사랑하는 사람의 따뜻한 품의 차가움.

.

О трудностях и бытовухе.

Густой дым сигарет душит. Он покрывает комнату. Он туманит разум и не даёт рационально думать. Сано прижимает предательски близко. Сегодня, в качестве подарка на день рождения, у Манджиро хорошее настроение. Он что-то рассказывает. Жалуется на больное горло. Дуется, когда Акаши просит повторить. Но предательски часто улыбается. Улыбается и ест подгоревший омлет. Сано не любит кофе. Но оставшееся за Харучиё допивает. Морщится. Тихо мычит. Но допивает. Акаши смотрит. Непонимающе. Мол — зачем? Посуду моют нечасто. Смотря в раковину охотно расплакаться. И задуматься о покупке одноразовой посуды. Как-то раз приехал Рюгуджи. Смотрел. Угукал. Поглядывал на бледного Хару. Майки только хмурился. Они сидели на кухне. Акаши смотрел пузатый телевизор. Шмыгал носом. Окна всё ещё открыты. Кен смотрел утешающе и понимающе. Сунул в ладонь визитку. И ушёл. Мол — позвони, ладно? Подкат. Неудачный. У Харучиё нет телефона. Не понятно зачем звонить. Что говорить. Акаши откровенно привык к любимому Манджиро. Визитка пролежит в корзине до выноски мусора по средам. Сано вздыхает тяжело и горько. Дует губы. Хмыкает. Бормочет под нос что-то. Кажется ругает старого друга. Больше Кен в доме не появлялся.

.

Про ревность и шарлотку.

— Хару, что тебе дал Кен? — Ничего. — Но я ведь видел. — Он ничего мне не дал. -… — Просто пожал руку. Харучиё боится сказать это. Странно это. Как будто жертва маньяка. — А что у нас на ужин? — Шарлотка. — Это что? — Ты же раньше любил её. Это пирог с яблоками. Майки молчит. Вспоминает где мог её есть. Может сестра когда-то готовила её? Наверное. — Я люблю тебя. — Мг. — Ну чего? Ты спишь? Хару? Сано качает собеседника за плечо. Акаши спит и вздыхает. Обнимает себя руками. — А Рюгуджи ещё придёт? — Понравился? Акаши пожимает плечами. Нет. — Больно? — Ты ударил меня. — Прости. — Снова? На щеке краснеет пятно. По алеющей коже стекают блестящие в свете вечерних фонарей слезы. Не больно. Только обида колит на скуле.