Глава двадцать три. Услужливо придержать дверь
3 мая 2025 г., 09:04
Космос есть внутри нас, мы сделаны из звёздного вещества, мы — это способ, которым Космос познаёт себя.
Девятый месяц. Вторая неделя.
Вступив обратно на станцию, Эдди не проронил ни слова. Вернулись не все — даже далеко не половина. Первым делом, оказавшись в относительной безопасности, Брок стал искать глазами Тину. Перед ним мелькнули Нина и Алекс: парень лишился ноги и передвигался исключительно с помощью Нины, а её лицо было всё в засохшей крови — щека ободрана, сгоревшие обугленные волосы, болтающаяся, словно на нитке, рука. Взгляд наконец-то зацепился за знакомую макушку, и парень тут же помчался к ней. Тина выглядела лучше, но не настолько, чтобы сказать, что она прохлаждалась: налитые кровью глаза из-за лопнувших капилляров, синяк на скуле, фингал под глазом, ушибленное плечо и вывихнутый локоть — последствия трюков на деккорате. Подхватив подругу за целую руку, он помог ей дойти до медпункта, однако это едва ли спасло ситуацию — здесь была огромная очередь из полуживых людей. Ему лечение не требовалось, но он остался, чтобы не заставлять Тину погружаться в собственные мысли; знал, что она не любит тишину, всегда заполняет себя чем—то: то разговорами, то музыкой, даже самоисполненной, то работой. Тишина для неё сродни ножа в спину от себя же самой. Так они простояли час, пока приняли бы всех. Брок тактично остался снаружи, пока осматривали подругу и выдавали мази. Лишь под конец его попросили войти, чтобы подержать Тину. Та посмотрела на него испуганно, но Эдди хватило сил лишь кивнуть ей и, проскользнув сзади, схватить её в захват: обхватив руки под плечами, утянув их назад и упираясь кулаками в её затылок. Тина мгновенно начала дёргаться, пытаться выбраться, но обессиленная она даже не могла сбросить его. Это было нужно для вправления локтевого сустава. Сбивая жидкость в шприце (взгляд упал на колбочку с надписью «лидокаин»), любезный врач обколол им почти всё предплечье. Очевидно, мало приятного. Затем за руку потянули, вытягивая. Тина уже выглядела так, словно приняла слишком большую дозу мета: глаза блуждали по кабинету, полузакрытые веки, неясные постанывания. — Держи её крепче, — сквозь зубы процедил травматолог, упираясь ладонью в вспотевший локоть пациента. Юный ассистент, лет едва ли шестнадцати на вид, налег всем весом на плечо, сухожилия на его предплечьях напряглись, как тросы. Раздался глухой щелчок — и деформированный сустав сдвинулся, обретая привычные очертания. — Всё, — выдохнул врач, проверяя пульс на запястье. — Теперь рентген и гипс. Всё это заняло ещё час, прежде чем их отпустили в комнаты и мыться. В связи с травмами подруги последнее тоже легло на плечи Эда. — Я воопше... не чувствую... э, руку. Она прям деревянная! — Ну, не тряси ей. Не хватало после окончания приёма снова там показаться, потому что ты ещё раз что—то с локтем сделала. Давай, залезай в душ. — Я не буду при тебе мыться. — Я только грязь с тебя смою. Думаешь, мне по кайфу смотреть на полусознательных голых девушек? — Сто процентов у тебя в комнате есть с ними фотки, когда они отвлеклись и потеряли бдительность. — А ещё у меня есть двадцать два гига порнухи с этими бедными девушками и последующей расправой. — Ой, фу... покажи. Тина явно просияла, позволяя себя отмыть. Наклонившись над душем, она повисла на бортике, чуть ли не засыпая. В этот раз Эдди и правда воспользовался чужой потерей бдительности, но лишь для того, чтобы без брыканий помыть голову и вычесать запёкшуюся кровь. Расчёска заполнилась выпавшими тёмными волосами, окрашенными на кончиках в блонд. Их Брок не без брезгливости выбросил в мусорку. Любые прикосновения к выпавшим волосам, будь то свои или чужие, вызывали у него дикий сенсорный перегруз: кожа покрывалась мурашками, а тело дёргалось. Раздражение росло. Остальную часть Тины пришлось лишь обтереть мокрыми руками да губкой, ведь мочить гипс ни в коем случае нельзя. После того как подруга оказалась в своей постели, Брок позволил себе уйти и заняться собственной гигиеной.***
В отличие от уровня С2 здесь было явно меньше бумажной волокиты, хотя по сути должно быть наоборот. Эдди оставили в холле помогать охранникам загружать кулеры с водой. Парочка людей заболела, так что многие помогали в каком—то смысле следить за порядком: менять в кулерах воду, сторожить двери и проходы. Такое доверие поражало, но, задумавшись об этом, Брок осознал, что и не стал бы сбегать. К прибытию на этот уровень людей значительно перешивают, меняют их сознание, включают на мгновенное и безоговорочное подчинение. И как бы Эдди того ни стыдился, он чаще всего был готов слепо подчиниться, лишь бы лишний раз не брать ответственность, отдохнуть от бесконечных судьбоносных выборов. Схватили одного парня... Стражи прижали его к полу: и голову за волосы, и руки, и ноги — у него не было шанса даже пошевелиться, лишь крикнуть кому-то: «Беги!» С края двинулась вперёд девушка, выбегая из зала, казалось бы, со скоростью света. Один страж кинулся за ней. Стоп. Листы бумаги