Волкомания. Одолеть песок

Проснулась принцесса раньше обычного, будто её разбудила неведомая сила. Отдёрнув балдахин, она вскочила с кровати и выглянула в окно. Солнце ещё не успело выйти из-за горизонта, в отличие от непослушных лучей, вытянувшихся на четверть неба. Внизу мелькали разносимые ветром над цветочным садом листья, вдали колыхались верхушки деревьев Губернаторского парка. Всё вокруг дышало спокойствием и гармонией, и отчего-то этим безмятежным утром Диане захотелось петь. Она затянула собственную песенку, сочиняя слова на ходу. «Солнца рассвет, дай мне ответ…» – где-то девочка находила подходящую рифму, где-то совершенно её теряла. Послышался стук в дверь. Диана затихла и под продолжившийся грохот подошла к выходу. Щёлкнув по панели, она распахнула створки и увидела Кэнона с занесённой рукой. Позади него стоял волк с алым платком на шее и солдатскими наплечниками. – Если ты дежуришь у моей двери, то передай начальству, что дежуришь ужасно, – сказала Белому Клыку принцесса, указывая на Кэнона. – Противозаконного ничего не совершается, к тому же у него есть разрешение здесь находиться. Ты же сама его выдала. – Доброе утро, – решил улыбнуться мужчина и, оставив открывшуюся дверь в покое, посмотрел на одежду девочки: – Надеюсь, это не пижама, а какой-нибудь странный наряд из дворца. Жду не дождусь встречи с Агелой. – Я заметила, – сказала Диана и щёлкнула пальцами. Вместо пижамы тут же появилось шитое серебром платье, которое так и переливалось на свету. Вместе с гостем девочка отправилась на завтрак. Роза уже давно хлопотала у плиты. Ароматы свежеиспечённого хлеба, пряных трав и чего-то сладкого витали в воздухе, перемешиваясь друг с другом. На стол плавно летели тарелки и ложки, будто их несли невидимые руки и аккуратно раскладывали по своим местам. Мало кто знал, что кухарка умела немного колдовать. «Ничтожные заклинания, скрашивающие быт», – как выражалась она, скромно пожимая плечами. – Уже проснулись? – засияла Роза, точно «счастливая мандаринка». Обычно она успевала подготовить завтрак до того, как приходила Диана. – Да, принцесса, конечно, долго не хотела вставать, но мне удалось её разбудить, – подмигнув, сказал Кэнон. – Ох, и как же я раньше справлялась без такого «будильника»? – проворчала девочка. Она присела за стол напротив Кэнона, подпёрла щёку рукой и внимательно уставилась в его изумрудные глаза. Подумать только, ещё вчера эти же самые глаза смотрели на неё из чужого обличья. – Какая у тебя фамилия? Я забыла, – внезапно сказала Диана. – Джаррус. – Хорошо, Джаррус. Не спросила тебя вчера, спрошу сегодня – кто тебя заколдовал? Кэнон пожал плечами: – По всей видимости, колдун. – То есть он тебе не был знаком? – Нет, не был. Он вломился ко мне в квартиру, украл одну ценную вещь, а когда я погнался за ним – бросил в меня какой-то порошок. – Страх-то какой! – ужаснулась Роза. – Вот времена! В собственной квартире не чувствуешь себя в безопасности! Между тем до ушей донеслись утренние новости головизора, где двое ведущих, панда в пиджаке и газель с гнездом на голове, объявляли об очередном происшествии: «...В городе за последнюю неделю пропали пятеро жителей. Об этом сообщили в Министерстве внутренних дел. По данным ведомства, все пропавшие были так или иначе связаны с инженерной сферой. В настоящее время милиция устанавливает обстоятельства исчезновений и проверяет возможные версии». – Ай-Ди, выключись! – сказала Диана, и техника послушно прервала трансляцию. Роза только больше распереживалась: – Что, если Мастера тоже похитили? Он же инженер-механик! – И как бы похитители это узнали? Не идёт же он с криками на всю улицу «народ, я инженер!» – А Белый Клык обмолвился, что его сынишка, Чарли, кое-что ему рассказал. А рассказал Чарли, что видел, как Мастера увела в портал какая-то «страшная тётя». Да и, пускай, Мастер не кричит, что он инженер, но на форумы-то ездит! – Эвона как... Ладно, разберёмся с этим, – сказала Диана и включила комро-браслет. – Создай новое сообщение на номер Ютты. – Девочка