사랑하는 사람의 따뜻한 품의 차가움.

Home — Steve Gabry.

.

О густых волосах и запахах.

— Хару, хочешь я тебе голову помою? — голос Майки звучит гармонично на фоне тихого телевизора. — Мы не будем трахаться в ванной. — Ну блин. Харучиё сидит на полу и смотрит в пузатый монитор телевизора. Он дрожит. Нет, не от холода. Он стал часто просто трястись. Просто просыпаться в слезах по ночам. Просто по долгу засиживаться в ванной. Просто не предавай этому значения, Майки, оно само уйдет. — Обними меня, Хару. — Я не могу обнимать тебя через всю комнату, разве что мысленно. Сано недовольно хмурится. Всё как будто поменялось. Харучиё красит ногти лаком. Химозный запах разносится по всей комнате. Но почему-то Майки этот запах вместе с лаком в себя всосать хочет. Поглатить. Поглатить вместе с красивыми руками Харучиё. С его густыми длинными светлыми волосами. Сано постоянно путается в них пальцами во сне. Иногда хочет вырвать клок. — А можешь мне накрасить? — Ты же сказал, это по-пидорски. — Мы пидоры, Хару. Майки спускается с кровати и на четвереньках подползает к Акаши. Иногда, он словно кот, хочет ласки. Но просто целует в висок. Харучиё стирает поцелуй, вместе с неприятным ощущением. Сано целует в губы. В засос. Оттягивает губу. Горячо выдыхает. Отстраняется. Выпрямляет спину и протягивает руки. Акаши хочется их отрубить. — Хару, давай вместе умрем? — Когда и как? — Хочу, чтобы ты вспорол мой живот. — Фу. — Пожалуйста. — Забудь об этой мысли. Акаши морщит нос от отвращения. Он иногда делает так, когда его целуешь.

.

А чего я стою?

Харучиё, как дорогая шлюха, требует слишком много. Сано понимает, что не потянет. Он продавливает Акаши. Меняет его. Учит ценить холод в комнате и чистое от побоев тело. Майки улыбается, когда Акаши плачет, отсасывая ему. Он делает всё уже за бесплатно. Даже любовью ему не заплатят. Черви роются в кишках. Харучиё весь дрожит. Сжимается в комочек на кровати. Майки стоит и смотрит. Ему нечего говорить. Он зол. Зол, но холоден. Акаши не заслужил даже по лицу получить. Харучиё пырит в телевизор. Майки его принёс. Он пырит. Хочет уйти в мир грез и мечтаний навсегда. Хочет быть мечтателем. Получается только космонавтом. Изучает разные виды глазного космоса. Радужной боли. И рассматривает падающие из глаз слезы-звёзды. Сезон дождей начался. Харучиё пырит теперь в окно. На, то мелкий, то сильный, дождь, что большими каплями бьет землю. Дождь своеобразный абьюзер. Иногда игнорирует засуху и жару, а иногда так вымочит, что долго лужи не сходят. На улице прохладно. Такая прахлада приятная. Щекочущая кожу. Тормошащая волосы. Иногда суровый ветер царапает. Иногда сшибает с ног и бьет под дых. Ветер иногда напоминает Майки. — У тебя руки холодные. — Сано греет своими ладонями чужие. — Если ты не заметил, у меня не только руки холодные. — Ты запрещаешь мне тебя обнимать. — Сейчас я хочу. Сано утыкается в Харучиё. Тот вздрагивает. Майки, как кипяток, обжигает теплом. Волосы, что давно отросли, щекочут грудь. Словно мелко целуют. Акаши обнимает в ответ. — В душе вода горячая. — Погреюсь под водой, выйду и замёрзну ещё сильнее. — Я отдам тебе все свои толстовки. — Может закроем окно? — Нет. Даже не думай.