Земля будущего

Шестой месяц. Конец второй недели.

      Похлопав себя по щекам, Эдди резко и громко выдохнул. Очередная тренировка прошла кое-как, все тело снова ноет, но зато в этот раз он сумел не покалечить ни себя, ни других, даже смог держаться в воздухе какое-то время, когда не без помощи Венома. Вокруг были люди, куда опытнее в этом вопросе, отчего на душе становилось дурно. Брок ощущал себя каким-то непонятным отбросом, слабым звеном, но каждый раз, снова и снова ему доказывал обратное Веном, его куратор. Становилось легче, пусть и не надолго. Не сможет убедить себя сразу, что с ним всё в порядке. Симбиот нежно окутывал его за плечи, массировал напряженные мышцы, вылизывал душу до потери всякого защитного панциря, полной наготы.       Открывая скрипучую дверь, Эдди встречает коридор привычными холодом и сыростью, и это даже очень хорошо. Разгоряченное тело не хотело приходить в норму, попасться в «ловушку», где его снова заставят переносить симптомы тахикардии, а мышцы бы снова изламывались. Из соседнего ответвления выбегает девушка, рыженькая совсем, яркая и кудрявая. Хватает его за плечо, бормоча запыхавшимся голосом.       — Попроси всех в зал прийти. Там капец короче такой! Ниче не скажу пока, давай-давай, топай, пусть все в течение пяти минут соберутся! Это срочно! — и убегает снова, подобно огненному урагану.       — Как считаешь, что на этот раз? — спросил он в пустоте коридора.       — Не знаю, но у меня плохое предчувствие, любовь.— Веном забугрился, высовываясь из-под уютного плеча, устраиваясь мордочкой на пушистой и слегка влажной макушке.       — Тоже, Ви. Что-ж, остаётся только прийти и узнать.       Выполнив все указания, что ему выдали, получается уложиться всем за эти короткие пять минут. Поднявшись и встав в строй, все подстроились под линеечку. Они стояли под тусклым светом лампы, в нос бил мерзкий запах клопов, чужого пота. Эдди хотел скривиться, но тело не дало ему сдвинуться с места после приказа. Почему-то возник…невероятный страх ослушаться, пусть здесь было безопаснее любого места, которого он бы знал. Кураторы, приглашённые, никто даже и не думал конфликтовать, не говоря уже о расправе за неисполнение «Смирно».       — Здрасть, — начал куратор, вертя в руках что-то вроде четок, но то было совсем не набором бусин с каким-то религиозным подтекстом, скорее просто найденная где-то резинка с прибамбасами, с помощью которых можно легко отвлечься от происходящего,       — Как бы скорбно не было вам это сообщать, но кто-то донёс на нас. В скором времени будет массовый пересчет на каждой станции. Нужно возвращаться немедленно. Пройдите к Анастасии, она распределит вас по времени. Следующую встречу согласуем после. Всем удачи.       Хмуря брови, Эдди остался на месте, пока остальные медленно разошлись. Кто мог бы? А самое главное, что им делать, если он лично укажет пальцем кого он видел здесь? Информация с трудом укладывалась в голове, и пришлось вслепую проходить к названной девушке, с помощью его второго, не менее озабоченным ситуацией.       — Так, э-э-э… ага, ты Эдди. Из С2. Тебе надо быть…завтра в пять сорок будь у выхода, мы тебя доставим. Без опозданий! Следующий!       Вечером, собравшись у печки, отогревая замерзшее тело, Эдди оказался лишь одним из представителей человеческой расы на этом тепловом собрании, и… Он понял это, только когда оторвался от своих холодных рук взглядом, поражаясь тем, что настолько он… Привык говорить на этом языке, привык к этим существам вокруг, что даже перестал различать их, чувствовать этот, казалось не перегибаемый, барьер культур между ними. Уходить тяжело, даже почти невозможно заставить тело встать и побречь в свою комнату. Возвращаться в этот ужас, в холод Станции, снова ощущать то, что среди своих приходится оборачиваться каждые пять минут, быть все двадцать четыре часа на чеку, и даже больше. Они не смогут больше так свободно разговаривать с Веномом, не говоря уже.       — Мы когда-нибудь должны будем вернуться туда. Не сейчас, так через пару дней. Тина, помнишь? Мы должны ее успокоить. Она же думает, что мы мертвы, любовь…       Веном ласково обводит напряженное сухое лицо Эдди, кожа шершавая от дешевого мыла, тупых лезвий и отсутствия горячей воды, но то не делает ее хуже для всепронырного симбиота, который с каждым разом вылизывает ее все усерднее, выцеловывая каждый сантиметр кончиком языка, успокаивая буйные нервы беспокойного хоста, получая в ответ по связи невероятной силы любовь, каждое выгравенное слово о его очаровании и нужности, вечной преданности. Клинтарц плавился от всего того спектра эмоций, что ему дарил этот невероятно чувствительный парнишка, с каким трепетом относился к каждому признанию, к каждой ласковой мысли, что посылал для Венома, и каждая будоражит, как в первый раз.       Никогда не пожалеет, что ушел. Никогда больше не подумает о том, что стоило сделать что-то по другому — нет! Этот человек его невероятно дорогая награда, добытая слезами и болью, иногда даже не его самого, и возвращаться к тому, что было, больше невозможно. Не позволит задумываться о прошлом, как о хорошем опыте, как об уроке. Тот ублюдок заслуживает смерти, заставивший симбиота думать, что если он доставит для него Майу и Фоба, то они смогут снова быть вместе. Жалкий и трусливый, ничего не стоящий. Плоть забурлила, и Брок нежно погладил во сне чернющие отростки рядом. Становится лучше, спокойнее, лишь от одного касания этого нежного существа. Клинтарц прижимается лбом к шее, к месту шрама от его зубов, никогда не оставит такой подарок.       Утром, в ровно положенное время, зевая, и пятясь, как муха, Эдди все-таки добрался со всеми своими вещами на выход. Девушка молча кивает ему, в знак того, что она его заметила и ругать не будет. Здесь действительно больше никого, кроме них нет. Это ощущалось.так, как будто выгоняют только его, пусть это, очевидно, было не так. Усевшись в теплый уголок, рядом с трубами, Брок поджал ноги поближе, прикрывая глаза. Тут-то его точно разбудят, а так будет хотя бы несколько минут дополнительно поспать. Несмотря на удержание времени, чтобы ни у кого не сбивался режим, Эд все равно дико недосыпал.       Он-то и прежде не славился высыпанием даже в лучших условиях, ввиде его общажной комнатушки, а тут ему натурально сносит крышу от этого. И если Веном еще хоть как-то ее придерживает, в глазах стали ребить красивые, переливающиеся кружки цветного света, формирующиеся в знакомые образы, даже иногда пугая тем, кого изображают. Слышатся шаги, и Эд лениво приоткрывает один глаз. Один из прибывших сюда Синих облокотился на стену и о чем-то разговаривал с той девушкой, в таком состоянии сложно переводить, да вообще понимать что-то хотя бы на базовом уровне. Глаз закрывается снова, замылившись сонной пленкой.       Этот мини-сон не особо помог ему, даже наоборот. Смотрясь в металлическое отражение от всей поверхности переноски, Брок все пытался придумать хорошее оправдание, почему он выглядит как смерть или неудачная копия Эдди Брока. Его высаживают на месте, где должна проводится вылазка. Цэрулеумец, что присоединился к полету в самый последний момент, провел Брока аккуратно, вне зоны видимости камер, в кладовку. Он должен будет выйти, как только Люди продвинутся дальше этих коридоров, и он смог бы слиться с толпой. Парень выгрузил пару коробок, видимо, его легенда состоит в том, что он привез провизию. Везде, где надо, расписался, даже поболтал с грозными собратьями в обтягивающей синей форме, да удалился.       