Разлом: раз, два, три...

Уилл вспомнил всё, что успел забыть. Вспомнил, как ломалась его нога и немного треснула левая рука. Вспомнил, что было перед тем, как он открыл глаза в лаборатории. Он всё вспомнил. И сейчас Векна опять терроризирует его. — Тебе повезло сбежать от меня несколько раз, это удивительно. Я уже даже соскучился по тебе и твоей подружке. За последние несколько месяцев было как-то скучно убивать того, кому на помощь не придёт супергерой, — Генри говорил это с усмешкой, всё это было для него весельем. — Знаешь, ты имеешь определённую связь с этим миром, а также имеешь удачу. Ты имеешь силу. Имеешь силу без сверхспособностей, но твоё везение рано или поздно должно было закончится. И оно закончится прямо сейчас. Уилл опять оказывается здесь, в этом мире, где его уже можно считать родным. Мир, где он бывал столько много раз, что сможет передать все ощущения так точно, как не сможет никто другой. Всё вокруг алое. Такое алое, как кровь Майка, которая растекалась по кафелю палаты лаборатории. Уилл чувствует на холодных щеках слишком горячие слёзы. Он не успел нормально придти в себя. Не успел осознать всё происходящее, как происходит это. Происходит этот ужас. Лианы, уже до боли знакомые лианы сжимаются вокруг конечностей и горла, перекрывая кислород. Опять появляется Оди. Она вновь применяет свои силы. Одной рукой откидывает Векну к той двери, к которой прижимала его уже огромное количество раз, а второй разрывает лианы, которые так безжалостно хотят убить Уилла. Он падает на землю и слегка ударяется ногой. Только сейчас он чувствует, как болит его правая нога и как болит левая рука, а голова подкидывает те ужасные звуки. Звуки, как ломались его кости. Уилл пытается отдышаться. Он слышит, как Векна играется с Оди. Играет словами и силами. Уилл поднял голову, чтобы посмотреть. Он не видел её около 5 месяцев, как сказал Майк. И когда глаза наконец могут что-то разглядеть, он осматривает Джейн: волосы стали немного длиннее, но всё ещё были очень короткими, глаза были наполнены яростью, дикой яростью и решимостью навредить, покалечить, убить. Лицо стало более взрослым, также более худым. Видимо на всех было сложно раздобыть еды. — Ты напал на Уилла четыре раза, ты убил уже пятерых из наших ребят, а сейчас я убью тебя, — Оди борется с ним так, как только может. Он откидывает её и она ударяется головой об одну из плит, Уилл хочет помочь ей, но ноги его совсем не держат, он не может встать. Генри улыбается, говоря, что он любит заманивать Оди в ловушки, любит с ней играть. Он поднимает свою руку, направляя в неё всю свою силу, Оди взмывает вверх. Она в сознании, но ей тяжело двигаться, это прекрасно видно по её телу, которое слегка дёргается в попытках сопротивления. Кровь идёт из её носа, она поднимается всё выше и выше. Эта ярость в её глазах видна так хорошо, прям кажется, что она только этим взглядом может убить Генри, но чуда не происходит. Она всё также висит в воздухе, немного дёргаясь и пытаясь дышать нормально. Оди была сильна, очень сильна, безумно сильна — но Векна был сильнее. Он был старше её, опытнее её, хитрее её. И если смотреть именно сейчас на эту картинку со стороны, то это всё кажется таким бредом: вокруг алый свет, вдалеке слышны удары грозы, Оди дёргается в воздухе, а что-то на подобие человека стоит с вытянутой рукой и как-то надменно улыбается. Уилл понимает, что пора действовать, но любые движения даются ему тяжело, поэтому он всë ещё на земле, практически стоя на четвереньках старается хотя бы как-то отвлечь его: — Эй, покончи сначала со мной, ты же этого добиваешься несколько месяцев, разве нет? — Уилл кричит так громко, как только может. Горло болит, а из-за этого оно хрипит и внутри ужасно першит. Он не обращает на него никакого внимания. Живот Оди неожиданно начинает кровоточить, а сама она слегка скулить. Уилл с ужасом смотрел на это и не знал, что