Волкомания. Одолеть песок

Кэнон сидел в съёмной квартире на кухне. Мягкий, тусклый свет, лившийся из окна, выхватывал его слегка сгорбленную фигуру, и только подчёркивал его одинокость. Перед ним на столе стояла тарелка с мясным салатом, но он почти не притрагивался к еде и лишь изредка ковырял какие-то листики вилкой. Его взгляд был задумчиво устремлён за стекло, где виднелись чёрные, усопшие ветки дерева. В лёгком, воздушном танце кружились снежинки и ложились на эти ветки, словно пытаясь их спрятать. Периодически сквозь приоткрытую форточку с располагавшегося неподалёку рынка доносились крики белок, тех ещё ярых торговок: «покупайте семки, покупайте орешки! Цельные, отборные!» Кэнон совсем уж как-то тяжело вздохнул, и тут же машинально провёл пальцем по холодному стеклу, стирая появившийся лёгкий след. Внезапно створки двери с тихим гулом разъехались, и обрадованный Эзра, ненадолго ставший блондином, ворвался на кухню. – Кэнон, Агела кое-что выяснила! – выпалил он и, вспомнив одну проблему, приосанился. – Она просила прийти нас завтра во дворец. – Во дворец? – с безразличием переспросил Кэнон. – Ты придёшь? – Не горю сильным желанием. И слава Счастливому Псу, что действительно не горю. Насколько я помню, её высочество заявила, чтобы я туда не являлся, и грозилась арестом. Эзра озадаченно на него уставился, пока Кэнон, как ни в чём не бывало, вспомнил о еде и начал насаживать на вилку кусочки мяса. – Что тогда произошло? – Не важно. – Что тогда произошло? – твёрдо повторил Эзра, и Кэнон понял по его горящим синим глазам, что тот не уймётся, пока не получит ответ. Мужчина раздражённо отбросил вилку; та, столкнувшись с тарелкой, беспомощно звякнула. Звук, резкий и металлический, на мгновение нарушил тишину, но не смог заглушить повисшее в воздухе напряжение. – Я думал, ты мне доверяешь, – продолжил Эзра, и в его голосе послышались нотки то ли обиды, то ли разочарования. – Или я ошибаюсь? С минуту их взгляды друг с другом сражались подобно двум клинкам, столкнувшимся в поединке. Кэнон чувствовал, как прежняя сдержанность отступает, как хочется огрызнуться или язвительно фыркнуть. Но на лице Эзры читалась непоколебимая решимость. Хоть фыркай, хоть не фыркай – открыться всё же придётся. Наконец, Кэнон сдался. Его плечи опустились, а взгляд, прежде такой острый, стал усталым. – В тот день Агела залезла в мою голову, – произнёс он как-то глухо. – Я пропустил её в своё сознание слишком далеко… на самые задворки. Похоже, я совсем растерял навыки контроля над разумом. Она за секунду узнала обо мне то, чего не знаете даже вы: ты, Сабина, наша бывшая команда. Меня как будто перерыли изнутри, и чувствовал я себя погано… – голос Кэнона немного дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Вернулся, а тут Диана с бесконечными расспросами. Я на неё и прикрикнул, сказал, не лезть не в своё дело. Мы повздорили: я ей кучу всего наговорил, она тоже в долгу не осталась. – Может, стоит тогда всё с ней обсудить и извиниться? – Если меня вообще к ней пропустят.