дождалась, когда устройство примется записывать: – Привет, Ютта. Вот тебе ответственное задание: найди Мастера. Мне и Розе нужно знать, куда он запропастился. Конец сообщения. Позавтракав, Диана и Кэнон поднялись к залу уроков магии. Некоторое время мужчина отмерял шагами коридор, пока Диана за дверями говорила с прибывшей Агелой. Вскоре подошёл Эзра и принялся ждать встречи рядом с учителем. Наконец, дверь скрипнула, створки с шумом разъехались в стороны. Диана вышла и жестами пригласила в зал, после чего Кэнон уверенным, а Эзра робким шагом прошли к Агеле. «Здравствуйте…» – расслышала Диана наставницу, прежде чем вход закрылся. Сама девочка присела на скамью и уставилась в пол. Время как будто струилось сквозь пальцы, убегало вперёд неведомо куда. С соседних залов звучали тихие отголоски эха переговаривавшихся слуг. В конце коридора слабо виднелся проблеск света, пропущенного через витраж оконца. Туда подошла молоденькая служанка и запустила небольших роботов-мойщиков протереть стёкла. Смешные устройства, напоминавшие большие таблетки, сразу же принялись за дело. От нечего делать, Диана стала их рассматривать. Интересно, роботы-мойщики могут обладать искусственным интеллектом, как андроиды? Вдруг какой-нибудь злой учёный, решив захватить мир, встроил в них что-то вроде сознания? Почему бы и нет? Вот моют эти малыши стёкла, а сами что-нибудь замышляют. Никто их ни в чём не заподозрит. Удобно. Снимая роботов, служанка случайно опрокинула с подоконника вазу. Фарфор, сопровождаемый звоном битого стекла, разлетелся по холодной плитке в стороны. Лицо служанки переполнилось испугом и смятением, как если бы она совершила преступление. Диана к ней приблизилась. – Прости, принцесса, не уследила, руки кривые… – залепетала служанка. Наверное, будь здесь Ютта или Ганс, она бы и вовсе лишилась дара речи. Решив помочь, Диана подняла ладони. Сверкнули искры, нечто вязкое, голубого цвета заструилось в воздухе и соединило куски фарфора. Ваза вернулась на подоконник, точно её никто и не разбивал. – Спасибо. – Служанка тише серой мышки поклонилась, а Диана с едва заметной улыбкой вернулась к скамье. Когда Агела, Кэнон и Эзра закончили разговор, при выходе лошадь пообещала: – Я обязательно вам помогу, но не рассчитывайте на очень многое. Оба человека вышли с одухотворёнными лицами, точно увидели Счастливого Пса воплоти. И как у Агелы получается так располагать к себе других? Может, она их гипнотизирует? Поёт какие-нибудь песни сирен? Пока не начались занятия, Диана попыталась выяснить, о чём вёлся разговор. Агела сразу дала понять, что ничего не намерена обсуждать – уж если её просили, то она хранила тайны как следует. Это вам не Роза с её сплетнями! Третий этап продолжался. Девочка почти надрывала голос. Когда Агела просила разучивать обычные волкоманские песни, Диана вроде как справлялась, но в работе с текстами рун оставалось только печально вздыхать. Не понимая местами письмена магических каракулей, принцесса пела невпопад. Такая учёба могла являться только в кошмарных снах. А Диане, ведь, как-то и приснилось, что она стоит посреди огромного зала с высокими стеллажами, уставленными старинными фолиантами. Она пытается петь, но звуки, вырывающиеся из её горла, превращаются в непонятный, бессмысленный шум. Руны на страницах книг оживают и начинают кружиться рядом с ней, пытаясь то ли ткнуться в неё, то ли, если такое возможно, укусить… – Диана, – всё время твердила Агела, напоминая Меранта, – нужно петь от души, вкладывать чувство в слова, нести в них информацию. При пении сирены передавали эту информацию морякам, и они подчинялись, потому что песня не вписывалась в их обычную картину мира. «Всё, что я сейчас чувствую – это злость», – мысленно проворчала девочка. Она никак толком не могла понять, что Агела от неё хочет. Какую такую информацию нужно нести? После урока, когда наставница исчезла в открывшемся портале, Диана поплелась на небольшой отдых перед надвигавшимися историей и математикой. К ней тут же подскочил белобрысый человек