Волкомания. Одолеть песок

358 ПРА

Всякий раз при спуске в магический, покрытый росписью сундук Кэнон не мог поверить, что находится в нём, а не в просторном тренировочном зале с высокими белокаменными стенами, укрытыми гобеленами. Здесь даже были большие стрельчатые окна, сквозь которые проникал мягкий, будто бы утренний свет и падал в причудливых узорах на устланные бархатные ковры. Кэнон иногда подходил к этим окнам, но ничего, кроме пустоты, за ними не видел. Ему тут нравилось, зал чем-то напоминал Храм джедаев – такое же умиротворённое и тихое место. Однако в это занятие в воздухе так и витало напряжение. В центре зала в окружении стоек с оружием и тренировочных манекенов сверкали мечи учителя и ученицы, отражая свет в случайных вспышках. Диана сделала очередной неудачный выпад. Металл встретился с металлом и звоном раздался на весь зал. Кэнон мгновенно отразил удар. – Ты не сосредоточена, – проворчал он. При этом его движения до необычного сами были резкими и далеко не точными, что не ускользнуло от внимания принцессы. – Кто бы говорил! – фыркнула Диана. Парируя удары, она отступала всё дальше вглубь зала. Когда Кэнон решил, что загнал её в угол, девочка внезапно отскочила и ударила по ноге. Тот стиснул зубы, но быстро пришёл в себя. Кэнон ринулся вперёд с ещё бо́льшим напором, и какое-то время Диана снова неловко отступала, пока не умудрилась выполнить пируэт и оказаться за спиной. В следующую же секунду меч уткнулся в Кэнона. – В чём дело? Раньше ты так легко не пропускал, – сказала Диана. Она ненадолго остановилась, чтобы отдышаться. Пот так и лился рекой, а туника неприятно липла к телу. Руки от напряжения начинали дрожать. Едва ли Диана успела опомниться, как мечи встретились вновь и застыли в шатком равновесии. Глаза девочки столкнулись с угрюмым взглядом Кэнона. – И не говори, что не важно, – добавила она. Кэнон тяжело вздохнул. – Эзра меня избегает, и я не понимаю причины. Чувствую себя… даже не знаю, как выразиться… беспомощным. – Кэнон ослабил хватку, и их мечи опустились. В последние недели после минувшего праздника Новогодничества и следовавшего за ним дня рождения принцессы Эзра постоянно где-то пропадал. Когда Кэнон заставал парня во дворце и пытался заговорить, то сталкивался с холодной отстранённостью, словно между ними выросла невидимая стена. На вопросы Эзра отвечал кратко, с неохотой и постоянно находил предлог, чтобы сбежать. Это лишь усиливало беспокойство Кэнона. О каком там расследовании голокрона и Кубка Жизни может идти речь, когда близкий человек ни с того ни с сего от тебя отворачивается? Причём Эзра сторонился не только Кэнона, но и всех остальных, особенно Сабину. Последняя тоже не знала, в чём дело. – Ох, Кэнон, это ужасно. – И без того безрадостная Диана расстроилась ещё больше. – Может, ему просто стоит дать время и не дёргать лишний раз… – ненадолго он замолчал, что-то обдумывая. – Ну а с тобой что? Машешь рукой так, будто впервые схватила меч. – Всё ещё не знаю, куда исчезла Сивка и в порядке ли она. Не проходило и дня, чтобы Диана и Левси не пересматривали голографические сообщения волчицы в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку. «Они хорошие ребята, брат и сестра. Думаю, вы бы сдружились. Им по-прежнему нужна моя помощь, поэтому не волнуйтесь, если я на какое-то время пропаду», говорила в последней записи Сивка. – Детектив что-нибудь выяснил? – спросил Кэнон. – Поиски на «Старк-Экспо» пока ни к чему толковому не привели. Те, кто был на открытии, говорят, что видели похожую волчицу в ошейнике... Шон дери, Сивка бы никогда не надела ошейник! А ещё многим показалось, что она неговорящая. Якобы её взгляд был «неразумный», а сама она из себя не выдавила ни словечка. Тогда детектив решил восстановить, как он выразился, «хронологию событий» и выяснить, что с Сивкой происходило до того, как она оказалась в новостях. В итоге, он напал на след в пустыне. Там в фазу осени тоже видели похожую волчицу, на сей раз в компании какого-то черноволосого мальчика. Сейчас детектив шарится в руинах, в которых, предположительно, Сивка могла останавливаться. – Что-то уж слишком много пустыни стало в нашей жизни. – Согласна. – Диана, дойдя