***

Вопросом о том, удастся ли поговорить с принцессой, Кэнон больше задавался следующим утром по дороге во дворец. Его шаги были не столь торопливы, как у Эзры. Можно сказать, он плёлся. Мысли, подобно снежинкам, кружились в голове, то складываясь в чёткую картину, то рассыпаясь на отдельные фрагменты. Он понятия не имел, как Диана отреагирует на его появление. Мерно сыпался снег, белые хлопья медленно опускались на землю, покрывая всё вокруг мягким, пушистым ковром. Под сугробами затаился коварный лёд, который то и дело попадался под ноги. Эзра чуть не шлёпнулся, пока с Кэноном переходил дорогу. Изредка проглядывало солнце, его лучи, слабые и рассеянные, озаряли призрачным светом высоченные дома, чьи стены, покрытые инеем, сверкали точно драгоценные камни. Но свет был недолгим – солнце вновь исчезало за непроглядными облаками, оставляя город в сероватой дымке. Взгляд Кэнона то и дело останавливался на деталях окружающего мира: на следах людей или зверей, на переливающихся на деревьях гирляндах, на фигурах прохожих, спешащих по своим делам. Оттого он начинал идти ещё более неспешно, и Эзре приходилось его поторапливать. Пока путники шли и протаптывали белые дорожки, по дворцу носилась пара эльфов-пажей, как две капли воды похожих друг на друга. Они убегали от разозлившегося стражника-медведя. Большой, бурый, неповоротливый зверь буквально всё сносил со своего пути. На все коридоры, залы, комнаты раздавался грохот. Эльфы украли его карты, которые он постоянно носил при себе вопреки правилам королевской стражи, и принялись дразниться. – Верните… эй… вы! Нахалы! – рычал медведь. – Это… это самое… моё! Вот, что! – «Это самое» во дворец не носят! – крикнул на бегу один из эльфов и ловчее скомороха сделал колесо. Они примчались к главной двери как раз в тот момент, когда зашли Кэнон и Эзра. Честное слово, медведь бы их сшиб: он попробовал затормозить, но широкие лапы заскользили по недавно мытой плитке, и огромная, мясистая туша поехала в сторону вошедших. Кэнон и Эзра одновременно, точно по команде, выверенным движением выполнили сальто вперёд и перескочили через медведя. Несчастный стражник впечатался в дверь. – Как вы это сделали? Здорово! – воскликнул эльф и искренне зааплодировал. Эзра с любопытством посмотрел на одинаковые прямые носы, стриженые причёски и блестящие карие глаза пажей: – Так вы братья? – И как ты догадался? – съёрничал второй эльф. Эзра ничего не успел ответить, как из-за угла появился Ганс. Полы его алонской мантии развивались за ним точно чёрные паруса шхуны. – Гордей, Тин и Дин, что вы устроили?! – советник метал громом и молниями. – Бешеное ношение по дворцу, порча имущества… – Асье Ганс, зачем спрашивать, если ты и так всё знаешь? – усмехнулся эльф, которого звали Дином. – Уволить вас за это мало! Я поговорю с Бьянкой, и вашу троицу вышвырнут с позором, нигде работу не найдёте! Близнец тут же замолк. Регент принцессы могла выполнить любую просьбу Ганса. – Стоять! Я ещё и с вами разберусь! – окликнул уходящих Кэнона и Эзру Ганс и продолжил тираду, совершая нападки в сторону медведя. – А ты, Гордей? Бо́льшую часть дворца разнёс именно ты. Мало нам шутов гороховых, так теперь в их компании пополнение! – Я… это самое… пытался вещь вернуть. – Неповоротливый, как и его хозяин, язык мешал говорить. – Да в карты он играл! – воскликнул Тин. – В карты?! – грозно повторил советник и так напугал бедного медведя, что у того отнялись лапы, и он сел. Пол слегка сотрясся. – Карты никоим образом не должны быть во дворце! Куда смотрит начальство? Гордей, с тебя штраф! А с вами, – его янтарные глаза пронзили близнецов, – я разберусь позже. Пошли вон! Когда эльфы и неуклюжий мишка разбежались, Ганс направился к стоявшим неподалёку Кэнону и Эзре: – Кто тебя впустил? Принцесса приказала не допускать во дворец человека по имени Кэнон Джаррус. – Может я и не Кэнон вовсе, – попытался отшутиться мужчина, но суровый взгляд советника заставил его сознаться: – Ладно, нас пустил стражник. Агела хотела с нами поговорить об одном важном деле. Он как будто ожидал, что после этих объяснений Ганс сразу же отстанет. – Агела меня не предупреждала, так что идите обратно, откуда пришли. – Ты не выгонишь нас, – уверенно сказал Эзра, зачем-то подняв правую руку и незаметно пошевелив пальцами. – Выгоню ещё как! – прорычал Ганс. – Ты нас не выгонишь, – настойчивее повторил парень. Ладонь снова скользнула