Прятаться среди швабр едва ли не так унизительно, как-то, что его ребята-то опаздывают. Они уже должны были прибыть, но ни слуху, ни духу, даже не слышно копошения Синяков. Неужели обманули? А если нет, то вдруг его найдет тут кто-то? Здесь мало места и вокруг швабры с ведрами, негде спрятаться и легко зашуметь. Снова, Брок, ты в заднице.       — Мы не дадим нас в обиду. Если найдут — съедим так быстро, что никто и крика не услышит. Давай подождем немного и выйдем посмотреть.       — Всмысле «Выйдем»? Веном, мне кажется, что это последняя мысль, которая должна тебя посещать.       — Цэрулеумцы не разгуливают просто так по коридорам. Не разрешено. Только когда уходят на рабочие места или идут спать. Сейчас разгар рабочего дня, никто тебе не попадется. Что насчет камер — встанем так, чтобы не захватывало нас. Они плохи в вопросе установки слежения.       Звучало разумно, но если вдруг и правда кто-то пройдет? Или высадятся люди? Он не успеет спрятаться в кладовке! Поджимая губы, Брок соглашается лишь выглянуть, ненадолго. Металлическая дверь поддается легко, и парень осторожно высовывает голову. И правда никого, и тихо так, как будто из живых тут — только он. Зато Эдди теперь вполне ясно услышал своих. Точнее, ему хотелось бы думать, что это Люди, тут не было окон, приходится ориентироваться на слух и догадывать. Быстро вернувшись в изначальную точку, Эдди приготовился. Его легенда была проста и наивна, тем она и великолепна.       Теперь уже слышится характерный грохот, уже родные, человеческие голоса! Сердце затрепетало, привыкшее к более низким бассам инопланетных друзей. Когда этот шум удаляется, высовывается уже полностью, хватает оружие, соответствующее С2, и убегает в правую сторону коридора. Увидел в щелке, что именно туда побежала Тина. Скорее бы ее увидеть.       — Да! Так давно не видели Тину. Она точно по нам тоже соскучилась!— радостно рокочет симбиот, перемещаясь по телу подобно фейерверку, счастливый не менее, чем его хост.       — Ох, Тина! — завидев знакомую девушку, что быстро расправилась с одним из синяков, и как та кинулась к нему. Точно скучала!..Только вот, скуку, кажется, она не так проявляет, как надо… Его хватают за грудки, опрокидывают с молниеносной скоростью, да прижимают к холодному полу. Руки и сутулая спина заныли, как его руки занесли назад и прижали.       — Кто ты, мать твою, такой?! — в крике спрашивает она. О нет, если это услышат остальные. Вряд-ли он убедить сможет всех.       — Как кто, я Эдди! Уже забыла, как я выгляжу?       — Эдди умер пять дней назад, чертой самозванец. Отвечай, кто ты, блять, такой?!       Меньшего он не ожидал от бойца, чье фото постоянно висит на доске почета. Как же она поверит сразу, конечно…       — Я не умирал! Я болел...кха.. Господи помилуй, Тина! Ну, не знаю, спроси что-нибудь у меня, я отвечу… Хватит мне руки жать, ты знаешь, что мне из-за спины больно, ну!       Несмотря на просьбу, Тина, очевидно, не двигается. Размышляет над вопросом, точно. Но, если это какое-то совместное воспоминание, то вспомнит ли его Брок? Он не славился хорошей памятью никогда.       — Что мы дарили Фобу на рождество? — примитивно, конечно же, он помнит. Могла бы уж и получше придумать.       — Кха...Ёлку и открытку...Все из бумаги, у нас же не было...кхм..чего-то еще помимо нее.       — Допустим. Куда ты уходил ночью из своей комнаты?       Вопрос застает врасплох, и тут-то точно — конец. Тина видела его, и умудрилась сделать убедительный вид того, что ничего не замечает! Черт. Эдди молчит, чувствуя, как к лицу приливает кровь, как стучит кровь в ушах, как мгновенно запотели ладони.       — Отвечай!       — Я...Тина..Я могу ответить, но..Не здесь, нет, я..       — Так я и знала.       — Нет, стой! Правда! Это.. — Эдди переходит на шепот, — Я правда не могу именно тут рассказать. Много тех..