происходит и как помочь ей, но на глаза попался камень, среднего размера камень. Уилл ползёт к нему, чувствуя ужасную слабость в теле, конечности дрожали и практически не слушались его. Он прополз совсем немного, а уже сильно испачкал руки и штаны во что-то непонятное. Уже и дышать стало тяжело, он давно так много не двигался. Ему наконец удаётся взять камень в руки, сжать посильнее и кинуть его в сторону Векны со всей силы. Так как расстояние было не совсем большим, камень смог долететь до врага и ударил прямо в голову, а Уилл удивился своей меткости. Камень был слегка острым, Уилл хорошо зарядил ему именно этой стороной и проткнул что-то на подобии уха. Зрелище было ужасным, Векна не был красавчиком, но сейчас ещё и с этой раной выглядел ужаснее, он отвлёкся. Генри до этого был настолько занят Оди, настолько был сосредоточен на ней, что действительно не замечал, как Уилл пытался помочь ей. Он так долго ждал того момента, чтобы убить её, что просто не обращал внимания, но только сейчас и обратил, когда ему в голову прилетело чем-то острым. Он был рассеян, поэтому Оди резко рухнула вниз, но Генри быстро взял себя в руки, поэтому в воздухе теперь было два человека. Под контроль он взял теперь и Уилла. Ощущения были не очень. Будто ты сейчас на дне озера, вода настолько толстая, что практически невозможно пошевелиться. Что-то невидимое держало твоё тело, запрещая двигаться, даже дышать тяжело, не то что говорить. Острая боль появилась в районе живота, будто сейчас к животу приложили острый и при этом раскалённый нож, да даже не приложили, а резали. Слёзы у него шли и до этого, но сейчас хлынули с новой силой, его живот буквально разрезали, а на футболке появлялась алого цвета линия. Из него будто сейчас достанут все внутренности, он хочет кричать, ведь это невыносимо, просто невыносимо. Но даже крикнуть он не может, сила Векны была слишком мощной. Резко он рухнул вниз, ударяясь всем, чем только мог удариться. Перед глазами плывёт, тело ноет, а живот печёт. Раздаётся крик, даже два: Векна что-то выкрикнул, а за ним и Оди, придавая своей силе какую-то мощь. Уилл даже глаза не успел нормально открыть, как почувствовал, что мимо него пролетело что-то огромное. И это был Генри, Оди откинула его со всей силы и он врезался в столб, возле которого совсем недавно лежал сам Уилл. Одиннадцать крутит его, как может, начинает разрывать его грудную клетку. Генри пытается сопротивляться, но сила, огромная сила блокирует его, как он сам совсем недавно блокировал Оди. Уилл лежит на боку, в какой-то непонятной позе и смотрит на это. В его поле зрения попадает не всё, но он видит достаточно. Перед глазами мелькают чёрные точки, сам Уилл держится рукой за живот, стараясь остановить кровь, но это было бесполезно. Оди кричала, стараясь применить всю свою силу против того, кого ненавидела больше всех. Глаза Байерса закрывались, но он видел: Оди выставила вперёд две руки, её ноги начали отрываться от земли и она взлетела. Он видел трещины, видел алое небо, видел свою алую кровь. Немного стоня от пульсирующей боли, он сжался в комочек, прижимал к себе ноги. Последнее, что он помнит, это как сама Оди рухнула вниз. И появилась темнота. Дальше он ничего не видел, но события шли и без него. Джейн получила такой же сильный урон, как и Уилл. Её живот кровоточил, она вложила свои последние силы в Генри, которого она разрывала на части, который превращался в какое-то непонятное месиво. И силы резко закончились, покинули её и она рухнула, опять ударяясь. Она плакала, из носа, как и из живота, во всю шла кровь. То, что осталось после Генри, начало шевелиться и резко куда-то исчезло, она не убила его до конца. Из-за этого уже и начала рыдать взахлёб. Она не убила его. Она упустила его. Она позволила убить Уилла. Слёзы бежали по щекам, опускались прямо в уши, а из горла рвались стоны боли и отчаяния, рвались всхлипы. Пыталась