по воздуху. Советник с внезапной скоростью схватил его руку и проворно вздёрнул рукав. Эзра даже ничего не успел понять. На предплечье глазам открылась татуировка в виде двух тонких линий, соединённых у основания кольцом. – Так я и думал. Джедай! – гневно воскликнул Ганс. – К твоему сведению, я с самого детства обучался противостоять любой магии убеждения! – он нажал на передатчик. – Нарушители в холле, немедленно арестовать. Кэнон схватил оторопевшего Эзру и ринулся к выходу, но оттуда уже выбегали солдаты. Мужчина не растерялся, резко развернулся и вместе с парнишкой вылетел на лестницу к залу магии – Агела была единственной во дворце, кто был способен остановить стражников. Ганс не мог стерпеть такой наглости. Он прыгнул, и в мгновение ока его человеческая фигура растворилась, уступив место крупной чёрной собаке. Его шерсть, блестящая и гладкая, казалась ещё темнее на фоне светлых стен. С яростным рычанием он со всех могучих лап понёсся за нарушителями. – Ты почему не забинтовал руку? – набегу спросил Кэнон. – Я забыл… – ответил Эзра, чувствуя, как начинают гореть щёки. – ЗАБЫЛ?! Услышав шум приближающихся лап, Кэнон бросил взгляд через плечо. Его глаза расширились, когда он увидел, как Ганс, почти настигающий их, мчится с такой скоростью, что, казалось, воздух рассекается вокруг него. Советник определённо схватил бы Эзру за ногу, если бы вдруг из-за угла не выскочила рысь. Она опрокинула пса, залезла к нему на грудь и пригвоздила к полу: – Гонец, ты в конец оборзел?! Мастер числится среди пропавших, а ты взял и просто уволил его! Заменил каким-то Филом! – Ютта, как же ты достала! – Ганс сбросил ошарашенную рысь, резво вскочил и наперегонки с солдатами продолжил преследование. Кэнон и Эзра выиграли время и уже прибежали к нужному залу. Парень принялся изо всех сил стучаться в дверь с воплями «впустите», пока Кэнон не нажал на кнопку, и створки не распахнулись. Эзра окончательно раскраснелся, а его волосы налились персиком. Оба заскочили в комнату, где за круглым, берёзовым столом со скучающим видом сидела принцесса Диана; рядом с ней стояла белая лошадь с фиолетовой, вьющейся гривой. – Вот и вы, – улыбнулась Агела, – проходите, присаживайтесь. Диана не успела ничего сказать, как в комнату влетел чёрный пёс и набросился на Кэнона. Тот инстинктивно вытянул руки, и преследователя, точно по волшебству отбросило во вбежавших солдат. – Что здесь происходит? – повысила голос Диана, и все уставились на неё. – Ганс, в чём дело? Тот указал лапой на Кэнона и Эзру. – Эти двое незаконно проникли во дворец путём, я полагаю, магического убеждения охранника (а я говорил, что следовало бы поставить у ворот андроида!), пытались заколдовать и меня, а также сопротивлялись и убегали при задержании, – обрисовал в нескольких словах Ганс, перевоплощаясь в свой первоначальный образ. – К тому же, ассис Ютта, в силу своей некомпетентности, помешала мне в преследовании. Эти двое – джедаи, предатели Волкомании! – Может, я волшебник, а не джедай, – невольно потирая руку, проворчал Кэнон. Его движение не ускользнуло от зоркого взгляда советника. – Вздёрни рукав, тогда и посмотрим, какой ты не джедай! – Насколько я помню, асье Ганс, – вежливо вмешалась Агела, – джедаев бессовестно обвинили в предательстве Кайгрумы. На деле рыцари-джедаи никогда не предавали Волкоманию, а, напротив, старались её защитить. Ганс ненадолго умолк, что-то тихо проворчав себе под нос. – Кэнон, что ты здесь забыл? – спросила Диана, поднявшись с места и поравнявшись с ним. – Это я его позвала, – ответила за него Агела, – однако, признаться честно, я удивлена таким преследованием со стороны твоих подчинённых. – Месяц назад я оскорбил принцессу и очень сожалею, – сказал Кэнон, смущённо взъерошив волосы. – Принцесса Диана, я искренне прошу прощения за своё поведение. Девочка от такого поворота событий немного замялась. – Ну, знаешь ли… Было крайне неприятно. И очень обидно, между прочим, – ответила Диана, с некоторым любопытством наблюдая за тем, как Кэнон понимающе опускает голову. – Но зла не держу. – Она слабо улыбнулась, а затем, что-то вспомнив, заметно погрустнела. – К тому же прошло столько времени, а если постоянно дуться, то ничего хорошего не выйдет. Ты тоже меня прости. Не стоило лезть к тебе в тот день, да и… поджигать тебя. – Ещё раз, что делать? – удивилась Агела. – Принцесса, они джедаи! Их следует арестовать! – взял слово