до скамьи, устало присела вместе с мечом. – Меня не оставляет мысль: что, если Садира – злодейка? То, что я читала и слышала про песчаных ведьм – пугает. Всё чаще и чаще Диана заходила в библиотеку и листала книги о песчаных ведьмах. Раньше они держали в страхе всю пустыню, особенно во времена противостояния «Белых и Чёрных чар», когда светлые и тёмные волшебники воевали друг с другом. Песчаных ведьм сторонились даже жители существовавшего тогда города колдунов Мевкоссо. Однако после облавы Кайгрумов от ковена остались лишь единицы выживших, и среди них, логично предположить, была Садира. – Эти ведьмы как будто бы существовали лишь для того, чтобы сеять хаос и разрушения. Они веками насылали песчаные бури на мирных жителей, нападали на караваны и воровали детей! – сказала Диана. – Детей? – удивился Кэнон. – Так они пополняли свои ряды. И вот я думаю: Садира – песчаная ведьма, а голокрон у тебя украл последователь таких как она. Может, тот тигр, похитивший голокрон... кажется, Агела говорила, его зовут Морис... – Монсель. Она полагает, что это был Монсель. Её друг, к которому она отправилась после эксперта по символике, подтвердил, что это он. – Что, если Монсель – слуга Садиры и выполнял её задание? Хотя она мне в тот день показалась искренней... – Потому не стоит делать поспешных выводов. Во-первых, не думаю, что все песчаные ведьмы повально были злодейками, во-вторых, Монсель необязательно служит именно ей. Кэнон опустился рядом с Дианой и взглядом зацепился за её сиреневый комро-браслет. На устройстве красовалась шуточная гравировка «персональная инфопанель принцессы». Этот браслет Кэнон подарил девочке на Новогодничество. – Но зачем Монселю или его возможному покровителю голокрон? – задумчиво произнесла Диана. – Не суп же из него варить. – Я больше склоняюсь к тому, что там сокрыта какая-то важная информация, о которой никто не подозревает. Всё-таки там тысячелетние записи джедаев, – оторвавшись от разглядываний комро-браслета, сказал Кэнон. – Однако никому не удастся открыть голокрон без джедая. – Вы с Агелой ещё говорили, что голокрон может быть активатором. – Это вторая версия, по которой он мог кому-то понадобиться. Пока я слабо представляю, что конкретно получится активировать им. Несколько минут они молчали, погрузившись в свои мысли, и неподвижно сидели в огромном светлом тренировочном зале. Будь здесь Сивка, подумалось Диане, она бы спросила: «Чего замерли, черти? Хотите притвориться манекенами? Не выйдет!» Время настойчиво стирало из памяти голос волчицы, и девочка долгое время пыталась вспомнить его звучание. Как же это было давно… Как будто в прошлой жизни. – Я скучаю по ней, – неожиданно для Кэнона вздохнула Диана. – Всё время скучала. Кэнон смотрел на неё и не мог узнать: растерянная и опечаленная, она совсем не походила на ту весёлую, приставучую девчушку. – Сивка обязательно найдётся, – заверил тот и, легонько тряхнув принцессу за плечо, неловко подбодрил: – Уж от тебя-то попробуй деться! – Да… от меня не скроется даже самый маленький хомячок… – без энтузиазма согласилась Диана. На этой ноте занятие подошло к концу, и оба поднялись по винтовой лестнице в покои принцессы, где всё это время стоял сундук. Кэнон в который раз после праздников ощутил, что находится теперь в совершенно ином мире. Несколько недель назад здесь затеяли грандиозный ремонт, и всё кардинально изменилось. Комнату зачаровали так, что она раздалась вверх и вширь. Посреди вырастили дерево с мощным, крепким стволом и корнями, стены отдекорировали зеленью и драгоценными камнями, мебели придали плавные формы, а к потолку в качестве замены люстр запустили летающие золотые огоньки. Здесь даже находился небольшой пруд, в котором плавали кувшинки и летали цветные голограммы стрекоз. – Ты живёшь в лесу, – объявил Кэнон. Диана плюхнулась в мягкое кресло у зарослей декоративной синей травы. – Ты это уже говорил, – пожав плечами, сказала она. – И не устану повторять. – Но признай: тебе здесь нравится. По глазам вижу! – на это Кэнон красноречиво цокнул. – Говорят, смена обстановки оказывает положительное влияние, отвлекает от дурных мыслей... Вот я и подумала, что полное преображение