Волкомания. Одолеть песок

Такси плавно, почти бесшумно оторвалось от земли, вписываясь в несущийся транспортный поток. Диана сидела у окна, сцепив пальцы на коленях, и, занимаемая недобрыми мыслями, смотрела на мелькавшие стеклянные здания. Кэнон устроился напротив, спиной к перегородке с панелью управления, которая сейчас была заблокирована – машина шла без пилота. Они ехали в больницу. Во время урока магии Онджи прислал Диане сообщение, что Коннорс пришёл в сознание, оттого девочка засобиралась к нему и попросила Кэнона составить компанию. Тот уже успел привыкнуть, что принцесса постоянно его куда-нибудь вытаскивает; к тому же после недавних событий ему было спокойнее, что она под присмотром. За окном город тянулся непрерывной лентой. Проглядывающий из-за туч солнечный свет скользил по фасадам домов, отражался в стекле офисных зданий и витринах магазинов. Между кварталами на крышах мелькали парки с аккуратно подстриженными деревьями и светлыми аллеями. – И кто же тебя расстроил? – поинтересовался Кэнон. Диана не сразу поняла вопроса и лишь что-то невнятно промычала. – Ганс, я прав? – продолжил он. – Должно быть, увидел новости. – Весь дворец увидел и, не сомневаюсь, страна тоже, – вздохнула девочка, откинувшись на спинку сиденья. – Принцесса, которая обладает чуть ли не самой могущественной магией на свете, опрокинута на пол чудищем… Класс. Такси перестроилось, едва заметно накренившись. Кэнон на секунду сжал подлокотник. – А я говорил, чтобы ты бежала на улицу. Диана раздражённо поджала губы: – Ты вообще на чьей стороне? – На стороне благоразумия. Ещё бы секунда, и этот монстр перегрыз бы тебе горло. Ты хоть понимаешь, насколько всё было опасно? – Понимаю… – с досадой произнесла она. – Я замешкалась, Кэнон… растерялась. – И это чуть не стоило тебе жизни. – Но я не могла иначе… Его нужно было остановить! Мне было это по силам… Должно было быть! Рьяность девочки болезненно отозвалась в памяти Кэнона. Она напомнила ему Эзру. Тот также когда-то бросался вперёд, без лишних раздумий, с упрямым желанием защитить всех и каждого. Что же случилось с ним теперь? Кэнон хотел однажды проснуться и осознать, что его затяжной конфликт с учеником оказался лишь глупым, кошмарным сном. Тогда бы он рассказал увиденное Эзре, и оба от души посмеялись бы. Но то был не сон. – Иногда такое чувство, что все относятся ко мне, как к ребёнку, – буркнула Диана. – Тебе пятнадцать, – напомнил ей Кэнон. – Вот именно, я уже взрослая! Мужчина грустно усмехнулся и покачал головой. – И Эзра в эти годы также говорил, – с неожиданной нежностью произнёс он под удивлённый взгляд девочки. – В свои пятнадцать он присоединился к нашей команде. То ещё знакомство задалось… – Почему же? – осторожно спросила Диана. Всю её ворчливость как рукой сняло. Кэнон уже много недель не заговаривал об Эзре. – Он нас обокрал, когда мы сами кое-кое обворовывали. – Что было потом? – Мы его спасли от Кайгрумского патруля… – Кэнон замолчал, наблюдая на светофоре за прохожими. Через некоторое время он тяжело вздохнул: – Я заходил к нему сегодня, пытался поговорить, но он не захотел меня даже слушать. Когда-то мы уже отдалялись друг от друга, но до такой степени ни разу не доходило. Я понимаю, что он взрослый человек и ему нужно пространство, но неужели я настолько давлю? – Ну… – нервно поджав губы, протянула Диана, – без обид, но иногда с тобой невозможно спорить. – Каменное лицо Кэнона на заявление девочки говорило красноречивее всяких слов. Та поспешила пояснить: – На уроках ты часто меня не щадишь, говоришь о самодисциплине, возмущаешься, если я что-то делаю не так… Я только по себе знаю, про Эзру ничего не могу сказать... Но