в квадратных очках и медицинском халате, в широком кармане которого торчал планшет. – Принцесса Диана, я прошу о переводе в Королевскую больницу. – Он слегка картавил, что, впрочем, ничуть не мешало ему вставлять в каждое предложение слова с буквой «р». – Чтобы там все сошли с ума? – промямлила Диана врачу. – Чтобы я не сошёл с ума: уже который месяц прошу! – И как? Получается? – Как же! Получается! Как жизнь у беззубого крокодила получается! – тут он с подозрением прищурился. – Давно ли, принцесса, тебя научили издеваться над окружающими? Хочу увидеть того, кто посвятил тебя в эту изощрённую, полную сюрпризов науку. – Правда, хочешь увидеть? Тогда подойди вплотную к зеркалу. – О! Мои старания принесли свои плоды. – И всё-таки я не понимаю, Онджи. Отчего тебе не нравится во дворце? – со вздохом спросила Диана. Врач, конечно же, нашёл самый подходящий момент для разговора, вот другого никак не удалось найти… – Чё тут непонятного-то? Там перспективы, понимаешь ли. Перспективы… Диана едва сдержалась, чтобы не цокнуть. С каких пор его волнует карьера? – Ну, хорошо, – сказала девочка. – А на кого ты оставишь Левси? Кто будет работать вместо тебя? – Один мой знакомый намерен устроиться во дворец, вот он и побудет у руля. Левси найдёт с ним общий язык. Этот искатель дружбы всегда что-нибудь да находит. Так ты одобришь разрешение о переводе? – Попроси Ютту. – Я вам не мальчик на побегушках, чтобы носится из стороны в сторону как заводная игрушка. Дай вам волю, ещё и жонглировать заставите! – Медикаментами? Врач яростно на неё зыркнул: – Пациентами, блин! У ассис Ютты я уже был, и она послала меня к тебе. – Не послала, а отправила. Научись уже выражаться – всё-таки мы во дворце. Где документы? Тот живо достал из кармана планшет и протянул его принцессе. Лучше бы так быстро он реагировал на просьбы. – Ладно, Шон с тобой, – фыркнула Диана и отсканировала достанный из комро-браслета чип. – Доволен? Выражение физиономии вечно недовольного врача сразу прояснилось, и даже сгладилась пара морщинок. Он крепко обнял принцессу, на что та с раздражением отстранилась, и прошёл дальше в коридоры. «Не дворец, а дурдом», – вздохнула Диана. И в какой-то мере была права.

***

В середине дня на Мевкосской улице, где высокие, словно великаны, коммерческие здания выстроились в ряд и отражали яркий солнечный свет, кипела жизнь. Бесконечный поток транспорта создавал гул, сливаясь с голосами спешащих прохожих. В одном из закоулков царило подобие тишины, будто звуки с улицы приглушались неведомой силой. Трое людей, явно выделяющиеся на фоне монолитных стен, что-то здесь выискивали. Одна из них, белолицая девушка с фиолетовыми кудрями, изучала место происшествия. Её глаза, яркие и сосредоточенные, скользили по земле, словно пытаясь прочесть историю, написанную невидимыми чернилами. Рядом с ней стоял крепкий смуглый мужчина со скрещенными руками на груди и неотрывно следил за каждым её движением. Чуть поодаль, с натянутым на голову капюшоном, опирался о стену парнишка. – Вы бы ещё позже попросили о помощи, – иронично заметила Агела. Кэнон виновато потупил взгляд. – Разве ничего сделать нельзя? – с надеждой спросил Эзра. – У нас не было возможности обратиться раньше хотя бы потому, что мы до вчерашнего дня не знали, что именно ты обучаешь принцессу Диану. Агела долго над чем-то размышляла. – Есть один рисковый вариант, но он нарушает личные границы, – наконец сказала она. – И что же это? – спросил Эзра. – Заклинание Коллигиар-Мемориан. Оно используется для доступа к чужому сознанию. Я бы могла просмотреть воспоминания Кэнона о той ночи, вдруг бы это помогло. – В таком случае, вперёд, – сказал Кэнон. – Ты уверен? – Если ничего другого не остаётся, то да. Агела предупредила о последствиях, после чего подскочила и приложила ладонь голубой руки к его лбу. «Просто, сосредоточься. Никаких лишних мыслей. Мне не нужно знать твои грёзы и сновидения», – раздался голос в голове Кэнона. Какой-то далёкий, приглушённый. В тот же момент перед глазами обоих пронеслась