Ганс. Его лицо слегка потемнело от возмущения и гнева, а янтарные глаза налились пурпуром. Таким его приходилось видеть чрезвычайно редко, и Диана прекрасно знала, что выведенный из себя советник опаснее взъярённой бестии. И всё же она рискнула: – Позволь мне самой решать, кого арестовывать, а кого нет. В конце концов, я в состоянии справиться с двумя людьми, будь они хоть джедаями, хоть кем-нибудь ещё. Так что, Ганс, свободен, как и вся остальная стража. Лицо советника приняло нечто дикое и злое, однако Диана выпрямилась в полный рост и, скрестив руки, с несвойственным ей холодом, удивившим Кэнона, принялась ждать, когда Ганс и стража уйдут. Советник недовольно сверкнул глазами, но препираться при Агеле не стал и послушно вышел. За ним, отвесив учтивый поклон, последовали стражи. – Честно говоря, я не совсем хорошо помню, кто такие джедаи, – протянула Диана, косясь на Агелу. Сейчас начнётся… – Диана, твоё невежество порой меня убивает! – поражённо воскликнула наставница. – А что скажет профессор Коллинз? Что и требовалось доказать. – Джедаи, в общем-то, никто, – ответил Кэнон и отвёл взгляд в сторону. – Когда-то им доверили мир, а они его не уберегли и ввергли во мрак. – Я, кстати, помню, речь шла о миротворцах, – сказала Диана. Она пыталась ухватиться за любую возможность показать свои, пускай, скромные, но всё-таки присутствующие знания. Агела обратилась к Кэнону: – Не соглашусь. Да, джедаи пали, их Храмы уничтожили, а большинство адептов убили. Но не стоит забывать, что до этого они столетиями оберегали мир и останавливали многие назревающие конфликты. – Кроме Войны клонов, – вздохнул Эзра. – Джедаи не просто миротворцы. Они почитают энергию, называемую Силой, – продолжила Агела, уже обращаясь к Диане. – Мы с тобой зовём её магией. Она находится всюду, вокруг и внутри нас, и джедаи, как никто другой, имеют с ней близкую связь. – То есть, джедаи – те же самые волшебники? – спросила Диана. – Не совсем так. Они дети волшебников, не владеющие магией, но при этом склонные к ней. Магия с ними как бы есть и, в то же время, её как бы нет. – Какая-то бессмыслица! – Объясню всё чуть позже, дорогая. Кстати, именно по этой причине джедайскую магию практически невозможно отследить – она не оставляет следов. – Что тогда произошло, во время Войны клонов? Я знаю, что власть захватили Кайгрумы и установили политический террор, но что было до этого? – С твоей помощью я никогда не перестану краснеть, – заявила Агела, упуская тот момент, что лошади не краснеют. Она в очередной раз поражалась лютому незнанию ученицы в этом вопросе. Диане стоило знать историю, как никому на свете. И чем только девочка занималась на уроках? – Войну начало объединение СТГ против Мир-1, – принялся рассказывать Кэнон, – король Антиопии жаждал власти и втянул за собой другие острова. Начались полномасштабные действия, СТГ в качестве воинов использовал дроидов, а Мир-1 – генномодифицированных клонов. Джедаи боролись за Мир-1, но ввязаться в войну было их изначальной ошибкой. – Но началось столько насилия, что ни один джедай не смог остаться в стороне, – резонно заметил Эзра. – Кэнон, а ты участвовал в войне? – поинтересовалась Диана. – Участвовал. – Он коротко кивнул. – Мир-1 постепенно шёл к победе и, возможно, одолел бы СТГ, если бы вдруг не вмешались Кайгрумы. Их агенты оказались внедрены в обе конфликтные стороны, к тому же, клоны, воевавшие бок о бок с джедаями, обратили своё оружие против нас. – Что ж, оставим уроки истории, – сказала Агела. – Мастер-джедай, ученик, – обратилась она к Кэнону и Эзре, – я, как и обещала, отправилась в пустыню и после долгих поисков кое-что прояснила. – Не то чтобы я мастер, – возразил Кэнон. – Уверена, в Ордене ты бы по праву назывался так, – ответила Агела тоном, не допускающим дальнейших пререканий. – Подождите, что за поиски в пустыне? – спросила Диана. – Помнишь, я говорил, что тип, который меня заколдовал, похитил одну ценную вещь? Это был голокрон. Агела согласилась помочь нам его найти. Единственное, что мы выяснили – то, что колдун связан с пустыней, – объяснил Кэнон. – Поэтому с вашего позволения я расскажу, что удалось узнать ещё, – произнесла Агела и попросила всех присесть за стол. Сама же она остановилась у окна. – Начну с того, что я искала вашего вора в пустыне Пик. Я отправлялась туда несколько раз. К счастью, антимагические аномалии прекратились, что дало мне возможность открывать порталы…