привстать, но тут же рухнула опять. Пытается сделать кое-что другое: лёжа тянется рукой до широких штанов, которые ей отдал Хоппер, отрывает от них приличную часть и пытается обмотать тканью живот, но лёжа не получается. В одной руке эта жалкая ткань, в другой она сжимает свой живот, но она передвигает руку и пытается привстать на ней. Каждое движение отдаётся болью, она буквально чувствует, как кожа, а точнее отрезки кожи трутся друг об друга. Она всхлипывает, пытается вдохнуть воздуха, но всё отдаётся болью. Действия приносят боль и пользу, у неё получается обмотать живот тканью. Сжимает с такой силой, что дышать становится ещё труднее. Она вся заплаканная и грязная ищет глазами Уилла, а когда находит, то старается ползти. — Одиннадцать, выходи! — слышится где-то рядом, это кричит Дастин, а она продолжает двигаться в сторону Уилла. Всё это время там, где-то там каждый кричал что-то, но она не слушала, не хотела отвлекаться. А сейчас, когда она пытается выбраться живой и не оставить Уилла, ей необходимо слышать их, чтобы не потерять надежду и смысл. — Сделайте что-нибудь, она истекает кровью! — истерично продолжал кричать Дастин. А она плакала и ползла. До Уилла вроде так близко, а вроде и так далеко. Раз трещина — он натыкается на неё руками, чуть не ломая себе пальцы, но продолжает ползти. — Джейн, давай, давай же! — это Хоппер, тоже на грани истерики. Два трещина — Уилл будто не дышит со стороны, но она должна дойти. Голос уже сорвался от крика и от громких всхлипов. — О чёрт, давай, лучше закрути! — опять Дастин. И она слышала, как он объяснял Хопперу, как лучше сделать. Три трещина — она доползла до него, вся грязная, вся залитая собственной кровью, руки тоже в крови. Уилл лежит в позе эмбриона, такой же грязный и в крови, только в своей. Она ложится рядом. Грязной рукой Оди убирает слезу на его лице, которая так и застыла самой последней, потом берёт его за руку и закрывает глаза. Она пытается найти его разум где-то в темноте, где-то там. Не получается найти, поэтому из последних сил она садится на свои ноги, всё ещё рыдая, поворачивает Уилла на спину и прижимает руку к сердцу. Она чувствует, как оно медленно бьётся. Взяв всю свою силу в кулак, в свой разум, она пытается вернуть Уилла назад. Вернуть туда, где он должен быть. Голова кипит, кровь из носа идёт и идёт, а она не перестаёт и опять кричит. Открывает глаза. Уилла нет. Его здесь больше нет. Она отправила его душу туда, где она должна быть. — Я люблю тебя, — голос, он дрожит. Хоппер, это Хоппер. Теперь и потом слёз становится сильнее, она закрывает глаза и падает вновь на землю, просто падает и пытается вернуться назад, но.. было просто но, которые не позволило ей это сделать. Сердце остановилось. Просто остановилось. Всё вокруг такое алое — руки алые, небо алое, лицо тоже алое. Даже темнота стала алой, как только глаза закрылись. На всю хижину раздался отчаянный вопль — Хоппер, это Хоппер. Он держал Джейн за руку с самого начала, как она отправилась на спасение Уилла, ведь по рации Майк сообщил всё, что мог сообщить. Тогда Джойс металась по хижине и не знала, что ей делать и с кем быть, так как они оба были её детьми. Всё же чмокнув Оди в лоб, она уехала с Джонатаном и Аргайлом в лабораторию, а Нэнси осталась с ними, желая помощь. Позже в хижине показался Дастин с той группой, которая ходила на поиски еды и прочего. Дальше всё пошло и поехало: живот Оди резко начал кровоточить, все растерялись, но быстро постарались помочь ей. Позже все были в ужасном напряжение всё то время, когда Оди тряслась, истекала кровью и чуть ли не задыхалась. Хоппер пытался её привести в чувства, но не получилось. И так длилось долго, пока Хоппер не решил полностью начать обрабатывать рану под командованием Дастина, Нэнси стояла где-то рядом и пыталась тоже чем-то помочь, а остальные стали статуями. — Я люблю тебя, — Хоппер погладил Оди по её