комнаты отвлечёт и меня. – И это сработало? – Как видишь, ненадолго. Кэнон хотел что-то ответить, но писк комро-браслета принцессы его опередил. – Король Тоб? – удивилась Диана. Перед глазами появилась голограмма небольшого, бурого пёсика с весёлым, лукавым взглядом глазок-пуговок. Он не успел поздороваться, как принцесса возмущённо воскликнула: – Столько месяцев ты не отвечал! Даже на день рождения не соизволил прийти! А я тебя так ждала! Не стыдно? Всё находился в какой-то непонятной морской экспедиции! – Пожалуй, я вас оставлю… – откланялся Кэнон и тут же ретировался за дверь. – Прости-прости-прости, – подняв лапки, умильно улыбнулся Тоб. – Мне, правда, очень жаль, что так вышло. Экспедиция отняла гораздо больше времени, чем можно было себе представить, и я потерял счёт времени. Позволь загладить свою вину и явиться с визитом ко двору Дитро. – Думаешь, всё так легко, что ли? – всё ещё возмущалась Диана, но было видно, что это наигранная злость. – Столько дней ни слуху, ни духу! А потом просто взять и напроситься в гости. Неслыханная дерзость! – И всё же? – И всё же? Да приезжай, разумеется! Но чтобы всё-всё рассказал и не упустил ни одной детали! Улыбка пёсика стала шире, а глаза так и заискрились. – Как будет угодно, – с почтением произнёс он. По окончании беседы Диана разлеглась на кресле и обдумывала различные сценарии приключений Тоба. Встретил ли он морских чудищ, тех самых, из старых легенд? Может, он сражался с пиратами? Воображение сразу же нарисовало корабли с развивающимися чёрными флагами, которые угрожающе нависали над его судном. Видел ли он диких русалок, потомков сирен? Как он так умудрился потерять счёт времени? Что за зов приключений выдернул его из привычной жизни и унёс в неизвестность? Диана представила, как Тоб, стоя на палубе, смотрит за горизонт, где небо сливается с морем. Быть может, он искал остров сокровищ, о котором мечтают все авантюристы? Или откопал какую-нибудь легенду о волшебной звезде, исполняющей желания? Чтобы он тогда загадал? «Наверное, исцелить глаза», – предположила девочка. Вскоре Диана проголодалась и, вскочив на ноги, поспешила на малую кухню. По пути туда она услышала знакомые приглушённые голоса и, заглянув в один из залов, застала за рисованием Сабину и, как ни удивительно, Эзру. Очередной жертвой художницы стала стена, расположенная неподалёку от библиотеки. Эскиз был завершён ещё вчера и представлял собой группу летящих грифонов. Пучеглазые глазищи на рисунке так и впились в Эзру, следя, как он, сидя на полу, замешивает раствор запачканными в зелёнке пальцами и каждый раз что-то цедит сквозь зубы. Сабина изредка посматривала на него, не решаясь заговорить. Уж слишком он сделался раздражительным – всё время грубил, язвил и едва не срывался на крик. На прошлой неделе Эзра закатил целую истерику, что Кэнон лезет в его жизнь. – Эзра, я тебя не узнаю, – сказала Сабина. – Почему в последнее время ты себя так странно ведёшь? Почему всё время набрасываешься на всех? А с Кэноном что у тебя происходит? Он всегда был близким тебе человеком, а теперь ты его сторонишься, как огня. – Тебя это не касается, – огрызнулся Эзра. Он отвлёкся от краски и угрюмо, исподлобья посмотрел на девушку, которая, уперев руки в бока, над ним нависла. – Если ты затащила меня выяснять отношения и задавать глупые вопросы, а не помочь покрасить стены – я уйду. В его правом глазу сверкнуло алое свечение, зловещее и опасное, подобно отблеску далёкого пожара. Словно тьма, скрытая глубоко в сердце, пыталась прорваться наружу. Сабина решила, что ей померещилось, но в душе она чувствовала, что это не просто игра света. Что-то внутри сжалось от тревоги, но она подавила в себе всякие эмоции. – Я всего лишь пытаюсь тебя понять, – опечаленно вздохнула она. – Кэнон за тебя переживает. Я за тебя переживаю. Мы оба не понимаем, что с тобой происходит. – Всё прекрасно. – Неправда. – «Неправда», – фыркнул Эзра и рывком поднялся с пола. – А что тогда правда? Хочешь услышать: да, Сабиночка, ты полностью права, меня всё бесит, я изменился до неузнаваемости, стал… не знаю… гномом-вредителем, решил построить хижину на окраине болота и жить там, в полном одиночестве? – Всё