не думаю, что дело в тебе. Сабина ведь тоже замечала, что он сам не свой. Может, его вообще заколдовали? А что? превратил же тебя Монсель в собаку. Тогда что бы ему мешало наложить на Эзру проклятье? Кэнон после недолгих размышлений спросил: – Даже если и допустить, что такое могло случиться, то как по нему понять? – Да вот сложно… Обычно волшебники смотрят на совокупность. Несоответствие характеру, амнезия, внутренний конфликт… Агела мне на занятии рассказывала, что иногда проклятого можно вычислить по глазам. Но тоже не самый действенный метод. Думаю, если бы у Эзры был какой-нибудь двойной отсвет, мы бы заметили. Такси сбросило скорость, сворачивая с основной магистрали, и притормозило у больницы. Над главным входом высвечивалась голограмма таблички, на которой Диана прочитала: «КОРОЛЕВСКИЙ МЕДИКО-МАГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР “МАГНОЛИЯ-МЕЛИАНА”». «Вы прибыли в место назначения. Спасибо, что пользуетесь “Такси-Дитро”», – прозвучал механический голос. После того, как пассажиры вышли, машина оторвалась от земли и улетела. Здание «Магнолии-Мелианы» состояло из каскада террас, плавно, словно холмы, перетекавших друг в друга. Белоснежные стены чередовались с широкими полосами стекла и зелёными «полками» садов. Вдоль фасада тянулись тонкие, почти незаметные галереи, по которым между уровнями носились капсулы с грызунами и другими мелкими существами. – Я кое-что вспомнила, – сказала Диана, поднимаясь по ступенькам к входу в неотложку. – Там, на «Старк-Экспо», мне показалось, что я увидела Эзру. – И как бы его туда занесло? – со сквозящим сомнением в голосе спросил Кэнон. – Не знаю. Говорю же: показалось. Они прошли в небольшой вестибюль, где их уже поджидала серая лисичка в медицинском халате и очочках со стрелками в оправе. Без лишних предисловий она повела их в залитый ярким светом коридор мимо одинаковых, почти обезличенных дверей и небольшого количества дежурящих андроидов-санитаров. «Не хотела бы я оказаться на месте заколдованных…» – подумала Диана. Она никак не могла прогнать навязчивого ощущения дискомфорта. Здесь всё было слишком белым: пол, стены, потолок. Шаги заглушались специальными панелями: звук не исчезал, а будто вяз; оттого тишина становилась звенящей. Хотелось кашлянуть, прочистить горло, сделать хоть что-то живое и привычное, но даже мысль о том казалась неправильной, лишней, слишком громкой для этого места. Ещё и запах антисептика бил в нос, какой-то резкий и холодный, а роботы провожали пришедших пустыми, безжизненными взглядами. – Где Онджи? – проглотив ком в горле, решилась спросить Диана. – Я полагала, меня встретит он. – Главврач подойдёт позже, – коротко ответила лисичка. Где-то за углом отрывисто пискнул прибор. Диана чуть вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от испуга. Она мельком бросила взгляд на Кэнона. Мужчина настороженно оглядывался по сторонам, словно пытаясь кого-то найти. – Что-то не так? – прошептала Диана. – Странное дело: ощущение как тогда, на «Старк-Экспо»… – рассеянно ответил он. Впереди Диана различила три зооморфные фигуры, торопливо подходившие к одной из дверей. Лисичка, увидев, как они намереваются зайти в палату, в недовольстве крикнула: – Так, господа, вы кто такие? Без допуска туда нельзя! – Отдел мракоборцев, – пробасила широкоплечая пума. Дверь за ними захлопнулась. Почти сразу изнутри послышался грохот, чьи-то скомканные, невнятные крики, а затем и вовсе звон разбившегося стекла. Даже «вязкая» тишина коридора не смогла это проглотить. – Подождите здесь, – велела лисичка и, подозвав андроидов-санитаров, поспешила к дверям. Её слова не возымели на Диану никакого