коротким волосам, в надежде, что она откроет глаза. Через несколько секунд она перестала дышать. Хоппер тоже перестал дышать. Дальше всё и понеслось: он дëргал её за руки, рыдая и пытаясь привести в чувство, пытаясь сделать так, чтобы она очнулась. Стив даже уже начал оттаскивать его, видя этот убитый взгляд, слыша эту обречённость в голове. Хоппер впервые за долгое время так рыдал при ком-то. На эмоциях ударил Стива с локтя в нос, у того пошла кровь. Мюррей присоединился к Стиву, помогал оттащить. Дальше всё как в тумане для всех: слёзы, крики, треск различных предметов от ударов. Все не знали, что делать. Не знали, как дальше они будут жить, как они будут выживать, как они будут бороться с Векной. Как они будут без той, кто всегда был искренен с ними, кто был их защитой. Все смотрели друг на друга и плакали, некоторые даже рыдали. А Джейн, супер-девочка, Оди, Одиннадцать — тихо лежала, не дыша. И вся алая. Такая же алая, как облака там, куда их особенно часто "приглашал" Генри. Такая же алая, как те листки на её комбинезоне, она когда-то купила его с Макс. Такая же алая, как жертвы Векны. Такая же алая, как сердце на картине Уилла. Всё, что от неё остаётся — только алый. В лаборатории обстановка не лучше. Майк, который вышел за водой и для себя, когда вернулся в палату, то вновь увидел Уилла в трансе, сразу же побежал за рацией. Он сообщил об этом, сам вернулся обратно, даже не пытаясь искать для Уилла музыку. Последний магнитофон сломался при падении Уилла тогда. Майк в тот момент чуть не умер от страха: после его поцелуя на эмоциях, он крепко прижался своим лбом к его лбу, но неожиданно Уилл начал подниматься в воздух и прямо на глазах сломалась его нога. Она выгнулась страшным зигзагом, а у самого Майка дыхание перехватило, будто лёгкие сжала невидимая рука. Дальше треснула и рука, но она не успела полностью сломаться. Уилл рухнул на кровать, но магнитофон и голова Уилла ударились об стену с силой, вот только магнитофон сломался. Оди, Оди быстро вмешалась, Векна даже не успел дойти до глаз. Майк, в слезах и с какой-то улыбкой на губах, сразу схватил Уилла за плечи и начал дёргать. Хотел, чтобы он очнулся. — Уилл, Уилл, очнись! — он бегал глазами по его лицу, пытаясь найти хоть какой-то знак. Беспокойство, он сильно беспокоился. В тот момент к нему подбежал Джонатан и откинул от Уилла, сам пытался привести его в чувства. Потом пришли и остальные. Джойс опять рыдала, опять металась, но Хоппер быстро сообразил, закинул Уилла на плечо и понёс его в часть Б. Там всё и сделали. Подключили оборудование, наложили гипс. Позже пришла и Оди, опять в слезах, с новой волной ненависти к себе. — Ты спасла его, спасибо, — они как-то остались вдвоём в палате Уилла, когда пошёл уже пятый день, как он в отключке. Она сама пыталась не отходить от него, но Майк довольно часто гнал её отдыхать. Её ненависть пожирала её, заставляя каждый день ходить с сильной болью в груди и со слезами на глазах. — Нет, если бы я спасла его, он бы сейчас был с нами, — она держала Уилла за руку. Слезы было трудно сглатывать, но она пыталась. Майк сам уже не выдерживал. Он в последнее время пытался всё исправить, хотел всё наладить, но Векна ломает всё за него, не давая наконец начать нормально жить. — Да, видишь, он дышит, глаза на месте, всё хорошо, — он сжал рукой её плечо, пытаясь придать уверенности. В какой момент Майк Уиллер перестал всё вокруг ломать и стал ходячей поддержкой? Оди тогда крепко обняла Майка, а потом плакала ему в плечо несколько часов, как делала это в фургоне. После того, как ей с горем пополам удалось спасти Макс. Всё ходили поникшие тогда, у всех внутри всё разрывалось. Не было сил уже бороться, но они взяли себя в руки и пытались. Майк, также уставший, как и все остальные, как-то вышел подышать свежим воздухом и подумать обо всём: тот поцелуй в комнате, зачем он это сделал? Что теперь все будут