Земля будущего

Седьмой месяц. Первая неделя

      Голова кипит от принудительного отсчета времени. Мозг не позволяет ему перестать считать, будто это какой-то пульт управления миром. Имело ли то смысл? Вероятно, только для Брока, пытавшегося хоть немного, краешком ступни присутствовать в той привычной ему реальности, где он жил с самого своего рождения, откуда его выдернули силой.       — Когда всё это закончится, я покажу тебе Землю. Она пусть и маленькая, но очень красивая, тебе понравится. — говорит он Веному перед сном, пусть своим же словам и не верит в полной мере, но на что он ни готов пойти ради своего хищного сладкоежки? Даже поверит в то, что они когда-нибудь вернутся на Землю, будут более или менее жить, как раньше, хорошо, последняя часть откровенный бред. Как раньше уже не будет ни в чьих мечтах. Его второму особо полюбились воспоминания просмотренных когда-то Эдвардом фильмов, он выцеплял фрагменты, запоминал их с полной четкостью, особенно те, что были сняты в Нью-Йорке, где было видно Статую Свободы.       — Символ свободы. Любим свободу. Мы должны там побывать, Эдди.— и Эдди мечтает об этом. Думает, фантазирует, прокладывает миллионы сценариев развития событий каждый день перед сном. Когда бы разрухи совсем не было, как бы они стояли у ее подножия или как бы шли на яхте, ветер бил бы им в лицо, развивал волосы и полурасстегнутая гавайскую рубаху, как бы они смотрели на нее, а на них бы падала ее величественная тень. Веном подключается к его мыслям, фантазирует вместе, лавируя между мыслями хоста, как бы клинтарц покрыл человеческое дитя своей шкурой, схватил так крепко и надежно, помог бы им взобраться на самую макушку медной женщины, а после и на сам ее факел. Эдди бы вздохнул полной грудью, они бы смотрели, как плавно, медленно, но верно заходит солнце за горизонт.       — Мне нравится твой романтичный настрой… Но, на Земле не принято становиться черной зверюгой и забираться на такое священное место…       — Кто знает, любовь, может всё еще поменяется. Брок засыпает под теплые касания мечтательной космическое нечести, редкие, но четкие ласки, вызывающие расслабленный смешок, бархатный скрежеток под ухом, урчание. Сон обволакивает его лавиной, заставляя даже внезапно дернуться от слишком внезапного ощущения падения.       — Веном? — позвал он, приоткрыв один глаз, еще ощущая, как быстро бьется встревоженное сердце. Молчок, только непонятное копошение. Вокруг так темно, может, он просто молча выглянул своей мордочкой? Ощупывая все и не находя заветную масленную голову, приходится приподняться и потянуться за одолженной у Тины настольной лампой. Выключатель чувствуется под пальцами, и в голове проносится странная мысль: Почему он называется так? Почему не «Включатель»? Разве это не будет логично, ведь изначально лампа не светит, а выключатель будто бы отсылает на то, что светит лампа всегда… Кажется, тяжелый день слишком на нем сказывается. Свет зажигается. Слишком яркий для какой-то старой настольной лампочки. Эдди закрывает глаза, рассеянно трет их, шипя, как какая-то змея.       — Эй, тут рядом с тобой не занято? — слышит он слишком знакомый, болезненный для слуха голос. Оборачивается к звуку резко, чуть не сшибая несколько бокалом со стойки, что были предназначены для других гостей бара. На него смотрел парень, молодой, темные кудри до плеч, белая оверсайз рубаха, не застегнуты верхние пуговицы, глубокие хищные глаза, направленные прямо на него. Только сейчас, вместо забвения его красотой Эдди отшатывается, как от огня, официанты странно на него косятся, на нервно сжимающего край стойку парня семнадцати лет, только поступившего на первый курс, особенно рыжая, хмурясь подозрительно.       — Приятель, все в порядке? — он не поведется в этот раз, ни на глаза, ни на лучезарную улыбку. Он больше не дурак, да и на ошибках стал учиться, на своих, чужих не важно. К нему тянут руки, но он их отбрасывает от себя, выбегая из приятного на вид бара с такими расширенными глазами, словно увидел привидение. Перед лицом то и дело бегали вспышками воспоминания, образы, как обжигало его щеку удар, как были противны касания, кусочки шерсти во рту от шарфа, как резало слух «Шлюха». Выход только скорее бежать, не оглядываться назад, даже если давно бара уже и не видно, гнать так быстро, как унесут его ноги, к себе домой. Весна бьет своим противным невыносимым теплом в лицо, падающие капли раздражают, веселые голоса вокруг доводили до откровенного психоза и порванных нервных окончаний внутри черепа.       — Ох, черт… — глаза открываются смазано. Ресницы слиплись, слезы тут же полились ручьем, выбившиеся из привычной герметизации. Хорошо, что на то, чтобы плоть срослась, как при ране, надо больше времени. Одеяло скидывается брезгливо, даже боязно, и Эдди выпрямляется. Руками ищет, щупает телефон и находит. Три часа ночи. Странно, лунного света из окна совсем нет. Он ведь будет на парах, как сонная муха! Стоп, какой телефон? Одеяло скидывается менее охотно, даже настороженно. Брок приоткрывает сначала один глаз, после другой. Он стал спать слишком плохо. Настолько, что стал просыпаться в самом сне. Но, что снилось ему первым делом? Что он уснул или побег из бара? Вокруг темно. Никакого света действительно не было и нет. Где-то в подсознании он слышит голос Венома. Такой встревоженный, даже почти отчаянный. Эдди включает свет настольной лампы рывком. Потребовалось несколько минут, чтобы уже полностью прийти в себя, ну, и разумеется несколько шлепков от своего второго по лицу.       — Будил. Ты не просыпался. Снова.— несмотря на краткость жалобы, Броку было действительно жаль, что он снова напугал эту сладкоежку. Очевидно, видя все глазами хоста, будучи втянутым в тело, укутав мозг собой, он видел все это тоже. Наверняка, испугался сильнее. Симбиоты же не спят и снов совсем не видят, точно же ведь не привык.       — Все хорошо, Ви... Я проснулся, видишь? Сейчас чуть-чуть полежим и всё нормульк будет. — весь сырой, парень падает на постель назад, чуть не зацепив угол тумбы своей головой. Белесые глаза были уставлены на него настороженно, даже опасливо. «Сканирует» подумал Эдди, отворачиваясь к стене. Он знает этот взгляд: долгий, изучающий, пронизывающий до самых костей. Интересно, он заходил в его воспоминаниях настолько далеко? Знает ли, кто такой Майлз? Веном лишь молча кивнул мордой, устраиваясь на плече согревающей тушкой. Все то он понял, гадина. Наверное, это даже лучше. Брок бы ни за что не рассказал бы ему самостоятельно, даже бы не позволил проиграть это воспоминание у него в голове. Они вынуждены все-таки встать через пару часов. Тело не отдохнуло от слова совсем, что уж говорить про воспаленный мозг. Серые круги под глазами стали неотъемлемой частью внешности Брока, как и бледность, и слегка тупые клыки. Волосы обвисли тонкими макаронинами, прилегая к голове уж слишком плотно, отчего его верхняя часть казалось яйцеобразной. Им отдают лишь двадцать минут на полную подготовку и завтрак.       Очередной ответительный день. Спина гудит от всего того осточертевшего, ноги ноют от постоянно груза на них. Хочется упасть и не вставать, поддаться и сдаться окончательно, лишь бы все прекратить, и не важно кто выйдет победителем. Интересно, Синяки думают так же? Может, они тоже уже сопротивляются на автомате, как это делают и Люди. Очередные попытки не убежать от угрозы, а наоборот, надвигаться на врага непреодолимой стеной. Показать, пусть и жестоко, что эти варвары не просты. Как минимум настойчивы настолько, чтобы не испугаться высокотехнологического оружия, боли, когда после пуль с чем-то внутри, когда она попала всего лишь в плечо, ничего серьезного, да, да только кожа начинает слезать с лица, человек выплевывает свои внутренности, срется и ссытся под себя, не прекращая кричать. Они стали действовать по другому. Они узнали, как можно побежать их быстрее. Поняли, что они не предадут внимания какому-то жалкому ранению в руку, в плечо, даже царапине. Идеально, чтобы яд стал действовать. Никто не стал обращать внимание и далее. У них все равно нет того, чтобы помогло бедолагам. Проще застрелить, что и делали раньше, а сейчас. Кажется, Цэрулеумцы стали периодически лишь наполнять пули. Стоит им лишь ранить врага, так он сам же своего и добьет. Наверное, над ними смеются, но. крики тех бедняг теперь засел в ушах, в голове, в самом подсознании. Их больше не добивают, даже когда они умоляют об этом. Новый вражеский корабль встречает их холодом, нет, лютым морозом, который пробивается сквозь плотный комбинезон и обмундирование. Этот корабль почти вышел из их кольца, что шокировало весь состав станций. Он не мог проскачить через первое кольцо, однако если бы такое произошло, их бы уведомили об этом! Однако. Он сумел перейти незамеченным почти все это поле, и их станция, что была на границе, заметила его уже на входе. Почему молчали и молчать продолжают прошлые станции и кольцо С1? Это противоречит протоколам безопасности, учитывая, что хранится на этом объекте.       — «Уровень опасности Черный. Раненых избегать, заложников не брать. Повторяю. Уровень опасности Черный. Раненых…» — вещал браслет, всю подготовку и путь на объект, даже после восхода на него, правда лишь минуту. После повисло гробовое молчание и соответствующим пиликл. Браслеты отключились полностью, чтобы Синяки, если бы завладели хоть одним, не смогли пробраться. Паника окутывала каждый сантиметр тела, ведь без этих браслетов они просто...даже не смогут позвать на помощь. Что же происходит? Эдди стоял впереди всех, являясь авангардом одной из групп. Прищурившись, Брок позволял Веному включаться в процесс, настраивая зрение, переключать взгляд на любое шевеление, замечать то, что человеческий глаз просто не уловит. Черные мышцы сковывают его спину, появившись частично, словно Веном готов в любую секунда прибрать его тело в черный кокон. Очевидно, вечно спокойная и невозмутимая черная жвачка напряжена не меньше всех прочих, отнимая драгоценный покой у Брока, которого, будто бы, даже не волновала ситуация, кроме мыслей, висящих невыполненной задачей «Защитить Венома и Тину.». Здесь были и Нина с Алексом. Парень сжимался, цеплялся за оружие, как за крест Иисуса, прижимая к груди. Девушка же казалось уверенной, но нервозность проявлялась очевидными признаками на лице: как дергался ее глаз, как передергивало плечи, почти судорогой, как дрожала нога, отстукивая несвязный ритм. Порой те косились на него, не стесняясь заглянуть ему в глаза, после на Тину, не завидев у нее должной, по их мнению, реакции на их появление. Приближаться к нему или к Тине никто из них не спешил, казалось, лишь оставаясь где-то сзади намеренно, чтобы видеть их полностью, да в случае его застрелить без промедлений. Отношения с ними испорчены в ноль, даже наверное, глубже, чем просто глухой ноль, приправив недоверием, пропажами и странным поведением. Тина теперь казалась им наверняка такой же странной. Не хотелось бы избавляться от этих ребят, как от Тодда. К сожалению, он не хотел лишних жертв революции.       — Они не нужны нам. Не цепляйся за них, нужно следить за обстановкой. —вещал Веном, чуть ли не вылезая наружу от напряжения внутри. Он прав. Иначе бы не вел себя так. Странно. Завсегда спокойный симбиот сейчас же воплощал собой комок беспокойства, тревог и предвидящей угрозы. Эдди слышал о их чутье, но почему-то хотел.не верить, что будет все так плохо, как чувствуется всем. Это же просто страх из-за неизвестности, правильно? Ничего более. Они разберутся, в чем дело и почему они проникли так далеко. Мысли сливаются в неясную кучу дерьма, кожу пощипывало странно, словно кто-то по маленькому волоску выдергивает у него на руках, сверху вниз, горло саднит как при болезни, разговаривать не хотелось совершенно. Плохой знак, пусть уж и развернуться они не могут, но поверить всеобщему беспокойству приходится. Вбегая в обширный коридор, с которого начинается само нутро корабля, Эдди быстро высаживает по пуле в большие синие лбы, прижимаясь к стенке импульсивно, ударяясь затылком, который не успевает прикрыть Веном, погруженный в ответную тревогу от Эдди. Помещения отличались. Это новая модель? Прошлые их пункты были более...дружелюбно выглядящие, манящие зайти в гости, а здесь было лишь чувство скорее убежать, спрятаться от таких давящих стен, холода и страха. Брок не завидует тем, кто прибыл из такой дали на этом. Поджав губы, Эдди чуть скривился.       — Направо! Там находятся их спальни и оружейка, бегом! — сам удивился от себя, отдавая приказ Тине и оставшейся команде, среди которых в основном новички из С1. Сквозь глаза, поверх переносицы возникает голограмма, полупрозрачная, отливающая синим свечением. С помощью этого он мог видеть тепловой след Цэрулеумцев. Это экспериментальное оборудование, доверенное только действующему авангарду, чтобы вести людей более эффективно. Не стоит время для размышлений откуда они взяли наработку для этого устройства. Они выдвигаются вместе, разделяясь по комнатам для лучшего обхвата, но Эдди всегда впереди, действует быстрее, благодаря своему второму, готовый абсолютно полностью, хоть выкосить все население этого корабля. Спальни пустовали совершенно. Вытянутый зал, в полной темноте, лишь с яркими синими сияющими обводками в качестве освещения, с койками под диагональ, слишком перфекционично угловатые, совсем не уютные и не располагающие ко сну. Прикроватные тумбы, или как их назвать лучше, тоже совсем не выдавали признаки чего-то живого. Ни лишней вещи, даже чего-то банального, хотя бы чего-то пишущего. Под кроватями также ничего не было обнаружено, ни одной живой души. Сообщив о пустующем пространстве, Эдди отдал команду двигаться к оружейному складу. Там стоит быть предельно аккуратными, следить, куда стреляешь, а по возможности рубить ножом по глотке, давить головы ногами. У прошлой бригады на почве случайно-попавшей-не-туда пульки произошел взрыв. Он разнес весь корабль и всю бригаду соответственно. Их моментально признали мертвыми. Но, что было важно, они были помечены с выполненным заданием, выставленные в качестве примера настоящих патриотов. В роли авангарда всё ощущалось.странно. Будто в компьютерной игре. Устройство на одном ухе, выглядящее, как вырванное из полноразмерных наушников, позволяло фиксировать каждые звуковые вибрации и отличать их, а Веном усиливал это, позволяя полностью влиться в процесс, чтобы адреналин захватил их двоих полностью. Голограмма перед глазами позволяло отслеживать движения в помещениях, активированы тепловизор и эхолокация, двигающая его вперед всё увереннее и увереннее. Датчики ловили каждый элемент, что изменялся хотя бы косвенно. Первая ошибка: довериться локаторам. Эти новомодные голографические «очки» не показали Цэрулеумцев, и Тина тут же схватила пулю в плечо. Ее тут же оттаскивают, а Эдди наносит решающий порез по горлу и раздавливает своими тяжелыми берцами чужую голову.       — Быстро передают информацию. Они могут менять температуру костюма. Не увидишь.— тут же поясняет Веном, прося подойти скорее к Тине. Та кряхтит, но отнекивается, не желая принимать помощь в таком пустяке. Эдди касается раны пальцами, лишь немного, чтобы Веном мог хотя бы немного залечить ее. Повезло, обычная пуля.       — Прости, это моя вина,       — Твоя? Я сама подставилась, не гони, Брок. — Тина поморщилась, стряхивая волосы, выбившиеся из пучка, назад.       — Я в ответе за каждого из вас. Нет. Я должен был проверить обстановку. Эдди говорит коротко и строго, словно его весьма дружелюбный, особенно к подруге, характер подменили на типичного вояку, который буквально жил все это время в перестрелке. Брок отходит, проверяя уже склад вручную. Оглядываясь по кругу, он действительно заметил, как постепенно все вокруг холодеет, оставляя лишь человеческие следы. Когда они успели? Остается надеяться лишь на слух и чутье Венома, если его глаза будут слишком замылены. Они добираются до центра управления, встречая особенно ярое сопротивление. Вторая группа не отстала от них, однако, не ожидая мгновенно начавшейся перестрелки, теряет пару бойцов. Тоже лишь плечи, ноги. Но даже не прошло минуты, как они начали распадаться на куски мяса и пластки кожи. Глаза вываливаются, прокатываясь, словно шары для боулинга, и один из Синяков давит их своими ботинками. Платится тут же: Эдди втыкает ему нож промеж глаз, черепа у них весьма не крепкие, почти как у человеческого младенца. Их…мало.       — Гэвин, сколько у вас было? — обращается он к мужику, что вел вторую группу.       — Пиздец мало, — начал он, — Всего девять. Два с ка-пулями. Эдди хмурится. У них было тринадцать, в основном вся масса в складе. Сейчас было пять. Всего двадцать семь на такой громадине? Заходя в центр управления, чтобы сверить маршруты, Брок запутался еще больше. Они стерли данные или у них просто не было конечной точки? Были указаны цели, состав, виды оружия. Капитан этого корабля, Элмах, успел сбежать, да только куда? Он не уйдет далеко, не сможет, вряд-ли он глуп, чтобы соглашаться на пытки, а не на смерть.       — Все нормально, Эдди? — спрашивает кто-то, а парень просто не различает голоса теперь. Это все непозволительно странно, совершенно ничего не сходится.       — Он прошел почти два кольца, без конечной цели. Это бред. — Тина заглядывает через его плечо, пытаясь прочитать что-то с панели.       — Хм, и правда. Нам стоит сообщить об этом. Если Капитан удрал на той мелкой сошке, значит где-то здесь есть те, кто готовы его приютить. — заключает она, и Гэвин уже докладывает по браслету, вызывая, чтобы их забрали с места.       — Думаете, он хотел пробраться к тем придуркам из сопротивления? — Гэвин наклонился на спинку железного кресла, упираясь поясницей.       — Тут только наши. Если не сопротивление, то у нас завелись еще предатели, — Эдди нахмурился, взглянув на мужчину, — Скорее всего, экипаж сам не знал о назначении. Так просто разбрасываться жизнями, будто еще через часик нарожают.       — А он не мог просто стереть записи? Перед уходом. — Тина смотрела за этими двумя, чуть сощурившись. Наверняка, ей есть, что сказать, да только слишком много ушей.       — Мог, однако бы он тогда стер все. Если это импульсивное решение, то тогда он еще где-то поблизости. Сообщи об этом тоже, пусть прочешут округу на наличие манежа Синих. — распоряжается Эдди, после отдавая остальным приказ готовиться к обратному пути. Им предстоит многое обсудить в таинственной комнате с бисером… Осматривая пол, улыбаясь почти влюбленно и не стесняя улыбки, Эдди поднимает на толпу глаза в последний раз, прежде чем застыть. Кто-то из окружавших его людей нашёл живого Цэроулеумца. Раненого, почти безжизненного, но... живого! Среди десятков жертв он был единственным, выжившим чудом. Добить его, что бы не мучался? Просто оставить, что бы выкорабкивался сам? Нет.. эти идиоты, смеющиеся и переговаривающиеся друг с другом, не собирались поступать и капли гуманно. От представшей перед ними картины Эдди едва смог сдержать позыв желчи, подступивший к середине глотки, успев обратно его проглотить и сморщиться от кислоты, обдавшей горло изнутри. Губы сжимаются тонкой полосой, челюсти сжимаются, и под всеми слоями формы пробегает холодный пол. Эдди видит, как одна рука мужика тянется к ширинке, вторая крепко схватилась за основание чёрных, собранных когда-то в аккуратные косы, волос. Осознание прошло давно. Звук расстегнувшейся ширинки слышен из-под подбадривающих мужика голосов. Член вываливается из брюк ещё слегка вялым, приходится привести его в «рабочий» режим рукой, елозя напротив искривившегося от боли и страха синего бедолаги. Он пытается отвернуть лицо из последних сил, что-то стонет, поднимая ладони, что бы отстранить от себя ублюдка. Сил, очевидно, не хватает, и как только член приходит в боевую готовность... Эдди дёргается и отворачивает голову. Мерзкий звук влажного хлюпанья и неожиданно громкий стон жертвы врезается Эдди в уши. Закрытые глаза сжимаются сильнее, ладонь поднимается к губам, плотно запирая их. Он не уверен, что сможет сдержать следующий рвотный позыв.... Они продавили член в глаз. Член в глазницу и так настрадавшегося Цэроулеумца, уничтожая глазное яблоко и мягкие ткани глазницы медленным, но сильным давлением, погружая член в глубь чужой черепушки, пока не прижал его целиком. Издал мерзкий удовлетворённый стон под болезненные неразборчивые кряхтения Цэроулеумца, пока его голос глушился хохотом и брезгливыми смешками дружков-извращенцев. Пальцы бедолаги, держащиеся за штаны мучителя, теряли остатки сил. Его голову двинули назад, оставив на вышедшем не до конца члене смесь крови и мяса. Новый хлюп. Ещё, и ещё. Эдди бы не хотел этого слышать. Но всё равно слышит. И эти звуки невольно напоминают о том самом сне. Кишки. Был ли Эдди лучше, был ли в праве осуждать, учитывая, ЧТО рисовала его собственная фантазия... Звуки наконец прекращаются с появлением Гэвина, и его громкого, возмущённого, полного отвращения голоса:       — Вы в край ебнулись?! А ну отошел в угол, псих ебанный! Я клянусь, у тебя будут ахуенные проблемы, Карл.