кто подслушает. Пожалуйста, ты сможешь убить меня в любой момент, просто дай время! Я правда Эдди..Самый настоящий из всех.       Тина молчит какое-то время и...правда отпускает, помогает парню подняться, пока он ноет о пострадавших руках.       — Единственный шанс. Пропадет хоть кто-то из наших — выстрелю в тебя в первую очередь, понял? Иди за мной.       Тина, поистине великая женщина, помогла Эдди поддержать эту легенду с болезнью, пусть она и сама в это совсем не верила. Другие же, рассеянно перебирая глазюками тех, кто вернулся назад, на борт, огорченно вздыхали. Лица их стали еще синее, серее, впалые глаза, ужасный изможденный вид. Брок горестно закусил нижнюю губу, отворачиваясь от этого зрелища. Тина косится на него, такая же уставшая, но менее ужасная. Может, ее реакция была не следствием недоверия, а заботы? В случае их состояния и правда может лучше.просто умереть. Нины и Алекса здесь не было. Это от части радовало и одновременно жутко волновало.       После возвращения назад, на Станцию, плечи расправились более уверенно. Следуя за девушкой, в ее комнату, Эдди озирался, как в первый раз, рассматривая возможные изменения, знакомые металлические стены, где-то расшатанные швы. В комнате темно, но по уютному тепло, так по знакомому, до щемящей боли в груди, пусть и прошло так мало времени с его ухода, он.слишком быстро отвык от чего-то такого. Там, среди чужаков, почти всегда было холодно и чужеродно. Огромные дверные проёмы, уменьшающиеся к концу коридора потолки, лишь несколько людей, не считая его самого, в ушах звучала только чужая речь, разрезая, казалось, перепонки пополам.       — А теперь, — начала девушка,       В полной темноте, Тина вызватила где-то украденную лампу (вероятно в комнате офицеров), надавила на выключатель и направила ее прямо в не привыкшие глаза Брока. Эдди проигрышно взвизгнул, хватаясь за лицо.       — Глаза! — возмутился он.       — Рассказывай! — все-таки завершила Тина свою фразу, выглядывая на Эдди, как на настоящего врага народа.       Эта девушка невероятно настойчива, и Броку приходится выдать все, шепотом, боясь быть услышанным даже тут. Пусть это и выглядело, как самый запутанный рассказ в ее жизни, пусть даже выглядел, как вранье, но они ни разу не выдумал что-то и не умолчал! Он рассказал все: про Венома, про лабораторию, про вступление в ряды сопротивление и эту чертову «Командировку», и самое главное — почему он вернулся именно сейчас.       Тина слушала, затаив дыхание со смесью непонимания и отвращения на лице, а после и вовсе шоком!       — Стой-стой...Да подожди! У меня в голове не укладывается. Всмысле..э-э, Веном? Остальное-то ладно, а это… Это какая-то венерическая болезнь?       — Сама ты венерическая болезнь! — Веном выскакивает перед ней своей мордой, толкая лбом надоедливую лампу со своим бесячим светом прямо в шары.       И тут уже взвизгивает Тина, закатывая глаза и падая назад, потеряв сознание… Эдди смотрит на то с секунду, представляя, сколько людей они уже привлекли своими визгами, и что делать сейчас с Тиной? Как приводит в себя?       — Ты что, сдержаться не мог?       — Я был возмущен.       — Что-ж, справедливо... Ладно, помоги ее уложить на кровать.       Ушло еще какое-то время на то, чтобы привести бедняжку Тину в себя. Однако после такого.не совсем приятного знакомства для обеих сторон, настал момент проявления любопытства с ее стороны. Она щупала Венома, жмякала, растягивала и рассматривала. Слова читались в ее глазах «Определенно, симбиот.», заглядывала в глаза и играла в гляделки безмолвно, после чего вердикт все-таки свой выдвинула.       — Не знаю, где ты достал эту шту..Венома. Но это потрясно, Эд, — Тина завистливо вздохнула, — Вот бы мне такого! Только белого хочу, чтобы с такими еще большими глазюками! М-м-м.