эффекта. Девочка почти сразу же шагнула следом в палату. Внутри был полный кавардак: на полу россыпью блестели ампулы, гравитационный столик был перевёрнут, рядом с ним сиротливо лежали медицинские инструменты и сорванные датчики. Перепуганный Коннорс сидел на краю койки, судорожно сжимая в пальцах край простыни. Его зрачки лихорадочно бегали, цепляясь то за лисичку, принявшуюся суетиться вокруг него, то за пару андроидов, бестолково замерших в стороне. Больше всего внимания к себе привлекало окно. Оно было разбито и своими стеклянными зубьями напоминало разинутую пасть свирепого левиафана. Сквозь этот пролом с улицы тянуло свежим воздухом, пропитанным влажным запахом земли и терпкой горечью зелени. Доносился шёпот листвы высаженных на крыше кустов. Диана успела застать последнего мракоборца-кабанчика, неуклюже переваливавшегося через раму. Его тяжёлый ботинок скребнул по подоконнику, и он спрыгнул вниз, на цветущий ярус. За девочкой в дверях появился Кэнон. Он окинул комнату беглым взглядом и спросил: – Что здесь стряслось? Коннорс, увидев его и девочку, побледнел ещё сильнее. Губы у него дрогнули; он поднял руку, указал в сторону пролома и неровным голосом выдавил: – На меня… напали… юноша… со сверкающим мечом. Диана метнулась к окну и выглянула наружу. Внизу, по зелёным террасам, перепрыгивая через низкие борта и уворачиваясь от веток, от тройки мракоборцев уносилась человеческая фигура в плаще. Она двигалась стремительно, почти нечеловечески легко, как тень, которую невозможно удержать. В руке беглеца горел световой меч. Он не просто светился – он рассекал воздух, оставляя размытые дуги. Зыбкое отражение изумрудного сияния в стеклянных полосах фасада преследовало его и дробилось на множество копий. – Эзра… – выдохнул Кэнон из-за спины Дианы. – Это его меч. Девочка не успела и рта раскрыть, как рука мужчины взметнулась в оточенном, коротком движении. Его собственный клинок вспыхнул, озарив палату ледяным сиянием. На мгновение стены обрели контрасты, перестали быть белыми; тени стали глубже, а лица – резче. В следующую же секунду Кэнон оказался за окном. Он взмыл ввысь с пружинистой мощью, точно огромный кузнечик, и приземлился на следующем ярусе. Диана так и застыла, не веря глазам: он перескакивал между уровнями нереальными, почти пугающими прыжками, словно гравитация потеряла над ним всякую власть… В тишине палаты лисичка взяла продолговатый осколок и провела по его грани острым коготком. Ни единой царапины на нём не осталось. – Как они смогли разбить окно? – в её голосе звучало искреннее недоумение. – Такое создавалось если не против дракона, то, по крайней мере, против минотавра!

***

Мракоборцы почти нагнали беглеца, но тот мощным прыжком соскочил с крыш на площадь. Они отправили в его спину сгустки заклинаний, которые разбились о молниеносный клинок. Дождь начался резко. Первые тяжёлые капли ударили по брусчатке, и камень тут же потемнел. Вода стекала в щели, собиралась в лужи, и в этих дрожащих зеркалах вспыхивали и исчезали отражения – то зелёные, то пурпурные, то просто неясные, тёмные. Из дождевой пелены к Эзре выбежал Кэнон. Его охровый свитер промок на глазах, очертив крепкое телосложение; выбившиеся из хвоста пряди прилипли к вискам. Залитый синим маревом, он поднял зажжённым меч и преградил путь. – Эзра… – начал Кэнон, но договорить не успел. Эзра рванулся вперёд резко, почти хищно. В его движениях было слишком много стремительности и слишком мало человеческой осторожности, будто у монстра, загнанного в угол, но всё ещё уверенного в своих силах перегрызть охотнику горло. Клинки, оставлявшие за собой световой шлейф, скрестились. Вода, попадавшая на