***

      После разговора с «предателями», Эдди выяснил одну интересную вещь. Этот синий мудак не связан с ними, даже более, они все в ровно таком же шоке, как он смог так далеко пробраться. Из этого следует вывод: завелось много крыс в командовании. Особенно в последнем кольце. Он не хочет жаловаться, не хочет играть в героя, однако. время включить все свои журналистские способности снова. При всем его уважении к синим дебилам, он не может позволить просто так тарабанить по Земле, даже приближаться к ней. Все остальные были ровно такого же мнения, поэтому у него был более обширным доступ к информации. Майу они успешно выкрали, да поместили в комнате. Она выглядела настоящим скелетом в боевой форме Эдди, кутаясь в нее от малейшего холода и дуновения ветерка. Веном показался перед ней, и та почти сразу перестала дрожать. Они были весьма близки во время его нахождения в теле Капитана. Он осторожно укладывает свою большую лапу на ее почти голую голову, треплет оставшиеся обрывки черных волос, и Майа почти зарыдала. Ее давно никто просто не гладил. Веном не мог ответить с нежностью, вообще никак не мог. Он все осматривал ее раны, отрубленные ампутированные нижние руки. Внутри закипала злоба, желание прямо сейчас разорвать каждого на этой чертовой станции, но Брок его держал, как мог. Пусть и было видно, что того мало. Гнев выливался через край, за границы их связи, заполняя полностью, Эдди стоило больших усилий, чтобы не поддаться к нему. Сейчас главное обеспечить ей безопасность, пусть и такой. Майа не хотела отпускать лапу Венома, все держала и держала, даже когда надо было лезть в ящик.       — Где папа? — спрашивает она, и в роли ответчика выступает Тина, видя, как покраснело лицо Брока от злости его второго.       — Он под сильной охраной. Да, мы не сможем организовать вашу встречу сейчас. Однако! Вы сможете увидеться потом, мы поможем вам. Сейчас главное думай о себе, ты ведь так настрадалась, давай, лезь в ящик… И она лезет, доверяясь Тине, несмотря на очевидные причины, в виде ее человеческой натуры. Щурится на нее, недоверчиво хмыкает, но все выполняет, прикрывая голову зеленым пледом.       — Вот и умница! Сегодня же она будет в безопасности. Веном не отрываясь смотрит на этот ящик, будто может видеть сквозь металлические стенки. Лапа, что лежала на синей макушке так и осталась в воздухе, совсем никак не сдвинутая из того захвата, где ее оставил Майа. Брок, потянувшись за ней, хватается, скрещивая свои пальцы с черными, ощущая, как его сильно стиснули. Еще немного, да треснет кость, Эдди морщится, жмурится, но возразить не собирается, даже отпустить грозную когтистую конечность.       — Я тут… Вместе. Давай сделаем так, чтобы Майа за тебя не волновалась, хорошо? — усаживаясь на колени за чужой черной спиной, обнимает черное чудо так широко, как может, надавливая, чтобы немного толкнуть. Тело сдвинулась лишь на миллиметр, и его тут же потянули обратно, раскачивая на месте.       — Аа-а-аа-а-а, — песенка, успокаивающая для маленьких детей, состоящая из одной гласной буквы, звучала странно для космической твари, что помогло сконцентрироваться на ней. Раскачивание было ровно той в такт, расслабляя непонятным образом, отчего Веному пришлось отмереть из своей позы.       — Не практикуй на мне свои обряды, человечий колдун. Миссия: отвлечь Венома выполнена. Эдди гордо поднимает подбородок выше, от чего сразу получает большим указательным пальцем по носу.

***

      Столовая встречает их привычным тусклым светом да сальными стенами. Запах ударил в нос сразу же, странное-человеческое готовое мясо. Брок даже уже смирился с тем, что им подают человечину, просто систематически откладывал мясо в сторону, когда командир не видит, а когда видит ненавистно запихивает в рот, надеясь не почувствовать вкус до того, как проглотит кусок. Здесь все ходили, словно пьяные, шатались, толкались, что-то бормотали и резко переходили на прикрик, но тут же, будто вспомнив где они, снова затыкали рты. Встав с подносом почти в конце огромной очереди, Эдди оперся на бедро. За ушей доходила возня около кухни и стойкой, какие-то переходящие на ор претензии, а после и быстрое их прекращение отчетливым ударом по голове поварехой.       — Помяни мое слово, Сэм! Ходи и оглядывайся!       — Опасно ссориться с человеком, который занимается едой для вас, пиздоклюев. Жри, что дают, пока тебе в тарелку не насрала. — и с грохотом человека выпинывают из очереди, да тот обиженно шлепает к свободному столу. Эдди усмехается картина. И как этот привереда здесь продержался? Постепенно к нему подошла очередь, и он смог узреть того, кого разозлил юный нахал и «пиздоклюй». Это была Сэм. Светловолосая, почти белоснежная, румяные щеки, чуть смуглая кожа. Карии, даже почти черные глаза не выдавали никаких эмоций, кроме вспышек гнева. На ней был белый фартук с эмблемой Фонда Жизни, сам он был в чем-то испачкан по краям, а поварская шапка отсутствовала. Не любит просто напросто носить шапки, не только поварские. О ней ходят легенды, пусть она еще и жива. У всех было четкое ощущение, что она переживет всех и каждого, и даже особо долгожительных Цэрулеумцев (она убьет их, потому что они не будут есть ее особое блюдо кашка с котлеткой, а какая кашка и из чего котлетка уже тройхуйственное).       — Привет, — Эдди улыбнуться, вспоминая байки про нее,       — Привет, ебало стяни, — оскалилась она в ответ, все еще под впечатлением от конфликта, отбирая чужую тарелку и выкладывая на ту еду.       — Тебя же зовут Сэм, так? — попытался он начать разговор под внутренние недовольное грокотание Венома: «Хамка какая!», а после моментальное: «Классная баба, задружимся.»       — А меня звать не надо. А че? — послышался ее голос из-под стойки, где под стеклянные витриной разложеные огромные, будто из дешевого тонкого алюминия кастрюли.       — Меня Эдди зовут, приятного. Что тот, говоришь, паренек сделал? — как только вопрос был озвучен, взорвалась целая тирада из возмущения, мата и криков, махания руками и жесткое грохотания поварехой о кастрюлю.       — Типа, я думаю, какого хуя? Я им делаю то, делаю это, а они блять… Пиздов бы раздать, да гарнитуру жалко. — закончила она свои причитания и, видимо повеселевшая от того, кто выслушал ее и благородно поддакивал, улыбнулся. — Куришь?       — Курил, сейчас особо сиг-то и не достанешь, сама знаешь. Девушка прогнулась через стойку, махнув, чтобы Эдди сделал так же.       — Ты подожди меня в конце смены, ок? Я тебе покажу кое-что. Эдди недоуменно кивнул, чуть нахмурив чуть поредевшие брови. Веном тоже засомневался, нырнув в чужую голову за воспоминаниями, пока хост садился за стол. Результаты исследования ему не понравились. Это почти сравнимо с тем, что вытворяли Цэрулеумцы в перерывах, чем и не брезговал Капитан. Наличие огня так близко к лицу еще стерпеть можно, однако вдыхания дыма совершенно точно противоречило стройкой логике симбиота. Это вредит телу, как это может приносить какое-либо удовольствие? Смена в столовой оканчивалась лишь через несколько часов, потому после того, как каша на тарелке была уничтожена, а подобие чая из корня был допит, Эдди ушел. Сейчас должен был начаться урок у Фоба, у них в планах хоть как-то посвятить его в курс дела. Охранники, что сторожат у входа, их язык совершенно не знают, хотя фактически присутствовали на каждом занятии. Это шанс. Остается лишь надеяться на свой уровень владения, потому что от нервов Брок и двух слов связать не может. Дверь в их своеобразный кабинет знаний встречает его привычный металлическим отблеском, а впоследствии и лязгом. Еще особо никто не пришел, включая Фоба, лишь пара молодых сидели на последних партах-столах, что-то особенно увлеченно нашептывая друг друга на ухо, задорно хихикая и прижимаясь узкими плечами. Веном беспокойно ютился внутри, борясь с чем-то.таким странным и липким. Волнение? Может быть, однако он совсем не осознает почему. Он не боится Фоба, однако переживает за провал. А вдруг они все-таки знают и всегда слушали их? И сейчас они просто выдадут себя. И, Фоб знает о них с Эдди. Он может просто не поверить или ещё чего хлеще, и потому плотный нефтеподобный комок зашуршал около желудка сильнее, не намеренно принося хосту дискомфорт. Брок понимает без слов, и как может посылает сквозь их уже крепкие ниточки, даже канаты, связи поддержку и уверенность. Он. никогда не думал, что он будет успокаивать огромную космическую махину, которой страх априори неведом, даже больше, он сам воплощение страха. Так он думал почти пол года назад, а сейчас он ласково гладит черные щупы, разглаживает нервы космической зверюге, шепчет такое мягкое:       — Я рядом. Вместе, с нами все будет хорошо. И правда. Они вместе, вместе настолько, что уже совсем не отделимы друг от друга, симбиоз — самый настоящий. Это слово возникает в голове случайно, и симбиот откликается на него с особым рвением. Вместе. Вместе.Вместе.       — И когда все это закончится?— спрашивает он бархатным голосом, но таким неуверенным, словно напрашивается.       — Да, и когда закончится, и когда забудется. Всегда, Ви. Как я буду без тебя? Симбиоз предполагает совместное сосуществование. Однако, кажется, только сейчас Эдди задумался о том более глобально. Просто так в симбиоз не вступают, не с мыслью, что это все закончится когда-то, как человеческие отношения, и это не то, что можно отпустить, если понравится кто-то другой. Оба, связанные по рукам и ногам ими же, сцеплены уже на уровне сознания, путающие где из них кто, отдающие свои тела, как само собой разумеющееся. Эдди никто такому не учил. Веном никогда не говорил ему, как надо, тело просилось само, как и сознание. Этот союз нужен им обоим, и был нужен даже с того момента, когда они оба того не хотели. Веном доверяет ему, еще совсем головой не оправившись от насилия до Эдди, обращения к нему, поистине удивился подобному. Не спорит, искренне верит каждому сказанному слову, а в ответ верит и Эдди. Как может пропасть симбиоз, когда существа не смогут выжить без друг друга, по одиночке? Никак, теперь это все навсегда. До самой…       — Если со мной что-то случиться, если мне нужно будет умереть — не умирай со мной. Вдруг сказал Эдди, и Веном было хотел возразить огромной гневной тирадой, как в кабинет заходят Тина, Нина и Алекс. Последние вторые занимают места подальше, ближе к молодым, когда Тина присаживается за тот же стол, что и Эдди.       — Будет нужно, я сам нас убью. Но вместе. Я не собираюсь больше искать.       — Что? — Тина изогнула бровь, чуть толкнув Брок плечом. — Переволновался уж? Да остынь ты, все нормульк будет. Озвучивание плана не требовалось, даже пресекалось. Здесь как минимум четыре человека, которые не посвящены, даже доверенными лицами не являются.       — Да, немного. Все хорошо. Скок-там времени? — рука в кармане комбинезона обхватывается чернильными плетьми, сжимаясь так сильно, что казалось, что сейчас кость даст трещину. Не волнуйся. Его приобнимает Тина, позволяя наклониться за свое плечо. Веному понравилась Тина, одно большое ходячее спокойствие и уверенность в одном флаконе. Брок обхватил свободной рукой ее, будто дама кавалера. Вскоре привозят Фоба, все в таком же виде, что и в первый раз. Почему-то перед глазами встает картина их первого занятия, когда здесь рядом, за одним словом они были все впятером, а сейчас… Нина и Алекс настроены враждебно, он убил Тодда, и остались только он да Тина. Поднимая на нее глаза, Брок замечает то же самое. Горькая тоска. Интересно, было бы лучше, если они вернулись в то время? Прожили все заново, может, обошлось бы без убийства их товарища? Без вражды тех, кто был с ним рядом с самого начала? Урок проходит спокойно, даже как-то отстраненно. Синий поглядывал на него, даже не столько с опаской за симбиота внутри него, сколько догадываясь, что эти двое что-то задумали. Они действительно уже знали друг друга слишком хорошо, чтобы не заметить подобные изменения. Эдди поднимает руку, чтобы уточнить про данное им задание, пока остальные «студенты» активно им занимались. Фоб кивает, позволяя говорить. Наверное, ему так странно ощущать власть над ними, позволяя разговаривать, встать, когда его самого сковывают, привозят сюда, как какой-то груз, избивают за малейший шорох. Пришлось напрячь все свои знания языка, симбиота внутри, чтобы передать послание, да так, чтобы другие не поняли о чем они. Вставляя слова, а то и слоги в предложения, не подразумевающие их. Фоб понял все сразу, и его глаза так расширились, что казалось сейчас выпадут из глазниц.       — Да, Эдди… Я помогу тебе. — Фоб встает с места, подходит к их столу и нагибается, отбирая ручку и тетрадь. Буквы вырисовываются быстро и криво. Компульсивный почерк, возникло к голове Эдди. Фоб благодарил его, почти боготворил, а Эдди лишь оставил ему в тетради то, где именно сейчас Майа да с кем. Фоб будет ждать распоряжения, ведь насчет него еще думают. Слишком опасно выкрадывать настолько важную фигуру, которому присучили личную охрану 24/7. Дела шли в гору, Брок даже немного испугался за это. Он…ощущал себя каким-то избранным, кем-то, кто по настоящему решает что-то.

***

      С Сэмом они встретились в пустом коридоре. Здесь редко кто-то ходит. Это место считается наравне с той бисерной комнатой, потому обычные смертные избегают такие места, которые могли бы потенциально лишить их языка, ушей и глаз.       — Я уж думала ты слился, — начала первая девушка, заводя парня глубже в коридор, Сэм — очевидно, кличка. Настоящее имя ее другое, но сокращалось именно так, по крайней мере, на американский манер. В ее говоре был различен русский акцент, грубоватость и шероховатость в выбросах слов, однако английским она владела на уровне носителя.       — Ты меня заинтересовала своим вопросом. Так… Ты ведь не просто меня поболтать привела? Девушка прищурилась и глянула на него искоса. Угадал. Она быро усмехается, будто подавляя в себе раздражение и послать того ко всем чертям.       — Кнш, а ты что думал? — выуживая из кармана металлическую коробочку, Сэм с тихим дзынь ее распахнула. В горле мигом запершило, и Эдди чуть отступился, не решаясь подглядеть. Из нее девушка достает бумажную набивную палочку, да поджигает. Самокрутка.       — Ты делаешь самокрутки? — будто не веря, Брок подходит ближе. Дым струится ему в лицо, приходится встать рядом с фильтрами. Подняв глаза вверх на секунду, Эдди угрюмо поджал губы. Тут нет системы пожарной безопасности. Хреново.       — Нет, нашла блять. Я делаю, да. Не просто так, разумеется, я продаю. Тут много курящих, знаешь, особенно курящими становятся те, кто сюда приходит после С1. Малыши не знают, как справиться иначе, — она протягивает одну ему, но Эдди сразу не берется, — Да не ссы, эта за счет заведения. Бери, пока не передумала. Брок тут же хватается, но снова замирает. А как же ее… Он никогда прежде не промышлял самокрутками, лишь покупные сигареты, что подешевле. Эдди не считал себя табачным гурманом.       — Всему-то тебя учить надо. Видишь край, да? Закуси его и подогни, вот так, да. А теперь смочи слюной, чтобы склеилась, а то будешь не курить, а хавать. У меня если что без фильтров, не боишься? Ну и умница. Его обучают быстро под рокотание Венома, что такое нельзя, это вредит телу? Но его отпихивают от сознания, прося дать расслабиться. Симбиоту остается лишь смириться, подавляя гнев и на Эдди, и на девушку, которая принесла им это. Первая затяжка выбивает его из колеи: он почти сразу раздается кашлем, да скручивается. В глазах мутнеет и плывет, голову постепенно наполняет дым, словно он его вовсе не выдыхал.       — Нихрена тебя штормит! А я сразу сказала, что без фильтров. Давай-давай, вторую, сейчас полегче станет. Во-о-т, — похлопывая его по спине, девушка помогает ему затянуться снова. Становится не легче — привычнее. Легкие, пораженные внезапным токсином находились в страхе новой дозы, не позволяя дышать в привычном темпе. Над ним смеются, но сочувственно, продолжая хлопать по спине, пока к его горлу подступает ком желчи. Расслабился называется. Его самокрутку тушат об эту же металлическую коробку, вручая уже потушенную, на десерт, если станет на душе хуево, чтобы сделать такое же и телу, для баланса вселенной. Брок, на удивление, с охотой принимает, пусть и эффект ему совсем не понравился. До его слуха доходили слова, обрывки фраз, как же эти самокрутки вообще делаются. Ему не было интересно это, однако слушал, чтобы разговор хоть немного привел его в чувства.       — Насыпаешь щепотку табака на бумажку в одну линию. Он должен лежать равномерно, чтобы не было пустых мест. Потом прокатываешь немного табак в бумажке, чтобы он приобрел форму и не рассыпался… Эй, ты слушаешь? Выглядишь так, будто сознание сейчас потеряешь, бледный какой. Проходит еще десять минут, прежде чем Эдди смог отлипнуть от стены и стоять ровно. Он останется мемом для всего кулинарного состава на ближайший месяц точно… Доходит к своей комнате он в тишине, даже непривычной для него. Может быть, Веном решил впасть в спячку? Он так делает иногда, может, сейчас нечто подобное? Но, нутро кричало, что все не так просто.       — Ты как там? — спросил он осторожно, вваливаясь в комнатушку. Здесь темно, но спокойно. Рука сразу тянется за настольной лампой, нужно вернуть ее Тине завтра, точно, и включает свет щелчком.       — Мне не нравится это.— прозвучал низкий голос в голове, пусть и ожидаемо, но все равно заставляющий вздрогнуть. Массивное тело появляется рядом в полной форме, достигая края высокого потолка. Теперь наконец-то можно, за плотной дверью. Эдди выдыхает и обхватывает черный корпус руками, так и не нащупывая пальцы с другой стороны.       — Самокруки? Ну, да, Сэм сказала, что надо привыкнуть-       — Они разрушает наше тело. Они калечат. Я не согласен. Восстанавливал легкие. Тебе показать их, прежде чем я буду их лечить? Эдди хотел разразиться раздраженностью, да какое право имеет какая-то космическая козявка что-то не хотеть, и вообще это не наше, а его тело, но быстро желание подавил, не дав искре зажечься.       — Ну, тебе же не составляет труда лечить какие-то повреждения в бою, однако ты мне не запрещаешь туда ходить. Повреждения сильнее. Что не так здесь?       — Будет постоянно. Стресс, очень много. Думаете, помогаете себе, но нет. Много энергии, придется убивать. Снова. —Веном наконец-то обхватил в ответ, приподнимая с поразительной легкостью над полом. Тяжелая голова укладывается на макушку Брока, и это ощущается как невероятное сдавливание, словно его засунули в мешок, пусть и вылезать из него совсем не хочется. Эдди молчит, обдумывая сказанное. Это определенно имело смысл, они не могут обеспечить себя шоколадом, точнее, не в таком количестве, сколько придется тратить, а снова отгрызать людям головы, да прятать по ящикам. Это кажется очень плохой идеей, ведь людей так просто не останется. Симбиот, уловив ход мыслей, добавлял детали, приукрашая в сознании, как бы их поймали, да казнили, или как в состоянии дикого голода, какой бывает у его второго, они поедают Тину, Сэма. Картина вызывала тошноту, руки стискиваются на черноте сильнее, и в конце концов голова дергается в кивке.       — Да… Да, ты прав. Вернем ее завтра Сэму. Или Тине отдадим, если она таким промышляет. Нам и правда лучше поберечь силы. — космическая жвачка довольно закивал головой, довольный работой с бедный человеческим мозгом, которого легко убедить в чем угодно, главное показать наиболее кровавую картинку. Заботливо укладывая Брока в постель, как какого-то младенца, на что получает сразу же по рукам, Веном упал огромной тяжелой тушей сверху. Клинтарц, как кот, обожал лежать на Броке, что-то выуркивать, и обязательно отрицать схожесть с земным представителем кошачих, особенно каждое высказывается на мурчание, ой, ошибочка, на рычание. Наконец-то устроив свои черный, длинные конечности, его второй растекся, как вязкая лужица, сщуривая белесые глазки до малюченьких щелочек. Ну, как он может быть не прав? Конечно, он хочет для их тела только лучшее, да и вредить людям совсем не хочет. Стоит его почаще слушать, прислушиваться к более опытному существу, пронеслось в голове Брока как-то приторно, отчего он дернул уголками губ. Какой-то он прям сам не свой, даже в своих мыслей. Так влияет отношения с космической заразой? Ай! Ну, прости! Браслет завибрировал, фиксируя входящее сообщение. Нефтевая лужица мигом заколючилась, сжалась и уставилась на руку. Эдди хотел оставить то на утро, но беспокойный Веном заумолял посмотреть сейчас. Отмахивая экран управления, перед ним возник интерфейс с входящим сообщением. Тыкнув в голограмму на него, открылось сообщение. Перевод на С3-03, как и в том документе. Собрать вещи и освободить комнату в течение двенадцати часов. Слишком знакомая надпись для него, даже какая-то слишком больная, когда ему пришлось всем тем заниматься под взгляды соратников, что подозревали его в предательстве. Ну, далеко глядели, все же верно.       — Мало времени, надо сообщить тому придурку с красными щеками. В бисерной комнате.       — Да, надо, чтобы нас направили к тем, на той стороне. Будем небезопасно просто спрашивать дорогу.       —Ты боишься того места. В чем дело? Мы были знакомы с людьми оттуда.       — Не просто их всех там называют психами, понимаешь? Может, это где-то приукрашено, но определенно была причина. Мне…тревожно по этому поводу, не могу понять, чего именно боюсь. Пугаться их без причины или не пугаться, хотя стоило бы. Странно. — Эдди поджал губы с вернул интерфейс.       — Защитим нас, помнишь? Я сильнее любого из них.— клинтарц устроился поудобнее, прижимая к койке уже и верхнюю часть, уложив скулу на сгиб шеи.       — Конечно, Ви. Я помню. Только… Вдруг там не одни мы такие. Не одни Мы.