Слушай, а как ты попал в тот революционный сквад? Или как он там называется? Просто.Хах, наверное, я пересмотрела в детстве фильмов, но это всегда что-то прикольное. Да и под мои взгляды вполне подходят, э-э, как туда попасть?       — Ты уверена, Ти? Это, между прочим, опасно и совсем не как в фильмах. Помнишь тех двоих? А вдруг мы их заменим в следующий такой раз?       — Что значит «Вдруг»? Это и есть мы, помнишь, я еще тебе пересылала эту новость с браслета с подписью «Us?». А вообще, ну, мы с тобой общаемся тесно. Не думаю, что хоть кому-то это незаметно. Меня, в случае чего, привлекут уж тем более, так что…нечего терять? Ты бы мог меня привести к ним, я сама все обсужу? — Тина светлеет, когда получает от парня уставший вздох и мелкий быстрый кивок.       — Та-а-ак...Та девушка, в лаборатории которая, м-м, что вы собираетесь с этим делать? Какой у вас вообще вдвоем план? Не думаю, что вы сможете скрываться долго… — Тина казалась и правда обеспокоенной этой ситуацией, отползая на постели к стене, поджав ноги под себя. Эдди уместился же на краю, пока Веном увлеченно рассматривал полочки вокруг, что успели с начала службы заполниться вещами разной ценности и важности. Открытки, валентинки, найденные где-то пуговицы, самодельные игральные карты…       — Честно? Сам не знаю… Мы должны помочь ей выбраться, отправить подальше, другой вопрос: как сделать это, но..Что насчет нас, — Эдди взглядывает на своего второго, который, очевидно, внимательно слушает, но мастерски делает вид, что занят полочками Тины, — Я не знаю. Повезет, если нас на этот раз не прознают, а может, это не будет..ну, таким везением. Вряд-ли жизнь в бегах может быть счастливой.       Тина уложила подбородок на чужое плечо, скукоживая из лица самую до ужасного смешную гримасу.       — Любая жизнь счастливая, Эдди, главное с кем именно. Но, я бы не хотела, чтобы ты убегал куда-то. Скучно тут, без тебя особенно, видел, как я мозгами поехала после пяти дней? Я долго не протяну! — Эдди хихикает вместе с Тиной, ощущая, как расслабляются резко напрягшиеся черные плети вокруг его второго плеча, напоминая самую милую и теплую жвачку для рук.       — Да, и я тоже… Поэтому, пока мы только думаем над этим. Первостепенная задача сейчас — Майа.

***

      — О чем они говорят, Лили? — Синячка прижалась к подруге, в попытке согреться, избавиться от этой ужасной изматывающей дрожи.       — Н-не понимаю… Отсюда совсем не слышно, я. — вторая, поглаживая свое посеревшее дитя, обречено роняла слезу на уже давно бездыханное тело.       — Молчать! Раскудахтались, вашу.синюю мать! Черт, Генри, ты долго там? Не выношу этого жужжания под ухом. — дернув дулом оружия, после которого следует характерный вздрог всего синего месива, прижимающийся друг другу, совершенно голые, израненные и измученные. Ну что за прелесть? Мужчина удовлетворенно хмыкает, оборачиваясь к товарищу, к Генри. Вытаскивая одну, специально помещенную отдельно, синюю женщину за оставшиеся черные волосы, бросает на железную пластину каталки.       Она кряхтит, извивается… Больше не пытается говорить с ними: ни угрожать, ни молить о пощаде. Ее руки приковывают под умиротворяющие сознание всхлипы, человеческую речь, просит отпустить, ага, прям сейчас и сделаем. Черные глаза поплавились, замокрили, пачкая абсолютно стерильную медицинскую мебель. Совсем скоро кровавые доктора заходят в лабораторию. Пожилой и зрелого возраста двое мужчин, да молодая девушка. Они были покрыты в белые халаты, полностью закрытые полупрозрачные маски, с весьма вымученными глазами. Очевидно, им не особо-то и нравится эта работа, пусть она и перекликается с тем, для чего они вообще приняли выбор стать лаборантами. Генри недовольно хмычет.       — Ну все? Можно мы уже займемся своей работой? — парень протягивает звуки, сродни растянутой струне скрипки. Главный доктор лишь дернул бровью, как в нервном тике, кивая в сторону выхода.       — Вас здесь никто и никогда не держал. Проваливайте, а о вашем поведении я сообщу в рапорте. Вон. — пожилой мужчина толкнул вопрошающего плечом, проходя к хирургическому столу, к голой и привязанной по рукам и ногам синей женщине. Даже можно сказать, девушке, да только она успела значительно состариться во внешних показателях за время, проведенное здесь. Редеющие волосы на головы, вырванные в припадке, синяки, если можно их так назвать, по всему телу, отливающие желтыми и красными пятнами. Стоит ввести в обиход другое слово взамен «синяк». Мужчина записал то в свой маленький по формату, но толстый блокнот на петлях.       — Милая-милая Майа, вроде же тебя так зовут? Все верно, конечно. Сегодня будет не сильно приятная для тебя и нас процедура, но-о-о кто мы такие, чтобы ослушаться начальства? Никто. — вскидывая руками, мужчина осмотрел свои инструменты, хмурясь от того, что увидел несколько недостающих. Пару тонких скальпелей. Странно.       — Как ты себя чувствуешь, Майа? Есть жалобы? — спрашивает девушка, возникнув с другой стороны стола. Снизу слышится полусмешок-полувсхлип, и синее тело задрожало.       — К-как..я..? Жалобы? — акцент ее полностью выдавал, однако каждое слово было произнесено вполне разборчиво, несмотря на дрожащий голос. — Вы избиваете меня. пфять..месяцев. Вы режете меня. Вы держите меня. Вы издеваетесь. Ф..ф-ф..вам не прих-ходят в голову в-возможные мысли о жалобе?       Девушка миловидно улыбнулась, пусть глаза ее полностью выдавали, мокрые, слеза потекла под маской, мешая правильно произнести заученную реплику. Их все еще прослушивают.       — Я рада, что ты чувствуешь себя хорошо. Тогда, стоит приступить, как можно быстрее. — голос звучит поддельно позитивно, и парень мягко просит девушку отойти, дернув ту за одежду. Нельзя, чтобы на записи были ее всхлипы, на этот раз, ее жалеть никто не будет.       — Нет! Нет-нет! Мне не хорошо! Отпустите! — завопила Майа, извиваясь всем телом, пусть и понимала, что вряд-ли выберется.       Старший док хватает нижнюю пару рук, оглядывая дергающиеся суставы, делая где-то пометки черным маркером, пока более младший настраивал и включал камеру. Как только прозвучало заветное «Пик-пик», пожилой мужчина выпрямился и повернулся к ней корпусом, как какой-то профессор в среднестатистическом колледже.       — Объект С2-578, «Майа», — начал он, слишком жестикулируя руками, — Сегодняшнее число тринадцатое февраля. Эксперимент по ампутации нижних рук у женской особи Цэрулеумцев проводят я, Профессор Джозеф Листер и мои ассистенты: Эмиль Теодор Кохер и Вера Игнатьевна Гедройц. Наша задача в том, чтобы узнать, насколько сильно повлияет отсутствие таких конечностей и как это отразится на ее мозге, какие полушария ответственны за это? Давайте начнем.       — Нет! — кричит девушка, извиваясь от услышанного сильнее, яростней. Казалось, что она вот-вот перевернет хирургический стол, но сильный удар в область лба почти вырубили ее. Голова трещала, кожа покрывалась от страха слизью, отчего маркер иногда переставал писать, и доктору было неудобно-скользко касаться ее, пусть это и не остановило никого. Он лишь проговаривал вслух реакции ее тела, эти самые выделения, заключая какие-то выводы об инстинкте самосохранения. Идиот! У них нет такого инстинкта! Челюсти сжимаются отчаянно, и черные поплавленные глаза высматривают предметы вокруг. Надо срочно что-то делать. Пусть она не уйдет далеко, но зато отсрочит потерю таких важных конечностей, да и судя по всему, ее обезболивать вообще не собираются.       