опрокинулись, закрывая обзор. Это уже было. Было так давно, что Брок пропустил мимо ушей кряхтение тех ребят. Когда он только очутился на станции С2, когда впервые записался на занятия к Фобу. Дезертиры. Взглянув на сорвавшихся с места людей, которых прижали к полу и прописали пару раз по голове, Брок нахмурился. Их внешность въелась ему в сознание, потому эти показались ему совершенно незнакомыми. Он должен был бы их спасти. Схватить стражей за жилеты да откинуть — с силой Венома вполне можно было справиться сразу с двоими. Да только тело не пошевелилось. Даже отойти. — Брок, открой дверь! — рявкнул мужчина, державший особенно сильно дёргающегося парня. Всё стало как в замедленной съёмке. Вот Эдди делает шаг, вот второй. Тянется за рукоять и открывает, почтительно придерживая. — Спасибо. Заплаканная девушка взглянула на него, словно не веря. Она смотрела с укором. Её он вспомнил, как только вгляделся в лицо. Видел в бисерной комнате, видел на своей первой вылазке. Она болтала с синяком, накручивая на палец прядь волос — её вид кричал о влечении к цэрулеумцу, а тот лишь смущённо похихикивал, сжимая колени. Почему-то мир на секунду вспыхнул яркой искрой. На месте этих бедолаг оказались они: он и Тина. Он бы тоже брыкался, даже кусался, а Тина бы точно не плакала... если бы только какой-то их знакомый не открыл бы услужливо дверь для их мучителей. Мысль прорезала сознание, и Эдди поспешно обернулся. Сзади него, в десяти метрах, стоял Алекс. Его лицо было сморщено гримасой отвращения, ладони плотно сжаты в кулаки. «Если бы только какой-то их знакомый не открыл бы услужливо дверь для их мучителей...»***
— Ребят, пиздец, — зайдя в бисерную комнату и плотно закрыв за собой дверь, Эдди произнёс достаточно громко, чтобы привлечь внимание, а продолжил вполголоса. На него тут же устремились десятки глаз. — Наших отлавливают пачками. То тут, то там. Пока шёл сюда, застал троих. Виду не подал, но лучше бы нам собираться как можно скорее. Все тут же всполошились, собирая все компрометирующие вещи. Глаза профессора были особенно тревожны. — Кто-то сдал нас? — спросил кто—то Брока, но Эдди не смог разобрать, кто именно. — Скорее списки. Вы вели какую-то смету? Не знаю, может просто записывали имена? Если они поймали кого-то, у кого был этот список, и обнаружили его, то всем нам жопа, как бы мы ни собирались. — Дальний зуб заныл, свидетельствуя о перенапряжении челюсти. Пришлось заставить себя расслабить лицо. Оказалось, говорившим был профессор. Веном неуютно высунулся, укладываясь нежно на плечо. Мужчина успокаивающе его погладил. Это был второй человек, как сказал Веном, от чьих прикосновений его не тошнит. — Список вёл Стен. Однако его никто не забирал и не допрашивал, только вот... Эй, Стен. — мужчина окликнул проходящего мимо парня. — Ты кому-то доверял записи? О назначении вылазок, припасов, может, людей? — Э-э-э... Да, Стивену. Правда, он ещё не вернулся со вчера, должен был мне отдать... Не смотрите так на меня! У меня была проверка комнаты, меня бы пришили тут же! Всё стало ясно и прозрачно. У них есть на руках целый список всех, кто принимал хоть какое-то участие. Спина покрылась мурашками, а руки сжались. Алекс получил звание коммуникационного офицера вместе с Ниной. Они должны были знать об этих новостях. Поэтому он так смотрел. Он видел список и реакцию Эдди. Девушку схватили за волосы, привязали их к высокой балке, чтобы та не могла опустить головы. Руки и ноги её были связаны сзади единым узлом. К губам поднесли толстую металлическую пластину, заставляя укусить, прижаться ртом — её верхние зубы ровным рядом стояли на «постельной» части пластины. И тут, словно затишье перед бурей, ей зачитывают приговор. Будто кому—то из них есть дело до этого — ведь не было никакого суда или чего—то подобного! После завершения речи... По её голове проходит удар. Картинка замылилась от накатившихся слёз: её зубы кровавыми осколками валялись рядом, нижняя челюсть безвольно отвисла, а сама девушка нещадно орала сквозь пластину. Снова удар. Её рот был кроваво пуст. Глаза выпучились, намереваясь выпасть. И, чёрт возьми, Эдди буквально видел тот самый момент, когда правый глаз всё-таки вылез из орбиты. Этот момент обрезали. Парня ждало то же самое, а вот их всё равно заставили смотреть и его казнь. Картинка казни вставала перед глазами всё красочнее, грудь сжалась, а сердце заболело. Казалось, его ноги приросли к полу. Их лица менялись. На месте этих бедолаг оказались они: он и Тина. Он бы тоже брыкался, даже кусался, а Тина бы точно не плакала... если бы только какой-то их знакомый не открыл бы услужливо дверь для их мучителей. Тина бы точно плакала, когда бы её волосы намотали на шест и оторвали вместе со скальпом. Эдди бы точно брыкался, когда бы его заставили обхватить пластину зубами, когда бы нанесли первый удар. До вылазки основного отряда оставалось ещё семнадцать минут. Пришлось сделать несколько мелких жертв — в виде смертей товарищей и цэрулеумцев — чтобы сбежать. К сожалению, не все тогда находились в бисерной комнате. Многих уже уничтожили.