тихая тёмная ночь, удирающий в плаще тигр, разнесённая ветром золотистая пыльца и постыдное превращение в собаку. Проникновение в чужое сознание – искусство, требующее максимальной концентрации и подготовки. Никогда нельзя быть уверенным в том, что всё пройдёт гладко и легко. И никогда нельзя быть уверенным в том, что существо, в чей разум ты вторгся, не запаникует. Особенно, если это существо пережило страшные события и притом не поднаторело к сдерживанию посторонних мыслей. Агела встречала случаи, когда её некоторые пускали в голову, а потом невольно думали о том, что хотелось бы скрыть. И так как они не обучались противостоянию Коллигиар-Мемориан, то сами же открывали свои тайны. Устройство мозга странное, но что поделать? Мелькнул павший Орден, промчалась война клонов с криками солдат. «Не отвлекайся на постороннее, сосредоточься на конкретном дне». Пролетели кадры того, как подросток в светлой тунике держал синий световой меч, как видел убийство собственного учителя, как удирал от обезумевших, бывших соратниками клонов. «Кэнон…» Прямо на руках мужчины умирала девушка из расы тви’леков. И звали его тогда вовсе не Кэнон Джаррус... Всё пронеслось в мгновение ока. Слишком быстро, чтобы сразу остановиться. Агела отдёрнула руку, а Кэнон, сопровождаемый изумлённым взглядом Эзры, испуганно от неё отскочил. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было настолько частым и прерывистым, словно он пробежал марафон через всю пустыню. Широко раскрытые глаза выражали смесь страха и растерянности. Лицо Агелы оставалось бесстрастным, как маска, вырезанная из холодного мрамора, однако в сердце закралась досада. Признаться, она не ожидала ничего подобного. Существа, к которым относился Кэнон (а перед расследованием ему пришлось признаться, кто он такой), славились своей способностью держать контроль над разумом. Она не взяла в учёт, что мужчина мог растерять свои навыки. По сему, жаловаться на него – всё равно, что жаловаться на разучившегося высоко прыгать мустанга. – Прости, я узнала то, чего не следовало знать, – извинилась Агела. – Ничего, ты предупреждала о последствиях, – промямлил Кэнон. Агела сжала кулачок, а когда его раскрыла – в воздух вылетела пыльца и замерла в закоулке в трёхмерном изображении, похожем на голограмму. Из воспроизведённых воспоминаний мужчины стало видно его самого, дымку вражеской магии и тигра с искажённой от злобы мордой. Кэнон со странной отрешённостью во взгляде поравнялся со своей отдающей синевой копией. Эзра непонимающе на него уставился. Агела внимательно осматривала проекцию и изучала странное пятно на плаще тигра, напоминающее какую-то эмблему. Что-то бормоча себе под нос, она взглянула вниз, где обнаружила небольшую вещицу, сливавшуюся с землёй. Вскоре в руках оказалась старая металлическая пластинка размером с монетку, на которой были выцарапаны странные витиеватые символы. – Похоже, я сорвал это, когда ухватился за плащ, – предположил Кэнон, заметив находку феи. – Вероятно, наш тигр прямиком из пустыни, – заключила Агела. – Посмотрите на метку – эти символы означают пески и замок среди них. К тому же, судя по характеру распыления пыльцы, – она указала на проекцию, – в тебя, Кэнон, бросили Зыбучий Люпин. Думаю, не сложно догадаться, где чаще всего пользуются такой пыльцой. – В пустыне, – озвучил Кэнон. – Ты и твой друг-аморф, раньше не встречали этого тигра? – Аморф? Но как? – изумился парень. – Ты узнала это через Колли... то есть, Мем... – Коллигиар-Мемориан? – Именно. Ты узнала через заклинание, да? – Просто предположила: ты за всё время раз пятнадцать натянул на себя этот несчастный капюшон и очень щепетильно отнёсся к высунувшимся волосам. – Ого… – только и молвил Эзра. – Странно, что принцесса до сих пор не догадалась. Мы изучали аморфов ещё в позапрошлом году, – сказала Агела. – Ты ведь никому не скажешь, кто я? Мне бы не хотелось об этом распространяться. – Не скажу. А теперь, жду ответа на вопрос. – Лично я вижу его впервые, – ответил Кэнон, оглядывая фигуру тигра.