раскалённые лезвия, пенилась, шипела, разбивалась на мельчайшую пыль. Удары следовали один за другим. Эзра рубил по диагонали, менял руки, нырял под защиту, пытался продавить, сломать, вынудить отступить. Кэнон держал линию – шаг влево, разворот, блок, короткий контрудар. Он не бил на поражение: всякий раз его клинок останавливался на долю мгновения раньше, чем успевал бы соприкоснуться с учеником. Горожане, скопившиеся под навесом лавок, сперва даже не поняли, что происходит: кто-то прятал голову под куртку, кто-то возмущался на внезапный ливень, а кто-то заворожённо наблюдал за пузырьками в лужах. Всем казалось, что на площади за дождевой завесой была лишь странная игра света. Однако вскоре стало ясно – это не молния и не отблеск далёкой вывески. Это клинки. Настоящие. Джедайские. Кто-то неосознанно шагнул вперёд и вытянул шею, чтобы лучше разглядеть; кто-то прижал ладонь к губам, словно побоявшись издать лишний звук. Несколько горожан отшатнулись и постарались спрятаться за спинами других. Световые шлейфы резали дождь на полосы: капли, вспарываясь, превращались в пар, и вокруг бойцов на мгновения возникали белёсые облачка. Одна эльфийка, стоявшая в первых рядах, машинально подняла комро-браслет, чтобы записать драку. Её соседка одёрнула её за край плаща, но та не опустила руку. Дрожавший барсучишка жал к груди недавно купленный портфельчик и не моргал, пока рядом кто-то тихо бормотал: «с ума сойти!» Дети смотрели за джедаями с восторженным оцепенением, а взрослые с тщетными уговорами пытались их оттащить… Мокрая брусчатка предательски скользила. Вода текла по рукоятям, ладони деревенели от холода, и каждый рывок требовал всё больше силы. Эзра заметил, что Кэнон сдаёт, и усмехнулся как-то по-чужому, злобно. Он отступил на полшага, словно сдаваясь, и вдруг вскинул свободную руку. Невидимая стена, сложенная из шквального ветра, врезалась в тело Кэнона, смяла его и отшвырнула прочь. Он пролетел над лужей, ударился плечом о бордюр и, скользнув по мокрому камню, тяжело приземлился у основания статуи. В толпе шарахнулись назад, кто-то, не устояв, плюхнулся в лужу, обрызгав соседей. Раздались смешанные, взволнованные крики: «Он живой?», «Назад! Назад!», «Его убьют?!», «Откуда вообще взялись джедаи?» Один человек инстинктивно пригнулся, прикрывая голову руками, точно ожидая, что невидимая стена снесёт и его. Даже эльфийка дрогнула и чуть не разбила браслет. Во время падения меч Кэнона вырвало из руки. Рукоять, черканув короткой искрой по брусчатке, укатилась в лужу. Погасший клинок оставил после себя лишь тонкий дымок, быстро растаявший в дожде. Кэнон несколько секунд лежал без движений в воде и грязи, рвано втягивая воздух. Пальцы в попытке найти меч судорожно сжались в пустоте. Он моргнул раз-другой, и опёрся локтями о камень. Мракоборцы окружили Эзру. В их ладонях зажглись пурпурные пульсирующие сгустки и в ту же секунду с треском отправились в сторону парня. Эзра закрутил клинок с бешеной скоростью, да так что лезвие превратилось в сплошное пятно. Сгустки при ударе о меч искрами разлетались по всей площади. На мгновения в воздухе возникали ослепительные, почти красивые рисунки. Каждое попадание отдавалось в руки вибрацией, и по запястьям Эзры пробегала дрожь, но он не сдавался. Шаг – скольжение – разворот. Это походило на своеобразный танец, довольно грубый, агрессивный. Эзра уходил с линии, заставляя мракоборцев постоянно переносить огонь, и каждый раз возвращал клинок туда, где должен был встретить удар. Раздалась внезапная пальба из бластера. Эзра уклонился и бросил суровый взгляд в сторону, откуда прилетели выстрелы. В дождевой пелене, у края площади, выпрямившись