Земля будущего

Шестой месяц. Неделя ???

      Их уже давно забрали. Немного даже боязно, что их искать не будут, даже не обратят внимание на исчезновение. Среди той строгости Фонда это звучало слишком неправдоподобно.       А Тина? А Алекс с Ниной? Если забьют тревогу? А что будет, когда он вернется после недельного отсуствия, будет вести себя как ни в чем не бывало? Его прижмут к стене, устроят допрос. И это кто-то услышит, донесет. И его убьют. А до этого будут пытать, чтобы выдал остальных. Слышит за кромкой сознания урчащее: «Не накручивай себя… Мы рядом.». Иногда важно слышать, что ты просто с ума сходишь, и что твои опасения не обязательно сбудутся. По крайней мере, Брок будет на то надеяться…       Плечи передергивает, и Эдди кутается в плед сильнее. Веном расплывается теплым пятном на спине, аккурат провибрировал почти каждую мышцу, устраиваясь маленькой мордочкой на плече.       — Ужасно выглядит.       — Поверь, раньше здесь было прекраснее некуда.       Огромное панорамное окно открывало вид на Землю. Они уже куда ближе к ней, чем были. Ее края идут далеко-далеко за рамку окна, полностью забирая себе пространство. Ранее яркие голубые и синие черты, белые пятна облаков, далекая зеленая обитаемость заменились красными разводами крови и огня. Планета, ранее и так больная особой деятельностью человека, вовсе загорела и стремительно умирала. Если они не отобьют ее в скором времени, то нужно ли будет вообще вести войну дальше? Разве нужно такое выживание, когда не имеешь возможности увидеть даже родной пейзаж?       Вздыхает тяжело, чувствуя поддержку от своего второго. Молчит, пусть вопросы у него и есть в голове. Сам он, Веном, конечно, уже давно покинул свой народ, свою планету. Но, почему? Разве он совсем не скучает по ней?       — Я не знаю, нужно ли нам. Ты переживаешь за свой дом.       — Я бы хотел послушать. Так почему?       — Не послушать. Покажем.       Веном выплывает маслянистой башкой ближе к окну, всматриваясь в каждый зажженный огонек на планете, в каждую вспышку. Эдди запускает в чернильные плети руки, зарываясь поглубже, перетирая их между собой, растирая. Глаза сонно прикрываются сами собой, нити связи сплетаются крепче. Клинтарц приближается к лицу, Брок не видит, но чувствует. Так непотребно близко, почти похабно. Его лицо лижут, проводя длинным скользим языком поперек, подцепляя часть губ и уголок глаза. Даже когда от натяжения слегка приоткрывается веко, образуя щелочку, то совершенно ничего не видит.       Веном вторгается собой в каждое отверстие на лице: рот, нос, глаза. Заполняет собой всего Эдди полностью, втягивает в кожу, фиксирует конечности, в особенности подкосившиеся ноги. Вот-вот бы упал, если бы не его второй. Задыхается, раздражая нежные пульсирующие мягкие ткани. Тело требует немедленно достать все эти ужасно болезненные штуки, вызывая кашель, да только он не выходит. Черная нить прыгает из носа в трахею, из рта в глотку, из глазниц — в мозг. Им овладевают полностью, даже больше, чем когда либо, присваивают сознание, изменяют его суть.       Тело, будто и правда, подстраивается под симбиота. Он не видит, даже не ощущает в полной мере. Словно.словно выпадывают зубы, расходятся кости, колят в мышцы и те бьют тревогу. Будто вот-вот и от Брока останется лишь перемолотый фарш!       И тут всё затихает. Голова становится невероятно легкой, такой пустой. Руки и ноги покалывают тонкими многочисленными иголками. Хочется поерзать, сбросить это нечто с себя, да только не выходит. Мозг просто не отдает команды телу. Единственное, на что среагировал его мозг — это падение. Тело подбросило, взбудоражило! Эдди словно просыпается после такого уютного сна, лишь потому что его телу показалось, что он умер и надо проверить. Только ощущение падения не прекращалось. Он все летел и летел, хватаясь за что-то невидимое, но ощутимое вокруг.       Глаза отлипаются, и Брок видит множества белесых глаз, смотрящих прямо на него.       — Кого ты сюда привел, Веном? Что это за голос?       — Позор тебе!       — Позор нам!       Столько голосов. Они наслаиваются друг на друга, но ясно различимы. Кто-то тоньше и выше, кто-то ниже и грубее. Огромный тугой моток плоти и сознаний. Они сливаются, рвутся из-за сильного натяжения, обретаются из себя что-то новое, совершенное, чтобы распасться и возобновить цикл. Среди этих плавающих Он. Общая еда, общая жизнь и планета. Неугодных едят, становятся сильнее. Разве это справедливо?       Его ощупывают. Эдди чувствует это, но глаза остаются на месте всегда, скептически щурятся, вылизывают его всего насквозь.       — Тоже трус.       — Какой несуразный!       — Вы похожи.       — Похожи.       — Какой маленький.       — Жалеет, что убил. Благородно.       — Эгоист!       —Как много эмоций. Почему ты еще не убил себя, ты же хотел?       — Боится смерти.       Эдди «просыпается» резко, с громким глубоким вдохом, хватаясь уже свободными руками за грудь. Она болела. Болела не как удар, как что-то кровавое, нет. Болела как обида, как несправедливость, как желание доказать. Венома рядом не видно, и глаза первые секунды судорожно ищут его фигуру, прежде чем он объявился голосом сам.       — Не принимают, унижают, заставляют подчиняться. Не хотел делиться. Быть с ними. Таким же. Я другой. И я ушел.— Веном вытягивает весьма поникшей мордой, и Брок ловит его, прижимая к своей груди.       Болит одинаково, на двоих, отвратительно умножаясь на два, распространяя яд уже на два тела. Эдди уже свыкся с их общим телом, с их чувствами, как они множатся иногда даже на четыре, делая их поистине разрушительными и общными. Разделяют далеко не только удовольствие. Вместе абсолютно и бесповоротно, раскрытые и распахнутые, как эдемские ворота. Перед глазами встает типичная картинка Рая, которую ему рассказывал отец.       — Ты всё сделал правильно. Иногда случается такое… Что среди своих бываешь чужим. Но нет ничего плохого в том, чтобы чужие стали для тебя своими. — Эдди целует черную линию челюсти, чувствуя чужой шкурой скептический хмык и смеется.       — А ну не приставай, я вообще-то не философ! Главное, чтобы ты меня понял.

***

      Приходится отлипнуть друг от друга. К великому сожалению, они не могут даже каких-то пол дня провести только вдвоем. Чужое судно, после тех ужасов, которые они увидели, не вызывало даже каплю доверия. А у Венома вызывало горечь. Он провел тут куда больше времени, чем Эдди мог бы себе представить. А самое главное, с кем. Капитан… ужасный тиран и убийца, грубый и жесткий, дамский угодник. Не ясно, где он сейчас. Убить свой же экипаж и сбежать совсем не в его духе, как сам высказал клинтарц. Хотя, может, он и не знал его? Даже подключенный к его сознанию, имеющий ярлык «Костюм».       — Эдди! Подойди-ка сюда давай. — зовут его, как только он появляется в зале. Повсюду железные ящики, наполненные разного вида оружия и взрывных устройств. На некоторых из них сидят как люди, так и цэрулеумцы, иногда переговариваясь, то и вовсе ведя активную беседу. Где-то то в полную свою величину, кто-то маленькой мордочкой, как Веном, высосывались симбиоты, заинтересованно тыкаясь всюду.       Так странно все это видеть. Будто это так…нормально, что они всегда тут были. Все вместе. По спине бегут мурашки, и Брок спешит подойти к зовущему.       — Да?       Широкоплечий мужчина посмотрел на него оценивающе. Эдди сразу приметил выразительный слегка красноватый нос, пол лица закрывают громоздкие очки, маленькие глаза и широкий рот. Его волосы уже посеревшие, но полностью седые только на висках, как-то умудрялись встать в пышную прическу. Нижняя часть лица посеревшая от такой же седой щетины.       — Так. Смотри, парень. Вон там, видишь? Подойди туда, тебе выдадут Дикоррат, научат пользоваться. Ты тут пока единственный из С2, может, еще с других корпусов привезут, кто знает. Так или иначе, эти пукалки нам не подойдут.       — Дикоррат? Это..то, чем пользуются солдаты из С1? — Эдди покраснел и смутился, поджимая куды. Не хочется показаться идиотом или неумехой, но сможет ли он.? Этим не слишком редко убивали себя по чистой случайности сами бойцы, те самые психи из С1. Стоп…он тут единственный из С2, это значит.       Он на одном корабле с этими маньяками!       Страха стало еще больше за малейший лишний вздох. Веном осторожно гладит его, напоминает о том, что способен защитить их. Хочется верить, но унять страх за свои отсутствующие умения он не может. Точно же опозорится здесь.       Мужчина хлопает его по плечу, явно заметивший изменения в парне. Улыбается мягко, даже как-то в родительской манере.       — Не бойся, Эдди. Понимаю, что порой говорят о нас. Твои переживания абсолютно нормальные, но все это делается только ради защиты. Ты все еще один из нас и останешься им навсегда, не стесняйся обратиться за помощью.       Брок нервно кивает, уходя исполнять указания. Голова закружилась от волнения, а дышать стало тяжелее, чем было до.       — Почему мы так боимся? Что-то не уметь — это нормально. Ты ведь никогда не пользовался этим раньше.— Веном восседает чернющей шапкой на макушке, передавая все тепло, что только может.       — Не знаю… Стой, ты употребил «Ты». Значит, ты уже знаком с этим? — Эдди забирает все то, что ему вручили. Тяжело, тут точно есть как минимум восемь или десять килограмм. Он присаживается на один из свободных ящиков, чтобы спокойно со всем этим разобраться.       — Да. Это устройство называлось ᛞᛇᛜᚢᚱᚱᛇᚱᛇ. Созданное, для убийств подобных мне. Оно состоит из тонкий лезвий, газовых балонов и троссов. Лезвия многоразовые, складные для большей мобильности. Имеют систему автоподжогов лезвий. Приспособленные для ближнего боя и для быстрого передвижения.       Вываленная информация успокаивала. Веном точно об этом знает много, и готов делиться. Брок совсем забыл, что почти все, что они имеют — украдено у цэрулеумцев. Симбиот усмехается, когда эта мысль произносится. Кажется, смешок годливый. Ну, а чего он ожидал от обитателей планеты, изолированной от других?       — Плохая новость в том, что если нас хотят обучить пользоваться этим, то значит будут встречи с другими клинтарцами. Я буду защищать нас, любовь моя. Не думай, что в бою ты один.       Эдди целует выскользнувший щуп, быстро и коротко, проникаясь и правда…умиротворенным чувством защищенности, что его спина всегда прикрыта кем-то большим, чем он сам. Так же, как и он в ответ прикрывает чужую. Только сейчас чувствует важность этого обучения. Когда нибудь настанет момент, когда защищатьихбудет он сам. И ему надо готовиться к этому.       После часа ожидания, в итоге собираются все. Теперь из С2 не только он, но и еще две девушки. Одна широкоплечая, постоянно сгорбленная и зажатая (видимо, стесняется плеч), однако о ней отзываются, как о отличном бойце. Вторая же маленькая и миниатюрная, особо буйная. Эдди не отличался выразительным ростом ранее, но она даже его переплюнула. Кажется, тут полтора метра с кепкой, еще и самый писклявый голос, словно она надышалась гелия из шарика.       Их встреча немного не задалась, правда. Брок обернулся на звук со словами «Да что в ухе пищит?», и заметил девушку, только когда полностью опустил голову. Кажется, они не подружатся. Сделал такой вывод, когда она высказала все ругательства своим писклявым голосом, которых Эдди знал и не знал даже, и от того с другом сдерживал смех.       Пришлось разнимать драку. Точнее, это было избиение.       День был похож на какую-то странную несмешную шутку. С ним пытались общаться другие симбиоты, точнее, спрашивали дорогу куда-то, тоже самое цэрулеумцы. Неужели они уже привыкли к обществу людей? Жаль, что вот Эдди к их обществу совсем нет. Приходится слегка сторониться, чтобы привыкнуть поспокойнее, а не развивать себе паранойю и тревогу. Веном, как и обещал, был рядом, мягко стискивая тело хоста щупами под одеждой. Временами заметно, временами нет. Но, кажется, это все вокруг воспринимали нормально, и Брок даже смог в конце концов не шугаться каждого шороха, пока они были с Веномом наедине.       —Тут спокойнее, чем на станции. Нам хорошо. Почему не хочешь остаться?— Веном тянет языком по чужому лицу, мурчит человеческие слова, в целом ведет себя, как уж какой-то слишком умный и разговорчивый кот.       — Там осталась Тина и Майа. Я обещал Фобу помочь…и ей. — воспоминания о бедной бледно-синекожей девушки заставляют поёжиться. А жива ли она сейчас? Может, ее вообще перевезли? Слишком много неизвестных, от того не ясно, что же ему делать. — Нет, Веном. Мы не можем убить там всех и забрать их.       — Фоб будет недоволен. Снова не будет знать где дочь.       — Думаю, главное безопасность, но… Он сильно охраняется. Тут уж точно без боя не получится, а я так не хочу… хм, — Брок вдруг нахмурился, размышляя о безумной идее, которая облавой ворвалась в его голову. Веном скептически сощурился.       — То есть, тебе ненормально съесть головы пару охранников, но с инициировать нападение на станцию, в которой будет много невинных жертв, для тебя оптимально? Интересный ты пацифист, моя любовь.       — Зато к нам никаких подозрений. Мне это важнее, чем какие-то жертвы…       Если бы Веном мог тяжело вздохнуть, то обязательно сделал бы это. Протягиваясь миллионами щупов, чернильными нитями обвивает чужое тело, в неких объятьях с тяжелым «Глупый детеныш…», но то сказано с такой усталой нежностью, любовью, что Эдди даже не смеет как-то возмущаться насчет подобранных выражений. Ластится щекой, обхватывает своими, пусть и не такими гибкими руками.       Тело расслабляется быстро, в такой темной теплоте, даже жаре, когда пасть симбиота, перекрыла половину его лица, и вот-вот как будто бы готова сомкнуться челюсть, но…ничего. Влажный язык, горячая среда и легкое бурление слюны успокаивало, пусть даже эта самая слюна и капала огромными каплями ему на воротник.       Хоть бы ничего не произошло за время их отсутствия.