***

По возвращению во дворец Эзра пошёл к Сабине. Что же касательно Кэнона, то он отправился в комнату, которую ему выделили. Мягко выражаясь, он чувствовал себя паршиво. Ему залезли в голову, переворошили все мысли, раскрыли незажившие раны. Перед глазами, как в киноплёнке, до сих пор мелькали сцены из прошлого: лица близких, измученные или напуганные, их крики и последние слова. Всех их давно нет. Каждое воспоминание, как нож вонзалось в его сознание, возвращая прежнюю пожиравшую изнутри боль, которую он все эти годы глушил таблетками. Кэнон был уже на пороге, как его окликнули. Он раздражённо обернулся и увидел спешащую в прекрасном настроении Диану. – Как съездили? – улыбнулась девочка и, даже не думая спросить разрешения, заскочила за дверь. Впрочем, зачем ей спрашивать разрешения в собственном доме? – Никак, – буркнул Кэнон. Он старался скрыть своё раздражение. Получалось так себе. Но Диана, будучи настолько же внимательная, как заигравшийся с клубком котёнок, ничего не замечала. Не поняла она и того, что Кэнон хотел побыть в одиночестве (правда, намёки не относились к его сильным сторонам). – Почему? Что-то случилось? – принялась донимать расспросами Диана. – Нет. – Тогда почему «никак»? – Не важно. – Разве? Кэнон со злостью вздохнул. – Принцесса, я не хочу об этом говорить, – он попытался проглотить достанные из кармана таблетки, но они так скакали в руках, что все до единой просыпались на пол. – Зануда! Неужели так сложно сказать, всё ли в порядке? Иногда девочка была до крайней степени приставучая и порой не знала, где найти нужную грань, чтобы остановиться. – Отстань, пожалуйста, – сквозь зубы процедил Кэнон. – Ты не наглей. Что значит, отстань? – То и значит. И вовсе я не наглею: каждый человек имеет право на личное пространство. – Ещё как наглеешь! И личное пространство здесь ни при чём. Тут Кэнон не выдержал и вспыхнул, как бенгальская свеча: – Тебя во дворце совершенно не учат тактичности? Разве принцесса не должна иметь хоть какую-нибудь там корректность или внимательность? Может, ты не знала, но суясь не в своё дело, ты показываешь наивысшую степень невоспитанности! Диана не сразу нашлась, что ответить. Её брови улетели на самый лоб, а расширенные глаза уставились на Кэнона так, словно он снова превратился в собаку. Да кем он себя возомнил? Или он сошёл с ума? Девочка всего лишь поинтересовалась о поездке, а он набрасывается на неё, как озлобленный зверь. – Кто бы говорил о воспитанности! – воскликнула Диана. – Во-первых, ты сам некорректный, невнимательный человек, да к тому же грубый, наглый и… и… циничный! Вот! – Циничный? Ты хоть в курсе значения этого слова? – Разумеется! Это означает… эм… Да что я перед тобой отчитываюсь? Во-вторых, ты говоришь на повышенном тоне с королевской особой и смеешь ей хамить! – Ты бы ещё себя, для пущей важности, волкоманской героиней назвала… – Вот и назову! – прервала она. – …во что, кстати, с трудом верится. Как ребёнок способен повести за собой армию восстания против Кайгрумов? Да они бы тебя одним пальцем раздавили! О том, как принцесса с повстанцами «Жар-птицы» свергла жестоких и могучих тёмных волшебников, складывались легенды. На тот момент ей было всего десять, и появилась она на континенте из ниоткуда. Вся её история до сих пор оставалась сплошной загадкой. Никто до конца не знал, кто такая принцесса Диана. Лицо девочки резко переменилось, и не будь Кэнон настолько распалён, то, возможно, испугался бы её. В порывах горячности он едва ли осознавал, что творит. На других островах и континентах, посмей он так разговаривать с принцессой, с ним бы не церемонились и сразу бы вздёрнули. Девочка побледнела, задрожала от злости, а её голос как будто надломился. – Пошёл ты ко всем чертям! – прошипела она. Её пальцы дрогнули, и плечи Кэнона внезапно загорелись лиловым огоньком. Языки пламени весело принялись танцевать, плетя причудливую вязь. Кэнон с необычайно холодным спокойствием (похоже, его не впечатлило, что его подожгли) попытался смахнуть призрачный огонь. Ничего не вышло. – Отлично, непременно уберусь! – раздосадовано крикнул он, размашисто развёл руками в неловком поклоне и выскочил за дверь, ударив по панели с кнопками. Дверь мягко закрылась. Сразу же за тем в комнате раздался грохот. Может, Диана запустила вслед что-то тяжёлое, а может, высвободился магический импульс. Во всяком случае, это останется известно лишь ей одной.