И вот уже берут в руки скальпель. Майа замирает в настоящем неверии происходящего, будто этот острейший инструмент никогда и не сможет ее коснуться. Дрожь резко стихла, и пустой черный взгляд лишь следит за опытной рукой хирурга, прежде чем тело содрогается в вопле. Синяя бледная кожа мигом фиолетит, пробивается темная кровь градом, тонкие губы разрываются тут же в схватке с острыми зубами.       — Мы применяем лоскутную технику. Нам важно не оставлять огромную открытую рану надолго и избежать всех возможных осложнений. — он срезает огромный кусок кожи, заправляет ее назад, словно чьи-то волосы, удаляет все ненужные мягкие ткани, прежде чем достать хирургическую пилу. Это было невыносимо: все тело трясло, словно ошпаренное, выворачивало, хотелось блевать и орать, звать на помощь хоть кого-нибудь, даже тех же людей, лишь бы прекратили издеваться над ней.       Глаза закатываются, лицевые мышцы беспорядочно дергаются, когда ее стали зашивать. Тело было бы готово расслабиться. если бы у нее не было еще и второй руки. Она еще никогда не жалела того, что их природа наделила столькими конечностями, пусть она точно не знала, что когда нибудь смусшедшие варвары решат посмотреть, что будет, если отрезать наживую.       Звук брошенных в тару инструментов режет не менее болезненно, чем эти самые скальпы. Она все еще ощущала свои руки. Она чувствовала, как могла бы дотронуться ими до чего-то, пыталась, не глядя, ведь глаза видеть совсем перестали, стерлись. И ничего. Ни единого чувство соприкосновения с чем-либо. Все-таки сфокусировав взгляд на чем-то невероятно громоздком, что держала та девушка, крик разорвал ее горло с новой силой. На железной подложке лежали ее руки, валяясь, как ненужные макаронины, пальцы начали приобретать фиолетовый оттенок, как и локти.       — Операция прошла успешно. Далее будут включения при возможных изменениях. — завершил Джозеф, и парень выключил камеру. Прозвучал финальный пилик, прежде чем Майа потеряла сознание. Вынув нужный фрагмент, доставая из корпуса синюю полупрозрачную карточку, Эмиль добрался до огромного стеллажа с папками. Выуживает нужную, с серийным номером Майи, раскрывая, чтобы оставить запись операции в ее личном деле. Он не имел с этой девушкой дело ранее, переведясь из станции С3. Там было…и правда кошмарно. Эмиль никогда не думал, что пожелает быть подальше от Земли. Глаза цепляются за пару строк на соседней странице, когда пальцы уже закрепили карточку в специальный отсек.       «Исследование проводилось на объекте С2-578, известном как «Майа», при использовании метода отдаленной гибридизации для зачатия общего потомства. Наставником при эксперименте был Бентли Глас. Эксперимент включал наполнение объекта семенной жидкостью с целью производства потомства, семь попыток были предприняты.       Проблема с зачатием была решена путем механического вмешательства. Вторым участником эксперимента был ФЖ Уильям Джонс, чьи физические характеристики были идеальными. Уильям согласился на акт с объектом С2-578. После совокупления объекта подвесили за ноги, чтобы шанса избавиться от семенной жидкости, как выяснилось, что делалось ранее, не было.       Наблюдались положительные результаты, в виде формирования плода. Это предоставляло уникальную возможность исследовать процесс родов на практике. Предыдущие утверждения Чарльза Дэвида Миллера о неспособности самостоятельного размножения женских особей Цэрулеумцев и осложнениях с родоразрешением были признаны недостаточно обоснованными.       Однако роды завершились неудачно. Через шесть месяцев после начала схваток плод начал разлагаться внутри тела объекта, и его удаление стало невозможным. Профессор Чарльз Дэвид Миллер оказался прав в своих предположениях.»       Эмиль нервно захлопнул пахнущую гнилью папку, подхватывая мусорное ведро в порыве рвоты.

