвивают всё его тело, растягивая, а также цепляются за горло, сильно сдавливая. Он был готов начать задыхаться от страха, но лианы сделали всю работу за его организм, сами душили. Уилл пытался собраться, он судорожно крутил мысли в голове, чтобы хоть что-то вспомнить. И он вспоминает: Макс пряталась в своих воспоминаниях, выигрывала время. А время — это то, чего действительно не хватало в последнее время. И он начинает думать, пытаясь вспомнить какой-нибудь из лучших моментов. — Не пытайся убежать от меня, я всё равно найду тебя, — раздаётся голос слишком близко. Уилл просто не слушал, он вспоминал. И как только одно из воспоминаний пришло ему, он начал детализировать его, поверить. И это помогло. Резко горло будто отпустило. Он упал коленями на что-то мягкое, такое прохладное, пахнущее свежестью. Уилл судорожно глотает воздух, которого было так мало. В глазах просто темнеет, в нос всё время врезается запах свежести. Когда наконец удаётся отдышаться и открыть глаза, он выдаёт тихое "а..". Он находился на полу в доме Уиллеров, в комнате Майка. Возле его кровати аккуратно лежит матрас, одеяло и мягкая подушка, наволочка, которая была как раз постирана перед приходом Уилла на ночёвку. И именно в этот раз, именно в эту ночь Майк позвал Уилла полежать рядом с ним. Уилл послушно лёг спиной к нему, а Майк крепко обнял его со спины и прижал к себе. сердце Байерса в ту ночь чуть не остановилось от того, как это было нежно, как это было близко. Было так приятно ощущать руки Майка, которые заканчивали свой путь на животе у Уилла, которые притягивали к себе и дарили тепло. Было приятно чувствовать чужое дыхание в шею, такое тёплое, которое заставляло каждый раз подрагивать. И именно той ночью Уилл долго не спал, чтобы запомнить каждое дыхание, какое прикосновение, каждый звук, изданный Майком во сне. А потом Майк уткнулся ему в шею, просто уткнулся и продолжал сладко спать, даже не подозревая, какие чувства испытывал Уилл. Он просто лежал и краснел, закусывая губу, потому что нервничал. Он просто боролся с желанием перевернуться и обнять в ответ, очень боролся. И у него это прекрасно получилось, он так и уснул под утро, всё ещё в руках Майка, всё ещё смущëнный и до ужаса счастливый. Эти воспоминания потом грели ему душу, заставляли вновь краснеть и краснеть, чувствовать тепло. А потом жалеть и разочаровываться. Жалеет, что не повернулся и не обнял. Разочарован, что это точно не может повториться. И сейчас, когда он убегает от мудака-злодея в своих воспоминаниях, он будто опять чувствует эти руки на своём животе. И будто опять чувствует дыхание в шею. Он слегка краснеет, опять от воспоминаний, это убивает. Как Векна и обещал, он его в скором времени нашёл, но когда опять его закинуло в изнанку, к каким-то обломкам и руинам, он увидел свою надежду в виде Оди. Она была здесь, а в ушах резко заиграла музыка и будто бы открылся какой-то портал. И он видел, как он сидит на холодной земле, будто неживой и под гипнозом, на него одели наушники, а за эти наушники держится Майк. Если быть точнее, он просто прижимает их к ушам Уилла и выглядит очень напуганным, очень обеспокоенным. Он.. плачет? И рядом собрались почти все, нет Оди, Хоппера и Лукаса. И он понимает, что он должен бежать. Но.. как же Оди? Он не может оставить её здесь. — Оди! — он поворачивается к ней и видит, как она силами прижимает Векну к дверям. Она кричит ему, чтобы он бежал. Он бежит, но очень волнуется. Волнуется за Оди. И он бежит со всех ног. Бежит так быстро, как только может, при этом надеясь на то, что Оди убьёт его, наконец убьёт этого чёртового Векну. Резко будто что-то переключается и он опять оказывается там, где должен. Он оказывается в руках Майка, который счастливо улыбается и прижимает Уилла к себе, как только тот приходит в себя. Уилл обнимает его в ответ, он нуждался в этом, очень нуждался. И, как только песня отключилась, он осмотрел их всех. Они все переживали, все боялись, а родные карие глаза всё ещё следили, будто не верили, что Уилл наконец здесь. Джонатан прижимает к себе Джойс, у которой на глазах чуть не умер собственный сын. Уилл пытается отдышаться после бега, утыкаясь Майку в плечо, а потом резко вспоминает про Оди. — Оди! — он резко подрывается, оглядывает всех, а они, поняв его мысль, резко понеслись в дом. Она лежала в ванной, вся тряслась и будто бы задыхалась, а потом резко закричала и встала с ванной, срывая с себя чёрные очки. Она вся дрожала, Уилл бросился обнимать её и прижимать к себе. — Я обещала, что спасу, а друзья не лгут, — она мокрая и холодная обнимала Уилла в ответ, рукавом рубашки стирая кровь с лица. Когда Уилл отстранился, Хоппер крепко обнял Джейн и погладил по голове, при этом целуя в макушку. Вся огромная компания людей стояла рядом и следила за всем, что происходит. Слишком много произошло, слишком много. — Я.. я почти убила его, но летающие звери напали на меня, — она до сих пор дрожала. Так и закончился вечер. Все были удивлены происходящим, Хоппер напоил Майка и Джойс успокоительными, они оказались самыми впечатлительными. Также в своей манере Хоппер сообщил всем, что они на ночь останутся здесь, так