делать? Когда Уилл придёт в себя? Как долго все будут держаться? Когда всё наконец закончится? Он тяжело вздохнул. — Эй, Уиллер, — Хоппер, Майк только сейчас заметил, что он всё время сидел здесь, курил. — Возьми. Он протянул ему пачку с сигаретами. Майк до этого никогда не курил, но всё же решил попробовать. Обхватив своими тонкими пальцами сигарету, он поднëс её к губам. Хоппер также одолжил свою зажигалку. Первая затяжка заставила давиться, он пытался откашляться. — Хоп, я знал, что ты хочешь моей смерти, но не сейчас же меня убивать! — опять кашель. Джим слегка хлопнул его по спине, пытаясь помочь и это на удивление помогло. — Эй, молокосос, что за обвинения? Не тяни так много, — он помотал головой, убеждаясь, какой всё же Уиллер язвительный. Майку не хотелось повторить затяжку, но что-то внутри его толкало сделать это. Хотелось будто что-то доказать Хопперу, поэтому он сделал вторую затяжку, прислушиваясь к совету. Второй раз вышел нормальным, поэтому он продолжил. Так потом он и делил с Хоппером сигареты. Сейчас в лаборатории своеобразные врачи обрабатывали рану Уилла, Джойс где-то рядом плакала в плечо Джонатану, Аргайл решил выйти, а Майк стоял статуей. Когда он увидел, как одеяло, которым был накрыт Уилл, становилось красным, то сразу же побежал за помощью. Сейчас стоит и смотрит, как ему чем-то обрабатывают глубокий порез, зашивают, а потом и обматывают. Даже дышать перестал. Он никогда не думал, что будет смотреть на то, как зашивают рану его лучшему другу. Он никогда не думал, что будет видеть постоянно рыдающую Джойс. Он никогда не думал, что будет вынужден каждый день царапать на своей коже до крови палочки, считая так дни. Он никогда не думал, что будет стоять как вкопанный и не знать, как дышать. Просто не знать, как жить, ведь внутри всё разрывает, а слёзы на лице стали такими привычными. Он никогда не думал, что будет смотреть на мёртвое тело своей бывшей девушки, своей лучшей подруги. Это точно был ад, это точно был самый худший кошмар в его жизни. Казалось, что всё не может быть таким реалистичным, но оно может. Позже он сидит в их комнате с Уиллом, с лезвием в руках и царапает очередную полоску на своей коже. На руке. Считать их уже не хотелось, их было слишком много. Начал он это своеобразное занятие сразу на следующий день после того, как Уилл впал в кому. Он просто сейчас сидит и смотрит на кровать напротив. Именно он заправил её после того, как Уилл последний раз лежал на ней. Он скучал и страдал. Хотел обнять. Ему это удалось, когда Уилл утром неожиданно открыл глаза. Казалось, что всё будет хорошо, но через несколько минут Генри начал свою игру. Опять пошло всё не так. Это всё было слишком, поэтому он уткнулся лицом в подушку и зарыдал. Эти трещины давались ему так тяжело, эти разломы давались ему слишком. Хоппер и Джойс были в их комнате. Как все слышали, Джойс успокаивала его и говорила, что всё будет хорошо у них. У двоих внутри всё разорвалось, эту боль просто не описать словами, не передать никак. Но они пытались справиться. Уилл лежал в своей палате, он дышал, это радовало. Джонатан провёл всю ночь в объятиях Нэнси, плакал ей в плечо, а она роняла свои слёзы на его волосы. Дастин сидел вместе с Лукасом в палате Макс, вдвоём были слишком потрясены всем, что происходило. Макс очнулась около двух недель назад, но она была слепа. Ей было сложно, но Лукас был рядом и старался всячески её поддержать, а сейчас им на голову свалилось это. Они втроём просто молчали, слепые глаза Макс также роняли слёзы. В лаборатории не было никогда такой гнетущей атмосферы. Никогда здесь не рыдали так, как сейчас. Первый разлом прожигал внутри всё, все органы, все мысли. Сейчас положено начало второго разлома, каждый внёс свою трещину, каждый получил отпечаток от них. Начало положено, не хочется продолжать, но они вынуждены. Второй разлом покажет им всё то, чего они боялись увидеть.