во весь рост, стояла Сабина. В руке у неё сверкал бластер, ствол которого ещё дымился. Эзра выругался сквозь зубы. На мракоборцев, давивших его с трёх сторон. На Кэнона, приходившего в себя у статуи. На Сабину, начавшую пальбу. Пальцы последней вновь сжали крючок; поливая парня огнём, она побежала вдоль «Магнолии-Мелианы». Клинок Эзры заходил из стороны в сторону, рисуя в воздухе фееричные, яростные дуги и отражая выстрелы. Он направлял оружие почти со звериной точностью. Неожиданно сзади к нему спикировал Шегон, схватил за плечи и рывком поднял ввысь. Эзра забарахтался, точно тонущий щенок, ударил локтем в твёрдый живот противника, замахнулся мечом и едва не зацепил по маске. Шегон держал крепко. Ткань плаща уже давно насквозь промокла; ливень бил по лицу, забивался в рот, нос. От этого Эзра стал лишь злее. Он, зарычав, повернул рукоять так, чтобы лезвие оказалось впереди вдоль собственного тела, и резко развернулся всем корпусом. Световая полоса прошла в опасной близости от Шегона, заставив того инстинктивно отпустить парня. Эзра выскользнул из хватки, словно из мокрой петли, и тут же отпихнулся ногой от бедра крылатого воина. Оба разошлись в воздухе: Шегон по инерции пролетел вперёд, а Эзра, собравшись, как пружина, рухнул вниз. У статуи Кэнон наконец, шатаясь, поднялся. Вода заливала его лицо, стекала по скулам, застревала в бородке. Он нащупал взглядом рукоять меча, валявшуюся в луже. На миг его пальцы распрямились, соединясь с плетением Силы, и рукоять, подскочив, оказалась в них. Кэнон сжал её так, словно испугался выронить вновь. Большим пальцем он нашёл переключатель; клинок вспыхнул, разрезав серую пелену ливня спокойным, уверенным светом. Заметив очнувшегося наставника, Эзра ощетинился: плечи поднялись, подбородок дёрнулся вверх, в глазах вспыхнуло что-то хищное и упрямое. Он рванул навстречу, точно сорвавшийся с цепи дракозавр. Кэнон лишь шагнул вперёд. Он держал меч ближе к корпусу, готовясь перехватить натиск. Их клинки сошлись в резком шипении и искрах. Световая вспышка от них отразилась в лужах так ярко, что ближайшие зеваки прикрыли глаза. Эзра бил грубо, быстро, но уже не с той силой, что прежде. Сражение с мракоборцами, Сабиной и Шегоном давало о себе знать. Плечи у него ходили чуть тяжелее, дыхание стало рваным, и в каждом выпаде чувствовалась не только ярость, но и усталость, которую он пытался скрыть за скоростью. Он рубил сверху вниз, резко переводил удар в боковой, уходил в низкую атаку, снова поднимался. И всё на инерции, словно в опасении остановиться хотя бы на миг и дать телу вспомнить, как ему больно! Кэнон не спешил отвечать силой на силу. Он принимал удары точно дождь: позволял стекать им мимо. Отвод – блок – короткая поправка угла. Иногда он касался клинка Эзры лишь краем своего, не останавливая полностью, а направляя от корпуса и заставляя того рассекать пустоту. Всякий раз, когда Эзра проваливался вперёд на лишние полшага, Кэнон возвращал его на место контрударом. Не раня, не ломая, но сбивая ритм. Снаряды Сабины едва не угодили в Кэнона, прошив воздух у самых его ног. – Прости! – крикнула она и досадливо опустила оружие. Кэнон даже не обернулся. Он лишь чуть сместился, без лишней резкости, чтобы не подставиться под следующий выпад Эзры. – Что ты там говорила? Не перепутай сторону? – усмехнулся Шегон. Его слова так и сочились ядом. Мракоборцы перестали швырять в Эзру сгустки поодиночке. Вместо этого они синхронно подняли руки, и в воздухе над брусчаткой что-то загудело – низко и вязко. Дождь вдруг изменился: капли словно встречали сопротивление, разбивались о что-то незримое и стекали вниз неправильными ломанными дорожками. Над