Земля будущего

      Всё действительно хуёво.       Вытерев рукой окровавленный нос, Эдди продолжал идти, несмотря на подгибающиеся ноги. Он не мог передвигаться быстрее: один из баллонов утерян, и теперь — только пешком. На что его второй по злобному хмыкнул. Веном дал ему в нос в порыве ярости пару часов назад, когда Эдди посмел возмутиться, что его удерживали.       — Зачем ты меня вообще начал держать?! — нахмурился Эдди пуще прежнего. — Ты знаешь, как я ненавижу это, и всё равно сделал!       — Хочешь сказать, было бы лучше, если бы твоя голова отлетела вместе с остальными? — голос Венома звучал особенно низко и чрезмерно спокойно.       — Ты знаешь, о чём я! Ты не собирался разбираться с тем симбиотом, ты просто заставлял меня прыгать от каждого шороха. И ты не хотел, чтобы я разбирался с ним самостоятельно! Ты же за нас — почему ты продолжаешь так поступать? — нервы сдавали, голова загудела, как после самой страшной попойки. Ноги повели его в разные стороны, заставляя то кружиться, то петлять из стороны в сторону в попытке взять себя в руки.       — Это был мой почти единственный хороший знакомый. Я не могу идти против своих. Я защищал тебя, но не вредил им. — на этот раз голос прозвучал недоуменно, будто это самая очевидная истина.       — Чего? Своих? Ты вообще на чьей, блять, стороне?.. — Эдди остановился резко, ударяясь тяжёлыми ботинками о сухую землю. Голова медленно повернулась к своему второму, будто в неверии.       — Я на своей стороне. Ты же помогаешь Церулеумцам, однако это не значит, что ты на их стороне. Объективно они не виновны в начале конфликта. А я никогда не поддерживал войны.       Эдди в следующую же секунду, подобрав огрызок бетонной плиты, зарядил Веному в зубы, и те разлетелись. А после от удара в нос Брок отлетел уже он, да только залечивать его никто не собирался.       Как он мог? Он был всё это время с ними, чёрт побери! Он не хотел возвращаться туда, к «своим», если теперь они с ним заодно? Сердце металось между безразличием, жёстким отрицанием и болью. Зубы стиснулись сильнее, от напряжения кровь пошла ещё обильнее. Вытирать её он не будет.       По пути ему попадались синие одиночки. Он их без зазрения совести бил, со всей силы, добиваясь смерти более жёстко, чем обычно. Больше из-за обиды, желания показать, что вот это — совсем не те, за которых стоит держаться. Веном оборвал связь, прячась где-то в глубине тела.       Тот перевалочный пункт, куда они относили тех одиночек, давно опустел, оставив после себя лишь пару ящиков в качестве стульев и догорающий костёр. Идти больше сил не было. Упав на один из них, Брок обречённо задрал голову. Начинались сумерки; тёмное, чуть красноватое от постоянных взрывов небо налегало на него тяжёлыми облаками. Он совсем не узнавал этот пейзаж. Это небо. Всё стало таким чужим, пустым — совсем не тот Сан-Франциско, даже близко. Всё напоминало разве что Чернобыль. Вечно светящиеся неоновые вывески сейчас потухли, конечно, остались те, что светят совсем-совсем тускло, мерцают, но сейчас подойти к ним — едва ли не самоубийство.       Ну же, Брок, вспоминай! Вам же давали координаты, куда возвращаться!       Протянув руку с браслетом вперёд, взмахом Эдди открыл внутренний интерфейс. Его встретила яркая синяя голограмма, выделяющаяся своим благополучием на фоне этой разрухи. Открыв действующую задачу, он нахмурился. Задача именовалась выполненной, однако он её ещё таковой не отмечал. Камеры. Эта мысль казалась сейчас самой разумной, но ведь в таком случае они видели и Венома?       Пролистнув ниже, он увидел, что координаты оказались временным самоудаляющимся сообщением — разумеется, для безопасности. Авангард отряда знал их наизусть, отлично ориентировался на местности, спускавшийся сюда не раз и не два. Однако Брок не смог бы так же — не запомнил за один просмотр столько значений!       