к тому и клонит. – Голос Сабины звучал с тихим укором. – А тебе не приходило в голову, что я решил послать всех к чертям собачьим, чтобы, наконец, отвалили от меня? Чтобы ты да Кэнон в обнимку пошли в одну сторону куда подальше и выясняли бы там свои проблемы? У тебя, ведь, у самой мухальских призраков в шкафу хоть отбавляй – дак иди, разбирайся с ними! А Кэнон пусть идёт и плачется о гибели… Тут пылкая речь Эзры прервалась. Парень будто бы сам был потрясён, что чуть не сморозил, возможно, самые жестокие и ранящие слова для своего наставника. Ненадолго повисло молчание, тяжёлое и гнетущее. Сабина ошарашено смотрела на Эзру; её глаза, широко раскрытые, отражали смесь боли и недоумения. Тот, в свою очередь, отвернулся к рисунку с грифоном; его лицо, обычно выразительное, теперь напоминало каменную маску. Какие мысли роились в голове парня, что двигало им и заставляло так себя вести – вопросы, ответа на которые не находилось. – Иногда мне является один сон, – рассеянно произнесла Сабина. – В нём ты из раза в раз обращаешься ко мне со словами, что чего-то боишься... Что с тобой происходит что-то плохое. – Это был всего лишь сон, – тихо сказал Эзра. Его голос напомнил шипение затаившейся змеи. – Слишком реалистичный, чтобы быть выдумкой. Как будто всё это происходило в действительности, но выпало из моей памяти… – Сабина отстранилась от него, словно осознав весь ужас произошедшего. – Эзра… Что ты со мной сделал? – Сделал что? – в его глазах мелькнула тупая ярость, столь безудержная и свирепая, что непоколебимая Сабина вздрогнула. Тут из-за спины Эзры раздался голос принцессы: – О чьей гибели должен плакаться Кэнон? Парень развернулся и увидел рядом с собой Диану. Лишь на мгновение его взгляд встретился с её зелёными в крапинку глазами, прежде чем он что-то невнятно взвыл и схватился за лицо так, точно к нему приложили раскалённое железо. – Что с тобой? – испугалась Диана. Эзра, всё ещё пряча в ладонях лицо и что-то рыча, попятился назад, опрокинул краску, уткнулся спиной в стену и сполз на пол. Капюшон спал, волосы парня заметались от кроваво-красного к высушенному коричневому цвету. Диана и Сабина его окружили, последняя попыталась помочь подняться. – Может, его в медотсек? – неуверенно предложила Диана. – Не нужно! – сквозь зубы выдавил Эзра. Он отстранился от Сабины, кое-как поднялся и, было, рванулся в сторону коридора, как поехал на пролитой краске и вновь оказался на полу. – Нет, ты пойдёшь! – строго сказала Сабина. Вместе с Дианой она подхватила измалёванного в синем Эзру под руки и, несмотря на его сопротивление, поволокла к королевским врачам. Стоило лишь ступить за порог медицинского кабинета, как в нос ударил обильный запах лекарств. Эзру усадили на кушетку, и пока его осматривал Левси, Сабина и Диана объясняли произошедшее ему и присутствовавшему в кабинете Фарону. – Хотите сказать, он лишь посмотрел на тебя, принцесса, и после этого стал кричать и падать? – растягивая слова и напоминая своей речью кота, протянул Фарон. – Ну, наверное… – засомневалась Диана. – Но, если что, я не колдовала. – Говорю же: со мной всё в порядке! – прорычал Эзра. – Все показатели в норме, – подтвердил Левси. – Лишь лёгкий ушиб, но он быстро пройдёт. Эзра дольше отмываться от краски будет. И молодой врач что-то брызнул из флакончика на раскрасневшийся локоть парня. – Если на этом всё, я пойду, – сказал Эзра. Он поднялся с кушетки, натянул на себя капюшон, да так, что тот чуть не порвался, и поспешил за дверь. Диана и Сабина с некоторое время оставались в кабинете, в недоумении друг с другом переглядываясь, пока, наконец, не решили выйти следом. – Так он аморф? – спросила Диана, на что Сабина кивнула. – Но почему он это скрывал? – Есть причины. Одна из них – он не хочет, чтобы кто-то знал о его настроении и чувствах. – Ну да, зачем знать, что он злится? Гораздо лучше продолжать бесить его дальше. Сабина тяжело вздохнула. – В детстве над ним издевались и тыкали, чем придётся, чтобы посмотреть, как меняются его волосы. Но не говори ему, что я тебе рассказала. – Да, разумеется, – растерянно пообещала Диана. – Но здесь бы его никто не обидел. – Знаю. Скорее он сам кого угодно обидит.