***

Уже который день белая лошадь посещала Пиковские города, в которых искала знакомых магов и расспрашивала их. Путешествовала она не одна, а вместе с верным слугой Шегоном – чёрнокрылым в золотой маске существом, похожим на человека. «Милицейские совсем распоясались, – часто слышали герои, оставаясь в гостях у какой-нибудь колдуньи или второсортного волшебника, – тоже, как и вы, что-то вынюхивают». Об интересовавшем вопросе удалось выяснить мало, пока один из колдунов не поведал, что знакомый ему рассказывал о странных происшествиях во дворце принцъера Дэвида, связанных с песчаным духом. Этого знакомого Шегон и Агела разыскали и застали его в самый последний момент – в тот день он намеревался переехать. «Я служил у его хомячества восемь лет обычным пажом, – сказал молодой лев с коротенькой желтоватой гривой, – в этом году кто-то покусился на жизнь принцъера. Единственным подозреваемым был Монсель, наш повар. Его арестовали, но он бежал. А потом жену короля Тоба, приехавшего в гости, похитил песчаный дух». «И что же дальше?» – скептично сказал Шегон, своим грозным видом – а особенно чёрным как сажа хвостом, который то и дело дёргался из стороны в сторону – напугав рассказчика. «Король отправился на спасательную миссию, с собой взял двоих наших воинов и ещё кого-то третьего. Королеву нашли и, говорят, похитителем оказался Монсель. Он где-то выучился колдовству и стал песчаным духом». «Бредни, – фыркнул Шегон. – Не может обычный повар стать песчаным духом». «Отчего же? – спросила Агела. – Мир Волкомании, особенно пустыня, горазд на сюрпризы. Я уже слышала нечто подобное, где участвовал наш старый друг, Кеноби. Этот повар, Монсель, он был тигром?» «Совершенно верно, – подтвердил лев. – Хороший малый был». Шегон по указанию Агелы включил на комро-браслете голограмму. Высветился тигр в плаще: «Это ваш повар?» Лев, сощурившись, пригляделся к проекции, несколько раз обошёл со всех сторон и неуверенно кивнул: «Очень похож на Монселя». «Он или нет?» – сурово спросил Шегон. «Вроде бы и он». «Ты не знаком с этой меткой?» – спросила Агела, достав пластинку. Лев покачал головой, от задумчивости прикусив нижнюю губу. Спустя недели две, Агеле и её слуге удалось найти опытного специалиста по символике пустыни. Это была старая, тощая зебра, решившая поселиться посреди песков и устроить влагодобывающую ферму. Она внимательно рассмотрела знак. «На нём изображён храм песчаных ведьм, – медленно, растягивая слова, произнесла зебра. – Об этом говорят характерные точечные линии и нацарапанные дюны. Правда, все ведьминские ковены были уничтожены во время террора Чернокнижников или, как вам угодно, Кайгрумов». «Значит, мы имеем дело с одним из последователей?» – уточнил Шегон. «Пророчество, мой друг, помнишь ли ты о нём?» – вспомнила Агела. «“Что-то восстанет в песках…” и так далее. Помню, забудешь тут! Только не особо наш рыжик подходит на роль “что-то”». «Вполне возможно, за ним кто-то стоит».

***

Раздался стук в окно – молодой жеребчик, дитя пегаса из королевской конюшни, полетел за птицей и стряхнул пару сосулек. Крупные пушистые хлопья снега обступили дворец. Лёгкий морозец прошёлся по стеклу, оставив тонкие, изящные узоры. Диана, Кэнон и Эзра внимательно слушали, и пока принцесса пыталась вникнуть в суть рассказа, парень спросил: – Причём же здесь наш голокрон? Зачем он мог кому-то понадобиться? – Голокрон не просто вместилище знаний джедаев, – ответил Кэнон, – он может служить и другим целям. – Как ключ или как активатор… – задумчиво проговорила Агела. – Активатор чего? – спросила Диана. – Как хранилище инфы может что-то активировать? – Знать бы… – протянул Кэнон, неосознанно подражая манерой речи Агеле. Ситуация, когда в комнате собрался Орден Таинственных Существ... После всех разговоров, прошедших в зале магии, наставница принцессы переместилась домой, в Тихие-земли, а Кэнон и Эзра, каждый в своих мыслях, направились к выходу. Диана отправилась следом. – Кэнон, – он не откликнулся, и Диана задержала его за плечо. Когда мужчина обратил свой рассеянный взгляд на принцессу, она продолжила: – Знаю, что я много тебе наговорила, и много наговорил мне ты… но раз уж мы помирились и… пускай это будет немного не уместно, но… научи, пожалуйста, фехтовать. Ну, очень прошу! Разумеется, за щедрую плату. Он помедлил, прежде чем отстранённо ответить: – Я подумаю. Типичная фраза взрослых.