Он хотел было позвать Венома на помощь — с его идеальной памятью тот точно бы запомнил, — но недавние слова врезались шурупом в затылок. Нет, не сможет заговорить с ним сейчас. А возможно, и завтра.       Ты же понял меня? Наш мозг на фоне ожидания всегда тревожится, и момент прибытия — это её пик. Нужно просто пережить, и дальше ты не отлипнешь.       Спасибо, Тина. Он однозначно не хотел отлипать. Стоило переломать себе ноги, чтобы его не допустили! Какой чёрт его дёрнул послушать эту вечно позитивную советчицу?!       Эдди чувствовал себя одиноко. Теперь уже точно: его близкий был готов подвергнуть их опасности, а сейчас ещё и обиделся на него за реакцию. А как он должен был реагировать? Объективно они не виновны, а ты, Эдди, виновен и ещё к тому же варвар. Но ты главное не обижайся, держи носовой платок.       Если они такие невинные, если люди для них — аборигены, зачем тогда было вообще обращать на человечество внимание? Не они нанесли первый удар. Эдди вообще ничего этого не хотел! Он знать не знал никаких Церулеумцев, зла не желал, да и тем более вредить не собирался! Значение имело только сдать сессию да пропустить кружку пива в студенческом баре. Почему он виноват, а они нет? Его даже никогда не интересовал космос, он едва ли любовался звёздами, не выдумывая никаких планов о человечьем величии и уничтожении других цивилизаций.       Кровь капала на ладони. Она слишком жидкая, как чернила. Огонь упоённо потрескивал, согревая продрогшего Брока. Где-то сзади ударила молния. Хотелось остаться у этого костра, просто греть своё уставшее тело и ни о чём не думать.       Нельзя.       Он и так сильно рискует, что остановился здесь. Обычно такие лагеря быстро прессуют, потому находиться на таких точках по второму разу — сравнимо с самоубийством. С другой стороны, откуда это знать Эдди? Почему-то в этой информации он был точно уверен, пусть и не помнит, кто ему это сказал.       — Хватит лезть ко мне в голову! — прикрикнул он, осознав, кто на самом деле автор предостережения.       Грудь стянуло жгутом, а глаза наполнились влагой. Говорить тяжело; горло почти онемело от всей этой пыли, которую невозможно не вдыхать. Она везде. Всё его окружение — просто грязная пыль.       Почему он оставляет его?       Эдди снова плохой? Сердце стучит так сильно, будто сейчас выпрыгнет. Его навязчивые тревожные мысли не трогали его всё пребывание на станциях — о проигрыше, о смертях — да, о ненужности снова — нет.       Ещё один удар. Небо осветилось за считанные секунды; пальцы мелко вздрогнули. Забавно ощущать холод внутри снова, как когда его били за каждое лишнее слово, а он всё равно лез, как ушибленный. Под грохот начавшейся грозы он встал, не удосужившись потушить пламя, и отправился прочь.       Координаты открыть он не решился, однако проследовать к изначальной точке имело смысл. По крайней мере, в той зоне безопасно. На глаза бросился брошенный Isuzu D-Max (1), мгновенно заинтересовав. Его серый окрас, казалось, заржавел. Шины потрёпаны, но полностью целы, на лобовом стекле — незначительные трещины, а одна фара была выбита.       Прав у него не было, но основы знал — когда его отец пытался обучить вождению. Разумеется, не слишком удачно. Всё-таки это не велосипед, и если просто усадить незнающего человека за руль и сказать «гони», то он не сможет даже адекватно сориентироваться на повороте. Так прошла первая ДТП в жизни Эдди, когда он, перепугавшись, перепутал педали и вместо того, чтобы затормозить, врезался в столб на повороте.       Выбить окно не составило труда; более сложной задачей оказалось завести эту махину. В фильмах нулевых он видел, как такие штуковины заводят с помощью проводов, однако после мелких ударов током он так ни к чему не пришёл. Лишь почти на выходе из авто Эдди заметил брошенные в спешке ключи на полу салона.       