***

Вечерело. Разбитый у дворца парк постепенно погружался во тьму. Дул слабый ветер, качалась пожухлая трава. Шелестели листья клёнов, дубов, изящных ив, они что-то шептали на ухо и напоминали звенящие голоса крохотных феечек. Эзра сдёрнул капюшон и плёлся среди деревьев рядом с Сабиной. Она с улыбкой посматривала на него и будто что-то собиралась спросить, но отчего-то не решалась – поворачивалась, открывала рот, а звука не издавала и, как бы извиняясь, снова улыбалась. Это не было похоже на поведение обычной, самоуверенной и прямой Сабины. – Как у вас с Кэноном дела? – наконец завела она разговор. – Удалось решить вашу проблему? – Не-а, – парень немного наморщился, и сложилось впечатление, что ситуация никоим образом его не беспокоит. – Мы пытались найти хоть какие-нибудь улики, но обнаружили только один несчастный значок. Поздновато мы, конечно, обратились к Агеле – почти всё развеялось, не осталось ни одной крупицы магии. Есть предположение, что напавший колдун – выходец из пустыни. – Не густо... Но для начала неплохо. – Агела обещала наведаться в пустыню, прошерстить знакомых магов. Вряд ли это что-то даст. – Стоит надеяться. – Сабина ободряюще хлопнула Эзру по плечу и задумалась. – Вы не останетесь во дворце? – Скорее всего, нет. Да ты и сама говорила, что это неудачная затея… Кэнон думает остановиться в Дитро, снять квартиру. До этого мы жили в пригороде. Будем справляться о ситуации у Агелы, и заодно сами попробуем что-нибудь нарыть. Внезапно со спины раздался шум шагов, и волосы Эзры налились изумрудом. Сабина тряхнула его, чтобы он пришёл в себя, но пугаться не стоило – это был Кэнон. Горящий Кэнон. – Эзра, я тебя везде ищу. Идём, нам пора. Зазвонил передатчик. Сабина, озадачено смотря на плечи Кэнона, нажала на комро-браслет, достала выдвинувшийся наушник, который нацепила на себя, и ответила: – На связи? Да, я звонила… – Кэнон, что это? – удивлённо спросил Эзра, указывая на танец лилового огонька. Компания уходила из парка. – Не важно. – Гм… – протянул он, поняв, что не вдаваться в подробности будет лучшим решением. – Слушай, может, останемся? – И речи идти не может, – отрезал Кэнон. Парень так просто сдаваться не хотел: – Мы могли бы чаще видеть Агелу. Сабин сказала, что она каждый день перемещается в Дитровский дворец. К тому же принцесса разрешила… – Принцесса Диана – глупая, малолетняя девчонка, – сверкнув глазами, прорычал Кэнон. Эзре вдруг стало ясно, каким образом появился лиловый огонёк. – К тому же она состоит в правительстве, и мы оба прекрасно понимаем, как там относятся к нам подобным. Я подозреваю, им не составит труда по первому же поводу бросить нас за решётку. Сабина отчего-то вздрогнула и испуганно уставилась на друзей. – Саб, что-то не так? – тихо спросил Эзра. Она вынула из уха передатчик, вставила его обратно в браслет и дала команду «переход на громкую связь». Оттуда послышался разгневанный голос принцессы: – Глупая, малолетняя девчонка?! Слушай ты: чтоб ноги здесь твоей не было, а то велю солдатам тебя арестовать и бросить в карцер. К тому же повод уже есть! – Диана, во дворце нет карцера, – напомнила Сабина. – Они-то этого не знают, – фыркнула та и снова обратилась к Кэнону: – В общем, Джаррус, ты меня понял. Связь прервалась. Опустилась внезапная тишина, и даже остановился ветер. Кэнон и Эзра некоторое время недоумённо смотрели на Сабину. – Сабин, какого чёрта? – нарушил молчание Кэнон. – Она мне позвонила, и мы кое-что обсуждали, пока ты не начал свою пламенную речь, – скрестив руки, сказала девушка. – Смотрю, твой талант бесить окружающих с годами не меняется. Вон, каким сверкающим воротником обзавёлся. – Кто ещё кого взбесил! – Что у вас там произошло? – спросил Эзра. – Так просто тебя бы не подожгли. – Правда, не важно, – со вздохом сказал Кэнон и обратился к Сабине: – Эта штука надолго? – На всю жизнь, – усмехнулась девушка. – Теперь будешь ходить, как какое-нибудь существо из подземного царства, и пугать народ. – Сабин, – с нажимом сказал он. – Да расслабься, я шучу. Максимум полчаса. – Точно? – Мне уже приходилось видеть это заклинание в действии, так что точнее некуда.