***

      Эдди стоял в длиннющей очереди, переминаясь с ноги на ногу. Весь экипаж разделили для осмотра: сначала все парни, пересчёт, потом все девочки и тоже пересчет. Эти показателя суммируются, посчитали, что так будет выгоднее считать и не обрывать подчистую работу всей станции на день или больше. В этом смысл и правда был, даже выгодный для Эдди. Он отдал Тине Венома на хранение, чтобы его не смогли засечь в аппарате МРТ, а потом назад, как все кончится. Приказал не играться и по возможности был не на людях, не вылезать из тела, потому что правила остаются те же, что и с ним, и в целом вести себя хорошо. Вроде послушались. Это он узнает позже.       Стоять теперь по настоящему в одиночку в очереди, почти сравни пыткам, потому, как пришла его черед, Эдди почти подпрыгнул на месте и скорее помчался выполнять все эти ужасные процедуры. Его взвесили, отмерили рост (Интересно, он вырос на пять сантиметров всего за пол года… Это потому что он в космосе?), оставили его отпечатки пальцев разными чернилами, отстранировали глаза каким-то странным лазером и отпустили в следующий кабинет. МРТ и правда прошло хорошо, пусть и чувствовался дискомфорт. Брок достойно усидел на месте, ни разу не дернувшись. К сожалению, ему леденец не дали.       В конце всех мучений он оставил подпись на бумаге, пикнул браслетом и его сфотографировали. Теперь действительно все. Правда, он не знает, сможет ли он после этого пропадать на такие недели, контроль теперь слишком сильный. Это печально, но больше всего его заинтересовал один документ. Точнее листочек с огромной красной надписью «КОПИЯ». Выкрасть его не составило особых усилий, лишь ловкость рук, и наигранная неуклюжесть бедного мальчика Брока.       Раскрывает скомканный в порыве листочек, наконец-то вчитываясь в содержимое. Веном успешно вернулся к нему, страдальчески развалившись у селезенки.       — Что это? — Тина упала на кровать рядом, мокрая после горячего душа.       — Хм… Кажется, нас собираются переправить в С3. Ну, это наметочный список. М-м-м..Будет еще Нина..Алекс.. Глория. — Тина молчала, ошарашенно торащясь на Брока, пока тот еще задел пункт того, что значительная часть С1 переведется сюда. Видимо, там совсем налажали, что пришлось отступить назад на целое кольцо.       — Эдди.       — М?       — Надо скорее решать что-то с Майей в таком случае. Нас отправляют к тем психам, мы больше не сможем помочь ей. Вряд-ли кто-то из новопришедших вообще осмелится провернуть нечто такое, что сделал ты. — девушка поднялась, скрестила ноги, и уставилась на Венома, ковыряющегося в коробках. Она выиграла сегодня в столовой несколько коробок конфет. Пусть не качественных, но по сравнению с тем, сколько им дают в какой-то странно-написанной норме, это слишком большой улов. Симбиот сразу накинулся. — А Веном бы не мог..Не знаю, войти в нее и вывести? Если ее, в теорию, одеть в нашу одежду закрытую, с капюшоном которая, помнишь, то она могла бы пройти к бисерной комнате. Очень опасно, но..Если мы ее сможем отправить в одних из ящиков, к повстанцам, то она еще сможет выжить.       — Тоже думал об этом, но… Что насчет Фоба? С ним решать нужно тоже что-то, вряд-ли он устоит на месте. Он от своих сбежал, сдался в плен, лишь бы к ней поближе, а тут мы еще их разлучим сильнее… С ним будет сложнее, у нас нет пароля от его комнаты. А на уроках, за дверью, всегда охрана.       — Я считаю, это не первостепенное, пусть ты и прав. Но лучше сначала позаботиться о Майе. Фоб смышленный Синячок, он всегда-то что-то да сообразит, если сильно захочет. Просто скажем ему, куда собираемся отправить Майу. Так, м-м-м..когда там следующее занятие? — Тина полезла к ежедневнику, выискивая дату. Завтра, то, что им нужно. — Так что, Веном, сможешь такое провернуть?       — Смогу. Хоть сегодня. Мне будет нужна карта и одежда для Майи.— Веном, заинтересовано мокнув мордочку в пушистую макушку Брока, наконец-то улегся сверху, полностью сытый, пусть и готовый съесть еще дюжину таких коробок с конфетами. Ему очень нравилось наблюдать за их разговорами, следить, как текут размеренно, с темпом мысли Эдди, как шевелятся вкусные извилины, и как вздувается милая венка на лбу. Язык влажно мазнул по щеке, и Эдди, чуть слегка прихлопнув чужую конечность, хихикнул. Не здесь же!       — Тогда решено. Я дам свою, она побольше твоей будет. — завершил парень, отпуская вечно нахмуренные брови. Вроде, причин волноваться и нет…