Да госпожа удача сегодня на его стороне!       Веном неуверенно высунулся своей мордой, защекотав плечо чёрными нитями. Он с осторожностью обнюхал всё вокруг, вещая о когда-то находившемся здесь симбиоте.       «Авто также когда-то бросили Церулеумцы», — подумал Эдди, но благодарности экспертизе не выказал.       Бак был едва ли не до краёв полон. Странно бросать такой транспорт. Была бойня? Машина завелась лишь с третьего раза, позволив выехать к более-менее целой дороге. Сам он не смог бы добраться до того места.       — Покажи координаты. Я запомню. Скажу, где повернуть, — сжалился над ним Веном, и Брок почувствовал подступающее раздражение. Голос его второго звучал зажато и испуганно, что только возмущало, а не подстрекало спросить, что же так тревожит эту заразу.       Выведя интерфейс в показ, Эдди открыл то самое самоудаляющееся сообщение. Веном, взглянув на него секунду, кивнул.       Не желая до конца пути поворачиваться к парящей голове Венома, он уставился вперёд. Но и там не ждало его ничего радостного: раскрошившееся от старости дорожное полотно, которое из-за трещин и ям стало едва ли не бездорожьем; голые, почти вплотную прижавшиеся друг к другу деревья; хмурое тёмное небо, всё ещё пускающее молнии, с которого падают уже грязные черноватые капли дождя.       Паршиво.       Отсутствие любых других живых существ в округе только сильнее нагоняло тоску.       Несмотря на возражение своего второго, Эдди остановился на заправке. Обходя колонки с горючим, Брок залез в разбитое окно минимаркета. Внутри оказались в большинстве своём пустые полки, однако унести абсолютно всё не смогли. Касса его интересовала меньше всего — наоборот, то, что за ней.       Выуживая из ящика двухкнопочный Marlboro (радуясь именно фиолетовой пачке), он засунул себе за пазуху три пачки. Блок унести не сможет, как бы ни прятал. Веном ощутимо напрягся, но не решился встрять. Следующими на очереди были энергетики, которые он схватил себе в тачку штук пять.       Перегибая мост между Сан-Франциско и Оклендом, Эдди свернул на трассу Forest Hill Road, далее двигаясь по наитию — там особо нигде не свернуть. До конца пути осталось только две пачки сигарет и пять пустых банок чёрного Monster.       Под указания Венома они прибыли к ограждённой забором территории — Спасательная станция U.S. Coast Guard Sector San Francisco, переоборудованная под нужды Фонда Жизни.       Эдди помнил, как сюда приезжал вместе с отцом. Пока Брок любовался закатом и строгостью местных обитателей, его дорогой отец в буквальном смысле грызся с ними. Особых моментов он не помнил, находясь в голове далеко-далеко не в пуще конфликта, но было что-то связано с воровством еды. Отец даже оставил отзыв на Google Maps, где подробно и безжалостно обосрал всех.       Оставив пикап в пятнадцати метрах от точки, Эдди вышел из салона. Веном предусмотрительно втянулся обратно в тело. Его встретила пара охранников, не позволяя подойти ближе, чем на пять метров.       Отсюда слишком хорошо видно их старую, когда-то основную точку. Огромная башня Фонда теперь казалась слишком тусклой по сравнению с яркими воспоминаниями об этом месте, куда хотел попасть каждый ребёнок. И Брок соврёт, если скажет, что сам не хотел туда. Взять интервью у такой личности, как Карлтон Дрейк. Кто знает, если бы его пустили, смог бы Эдди выяснить его планы? А если выяснить — то предотвратить?       — Имя и серийный номер группы, — потребовал широкоплечий седой мужик, представляющий собой смесь медведя и пчелы — всё время что-то жужжал под нос.       — Эдвард Аллан Брок. Серийный номер группы: три, один, три; два, четыре, восемь; три, один, семь; восемь, семь. Меня ожидают, — отчеканил Эдди механически, не выражая никаких эмоций, даже усталости. Это случилось автоматом — привыкший к такой нейтральности даже в самом пиздеце. Чему-то его всё-таки научила станция С3.       Эмоции всегда всё портят.       Вбив что-то в коммуникатор (своеобразный профильный планшет), охранник его пропустил, а второй повёл в нужную сторону. Его глаза цеплялись за всё тело Эдди, оценивая и сопоставляя что-то в голове. Эдвард намеренно его игнорировал, упрямо уставившись вперёд. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, что даже его самого испугало.       Он прибыл как раз вовремя. На этот день был назначен отлёт. В холле, куда его привели, находились другие группы — разумеется, далеко не в полном составе. Подойдя к худощавой, даже истощённой женщине, которая фиксировала прибывших, Брок вкратце поведал о ситуации, почему вернулся только он.       Она устало глянула на него, даже не стараясь проверять. Нахмурившись, Эдди ещё раз осмотрелся, особенно цепляясь за особо хрупких и порванных ребят.       Что-то произошло.       — Извините за лишнее беспокойство, — начал он, обращаясь к девушке. Та почти никак не отреагировала, даже глазами. — Люди всегда так возвращаются? В таком количестве?       — Нет, не всегда. Возможно, из-за этого даже отменят сегодняшний отлёт, — девушку словно прорвало. — Симбиоты и Синяки навалились, как из сранного улья. По всему штату фиксируются вспышки организованных атак, просят подмоги. А людей просто-напросто нет!       Девушка швырнула пару наскоро сшитых папок в сторону, и те приглушённо хлопнули, поражая своей плотностью.       — Через пару часов нам обещали доставить людей из С2, но толку от них? Они ничего не умеют и едва ли продержатся на поле боя хотя бы минуту. Просто мясо на съедение. Изверги… — закончив свою тираду, девушка отвернулась, вытирая глаза грязным платком.       Брок больше не стал её допытывать, отходя к свободным ящикам, а Веном озадаченно внутри уркнул.       В дальнем углу стоял кофейный автомат — оказалось, рабочий. На нём была старая вывеска:       «Любая порция кофе за 69 центов!»       Вокруг были также и гражданские: нефоры всяких сортов, молодежь, обычные работяги преимущественно зрелого возраста, а вот пожилых не имелось. Прищурившись к одной особе из первой перечисленной группы, Эдди усмехнулся. Надпись на куртке — «пизда».       Присев на импровизированное сидение, на его краю Брок заметил планшет — такой же коммуникатор, но уже с высветленной картинкой. Такое он видел впервые. У некоторых здесь были ровно такие же — они их листали, смахивали по экрану, словно книгу, то охая, то ахая.       Эдди поддался этому тоже, схватив гаджет. Его встретило изображение их спиральной галактики, которая методично двигалась, будто угасая.

«Несмотря на то, что природа тёмной энергии остаётся предметом споров среди учёных, согласно общепринятым представлениям, она обладает постоянной силой. Однако данные, собранные за три года работы спектроскопом DESI, подкрепляют другую гипотезу, предложенную в апреле прошлого года — что тёмная энергия, ответственная за ускоренное расширение Вселенной, за последние 4,5 млрд лет стала слабее. Если выводы подтвердятся, космологам, возможно, придётся пересмотреть «стандартную модель» развития Вселенной.»

      Эдди вглядывался в журнал, хмуря брови. Этот электронный аналог не вызывал у него восторга — как бы бумажный глянцевый, да даже газета со своим ароматом дешёвой бумаги и чернил для печати вызывали у него больше эмоций, чем эта подделка на чтиво.       Содержание также не блистало наличием радостной реакции. Эдди не мог похвастаться знанием космологии, чтобы точно оценить этот пиздец, а Веном никак это не прокомментировал. Он слишком часто молчит в последнее время, даже если опустить их конфликт.