как идти уже очень опасно. На что все согласись, а Стив и Робин вызвались дежурить, Лукас и Дастин решили им помочь, на что Робин отрицательно покачала пальцем и обратилась к Стиву: — Стив, почему твои дети ещё не в кровати? — он просто закатил глаза и всё же послал их спать, сказав, что потом их разбудит, чтобы они подменили. И все расходятся. Нэнси и Джонатан в его комнату, Хоппер и Джойс в свою, Оди осталась одна, но Джойс и Хоппер постоянно к ней заходили, чтобы проверить её. Аргайл попал третьим лишним к Лукасу и Дастину, которые всё же решили наконец с ним нормально познакомиться, а Уилл и Майк в комнату Уилла. Майк сам стремился быть с ним, говоря, что боится, что Векна может напасть ночью, в чём Уилл очень сомневался, но всё равно разрешил. И когда пришло время ложиться спать, встал вопрос, как положить Майка. Лишнего матраса не было, а они не в том положении, чтобы сейчас бегать по дому и искать. Все устали, все замучены. Да даже не факт, что этот матрас будет. Поэтому, как уже говорилось, они не в том положении, чтобы стесняться и бояться, поэтому Уилл говорит просто лечь с ним в одну кровать, что смущает одного и второго, но каждый старается не показывать. Когда наконец каждый лёг и нашёл для себя удобную позу, Уилл наконец вспомнил то, как они все рассказывали свои секреты. И Уилл просто не мог понять. То, что он сказал, это уже было в тот момент, когда Векна начал играть с ним? Или когда он всё ещё был с ними? Хотелось узнать, но кроме Майка больше не было сейчас человека, у которого можно спросить. — Майк, — они лежат к друг другу спиной, Уилл позвал его очень тихо. — Да? — Майк слегка повернулся к нему, Уилл повторил его действия. — Когда мы все рассказывали секреты, — захотелось проглотить какой-то ком в горле, что он и сделал, — я что-то сказал? Майк уже лёг именно на спину, смотря в потолок и внимательно слушая каждое слово. — Ты что-то тихо пробормотал, а потом через несколько минут убежал, — Майк тяжело вздохнул, — никто не слышал, что ты сказал. Я и ещё кто-то пошли за тобой и увидели, как ты уже в трансе, Лукас помог нам с этим. Но, мы действительно не слышали слова, которые ты произнёс. — А, хорошо, — он кивнул сам себе и собирался лечь полностью на бок. — Уилл, ты можешь повторить, что ты тогда сказал? — он говорил это так тихо, будто боялся, что кто-то ещё услышит. Так тихо, будто он вообще не был уверен в том, что он говорит. Уилл собирался что-то ответить, как Майк добавил. — Я не заставляю, просто.. в последнее время наши отношения с тобой были не очень хорошими, а после нападения Векны на тебя я всё думаю, что ты мог бы скрывать, что он может использовать против тебя. Я понимаю, что доверие между нами не такое, как раньше, но мне бы.. хотелось это исправить. И Уилл лежал не дыша, пытался не пропустить каждое слово. — Боюсь, что правда может тебе не понравится, — Уилл опять поворачивается на бок, но тут же чувствует, как к его спине прижимается чужая рука, которая вырисовывает какие-то странные узоры. — В мире, в котором мы живём сейчас, странно будет удивиться чему-то такому, о чём, видимо, где-то уже говорилось, — Майк продолжал что-то рисовать на его спине, вызывая тем самым мурашки, — но, даже если и не понравится, то ты же мой друг... лучший друг, которого остаётся только принять. И когда Майк научился так говорить, думать и действовать? Попробуй принять мои чувства, Майк. Попробуй принять это. Но он не говорит это, только думает. — Мне нужно время для этого, хорошо? — Уилл вздыхает и наконец расслабляется, так приятно чувствовать любимые пальцы на своей спине. — Но, Майк, дело не в тебе, знай это. Почти не в тебе. И Майк отвечает тихое "хорошо", прекращая своё рисование на спине Уилла, на что второй расстраивается. А через пять минут чужие руки обвивают талию и тянут к себе, это заставляет крайне удивиться от неожиданности, но не заставляют возмутиться. И Уиллу кажется, что, возможно, Майк уже уснул и во сне так получилось, но он будто и не уверен. Дыхание опять щекочет его шею, но оно было не таким, каким было несколько лет назад, когда они спали как и сейчас. Оно не было рефлекторным, Майк будто не спал, а просто лежал, прижимая его к себе, как мягкую игрушку. Уиллу опять захотелось обнять его, но он опять же подавляет это желание, но вспоминает, как он каждый раз жалел после той ночёвки, что не сделал этого. Поэтому сейчас он уверенно переворачивается, обхватывает чужую талию своими руками и тянет к себе, утыкаясь в грудь. Майк, который всё же не спал, от неожиданности чуть не расцепил свои руки, но моментально опомнился и просто переместил их с талии немного выше, чтобы было удобнее. Так и проспали всю ночь, сплетая ноги и жадно прижимаясь к друг другу, стараясь запомнить каждый вздох, каждое движение и каждый стук сердца. А на утро проснулись, будто ничего и не было, будто так просто всё и должно быть. После всего этого опять раздался треск, такой большой, который равносилен двум коротким. Если случится ещё один, то вместо трещин будет уже разлом. И его придётся как-то заделать, как-то сделать так, чтобы этот разлом не мешал жить, не мешал дышать, не мешал любить.