***

      — Вы Эдвард Брок? — чужой голос вывел Эдди из дремы, вынуждая подскочить.       Перед ним стоял светловолосый паренёк с чересчур низким голосом. Его лицо было вытянутым, почти лошадиным, а глаза, как чёрные шарики, располагались не слишком привлекательно рядом друг с другом.       Дождавшись кивка Эдди, тот продолжил:       — Пройдите к заднему выходу. Необходима ваша помощь в зачистке территории.       Парень моментально удалился, не позволяя вставить ни одного вопроса. Поправляя неисправное оружие (скорее как ментальный оберег, чем настоящую защиту), Брок отправился к заданной точке.       Веном всё так же молчал, однако Эдди чётко ощущал его присутствие. Разговаривать не хотелось — обида съедала его, — но тревога за эти отношения была сильнее. Хотелось хотя бы эмоциональной реакции, хоть чего-то, что подтвердит его небезразличность к Эдди.       — Ссышь заговорить? — начал он, петляя по множеству коридоров. Они пустовали — видимо, остальных ровно так же сорвали с места.       Веном молчал секунду, прежде чем выдавить из себя едва слышно:       — Нет.       Нет.       Просто и понятно, вопросы все исчерпаны! Брок моментально пожалел, что поддался своей слабости и заговорил первым. Очередной проигрыш за ним.       Но как он мог не заговорить?! Как будто ему единственному не плевать на их отношения, на любовь между ними!       Ярость закипала с новой силой, пуще прежнего, чем когда конфликт только начинался.       — Конечно, нет! Кто бы сомневался! Пусть Эдди сам корячится, сам получает по шапке. Ох, да, я же забыл, что я варвар, который напал на вас. Уж извини, мозгов маловато, чтобы оценить ситуацию. Ты там не заскучал? Что ж, жаль. Потому что тебе, самому умному и справедливому, явно надоело слушать мой бубнёж! — его прорвало. Эдди выплёвывал желчь в каждом слове, не стесняясь коридоров и возможных свидетелей (хотя стоило бы).       Веном злобно выскользнул из тела, словно брезгливо, возникнув прямо перед его лицом. Его зубы особенно угрожающе блеснули, клацнули; Эдди застал этот момент, как челюсти симбиота стиснулись с необыкновенной силой.       — Я не называл тебя варваром. Не называл глупым. Не говорил, что скучно. Почему это происходит с тобой? — голос клинтарца, раньше казавшийся тёплым, безоговорочно мягким, теперь отражал холод, самые ушизаглушающие басы. Такой низкий тон пробрал тело, заставляя поёжиться от мурашек.       — Это со мной что происходит?! — пришлось перейти на крик, несмотря на саднящее горло. — Твоя сторона убивала нас и продолжит! Кто из нас хвастался выебистыми технологиями и разумностью? Так почему они так легко ответили на провокацию, а? Может, потому что им нужен этот ебучий камень с водой, кислородом и пара миллионов тупорылых рабов? А ты… считаешь их полностью невиновными.       — Эдди, в подобных конфликтах и в таких масштабах…       — Мне плевать, что там у вас как устроено! Они разрушили мой дом, лишили меня дела моей жизни, лишили абсолютно всего. Заставили меня убивать, заставили стать ебучим параноиком, заставили впустить в тело… — Эдди осекся, прикусив язык.       Последнее было сказано с исключительной злобой, чтобы лишь обидеть. И, чёрт возьми, он поклялся, что заметил в чужих глазах инородный блеск.       Он задел живое.       Слишком живое. И понял это почти в ту же секунду, но слова уже вылетели.       Веном замер.       Эдди замер.       Они перешли какую-то очень страшную черту, и, несмотря на обиду, Брок почувствовал себя самым страшным мерзавцем. Может, для Венома то, что Эдди за людей, ровно так же болезненно? А парень ещё задел эту тему…       Страх вдруг сковал плечи — правда, ненадолго, ведь пришлось тут же ловить симбиота за его чернильные щупы. Он едва ли не выскочил из тела, завидев брошенного кем-то кота, гоняющегося за белкой.       — Нет, стой-стой! Прости, нет, я не хотел говорить это, я не считаю так! — потребовались усилия, чтобы удержать обиженного и обозлённого клинтарца.       Веном швырял его в стены, прикреплял на потолок и отпускал, но Эдди не разнимал рук.       — Отпусти! Я забыл, что я в этом теле только гость. Отпусти немедленно, невоспитанный ребёнок!       Веном хотел выпалить что-то ещё, но Эдди поймал его, наматывая его тело на кулак и притягивая к себе.       Взгляды встретились.       Их губы слились в поцелуе, вызвав у Эдди ощущение электрического разряда.       Веном замер, как будто колебался, но затем выдохнул (что было, в общем-то, технически совсем невозможно), закрыл глаза, и его появившиеся когтистые лапы с силой вцепились в водолазку Эдди на груди.       Поцелуй стал страстным и глубоким. Брок едва успевал реагировать на напор Венома.       Это был шквал неконтролируемых ощущений. Тепло тела симбиота, преобразившегося по пояс, резко контрастировало с холодом металлического пола. Клинтарец торсом чувствовал, насколько парень был возбуждён. Руки симбиота скользнули под его форму, пальцы осторожно изучали горячую кожу.       Тело Брока отзывалось на эти прикосновения, дыхание сбивалось всё сильнее. Губы Эдди жадно переместились, оставляя влажные следы поцелуев выше скулы, осторожно обходя частокол зубов.       Веном потянул за высокий воротник, с усилием оттягивая тугую ткань от шеи и впиваясь зубами в слегка огрубевшую от натирания кожу.       Эдди откинул голову и закрыл глаза, упираясь затылком в пол, чувствуя, как собственное тело его подводит.       Быстрые укусы Венома тут же исчезали благодаря его регенерации; он целовал, кусал, лизал и снова кусал, сжимая горло Эдди.       Эдвард даже не осознавал, что способен чувствовать так много одновременно. Ему казалось, что тело буквально плавится под прикосновениями симбиота, что все его ремни с металлическими бляшками вот-вот сцепятся с его кожей.       Пальцы Эдди зарылись в мягкие щупы, будто опасаясь, что Веном может отпрянуть.       — Не останавливайся… чёрт, боже, — прошептал Эдди.       Веном, снова имитируя выдох, втянул Эдди обратно в поцелуй. Их языки сплелись, в каждом движении чувствовалась отчаянная страсть, возможность утешить самих себя.       Эдди тяжело дышал, его тело протестовало, но он не мог остановиться. Каждое прикосновение посылало искры по телу.       Симбиот тихо отстранился, смотря на человека слишком пристально, как ещё никогда не смотрел. Глаза сузились до мелких белых щёлок, почти ниток, прежде чем его второй чему-то кивнул в голове и провёл своим длинным языком по чужой щеке.       — Эдди, ты слишком громкий. Я не рискну здесь.       — Кто бы говорил, блять…       — Я бы говорил. Ты кричал. Я слышу, как в холл зашли люди… Они бы нас застали.       — Какие мы умные! Поможешь встать? После твоих «трюков» с потолком я не могу функционировать, как здоровый человек.       — Ты и до этого не «функционировал, как здоровый человек».       — Да заткнись уже…       Как бы то ни было, это можно считать их маленькой победой перед собой крупной ссорой.       Веном, осторожно придерживая чужие мышцы, помог прибрать себя в порядок и наконец-то выйти из здания на задний двор.       На него покосились недоверчиво, фыркнули и подбросили к его ногам старую помятую лопату. Эдди боязливо отшатнулся, вспоминая сцены из фильмов, когда такая лопата с лёгкостью отрубала ноги.       Пол был загромождён ужасающим количеством человеческих останков. Разбросанные повсюду, они представляли собой картину невообразимого насилия и смерти.       Кровавые головы, искажённые гримасами агонии и ужаса, лежали среди других частей тел. Отрубленные кисти рук, местами содранные до костей, демонстрировали пожелтевшие от времени кости. Икры и голени с разорванными сухожилиями и зияющими ранами были перемешаны с внутренними органами.       В этой мерзкой, гниющей массе можно было различить отдельные части: пищевод, извивающиеся по полу кишки, подгнивающую, темнеющую печень. Кровавые грудины, разорванные диафрагмы и грубо вырванные из гортани хрящи трахеи лежали среди прочего. На некоторых из обрубков трахеи даже были видны разветвления бронхов.       Воздух был тяжёлым от запаха крови и разложения.       Вдохнув поглубже, задерживая дыхание (что не сильно, в общем-то, помогало), Эдди вооружился лопатой и воткнул лопасть в первую кучу. Послышался треск, затем хруст мелких слабых костей. Лопата поднималась с усилием, и это месиво брезгливо откидывалось в мешок для мусора.       У него появился своеобразный иммунитет к подобному зрелищу? Или Веном снова притупил его мозг на этой почве, зная, что парень сойдёт с ума?