головами Кэнона и Эзры вспыхнуло нечто тонкое, дымчато-тёмное. Оно сомкнулось, переплелось и образовало купол. Кэнон почувствовал его сразу. Стало теснее. Изменился воздух. Давление легло на уши. Каждое движение давалось чуть тяжелее. Он рефлекторно сделал шаг к краю и наткнулся на преграду. Световой меч коснулся границы купола, но не рассёк её – по лезвию пробежали лишь искры. Кэнон отдёрнул рукоять, ощутив как она вибрирует. Эзра тоже попробовал вырваться. Он метнулся к границе и направил в неё волну Силы. Купол лишь едва заметно дрогнул. Эзра ударил ещё раз и снова безуспешно. Снаружи всё стало приглушённым: и крики горожан, и шорох дождя, и треск выстрелов. Зато внутри звуки собственного дыхания, шипения клинков, стука капель над головой ощутились резче. Дождь больше не падал на них, а бился о купол, стекал по нему потоками, как по крыше. Кэнон на секунду застыл, оценивая. Его взгляд метнулся по кругу границы, очерчиваемой водой, затем остановился на мракоборцах. Они явно рассчитывали на одно: запереть двух джедаев и дать им друг друга вымотать. Эзра тоже понял. Он медленно повернулся к Кэнону, и было в этом повороте что-то опасное. Не просто ярость. Желание вырваться из ловушки любой ценой. Он поднял меч чуть выше, и свет от него заплясал по внутренней поверхности купола, отражаясь и дробясь, будто в тёмном стекле. Кэнон крепче перехватил рукоять. Отступать было некуда. Только мокрая брусчатка под ногами, барьер вокруг да Эзра напротив. – Прошу тебя, Эзра, – умоляюще произнёс Кэнон, – сдай оружие, перестань сопротивляться. Мы обязательно во всём разберёмся. Эзра лишь оскалился. В глазах сверкнул мутный, чужой огонь, и где-то под ним, глубоко, мелькнуло что-то живое, знакомое… и тут же утонуло. Снова, рисуя свой узор, пришли в движение мечи и в шатком равновесии скрестились. Удары парня были почти отчаянными. Кэнон встречал их под углом и уводил в сторону. Эзра пошёл серией: сверху – в диагональ – короткий укол – резкий срез по низу. В каждом его движении было что-то рваное, животное. Он не искал красивого решения, а шёл напролом. Его дыхание разносилось хрипом, глаза горели нескончаемой злобой. Кэнон держался ровно. Он не пытался соревноваться со скоростью ученика, а работал точностью и опорой. Каждый шаг был выверен: пятка – носок, чтобы не сорваться; корпус – чуть вбок, чтобы отвести лезвие по касательной. Он парировал без лишнего размаха, и отвечал только тогда, когда видел у Эзры брешь. – Впустите меня, я быстро разберусь с этим сорванцом! – ломясь через барьер, вскричал Шегон. – Ещё шаг и получишь заклятье в лоб, – сурово рыкнул один из мракоборцев, белый волк. Одновременно Кэнон и Эзра выбросили вперёд ладони. Сила между ними столкнулась. Воздух хлопнул, а по куполу и лужам пробежала рябь. Парень, не теряя времени, ударил снова. Второй импульс бешено метнулся к Кэнону, но неожиданно замер у него в руках, перекатился в пальцах и ушёл вниз по дуге обратно к Эзре под ноги. Тот потерял равновесие, едва не рухнул на камень, однако удержался и сразу же бросился вперёд. Оба сцепились, да так, что оказались почти вплотную друг к другу. Лезвия дрожали, свет пульсировал, искры сыпались вниз и тонули в воде. Кэнон чувствовал горячее дыхание Эзры и видел, как в его глазу сверкает что-то красное, пугающее. «Думаю, если бы у Эзры был какой-нибудь двойной отсвет, мы бы заметили», – вспомнились ему слова принцессы. «Как же я был слеп!» – горько подумал Кэнон. В следующий момент случилось нечто непредвиденное. Оба сражающихся замерли, словно кто-то щёлкнул невидимым переключателем. Мышцы налились свинцом, пальцы перестали слушаться. Капли, осевшие на коже, ресницах, одежде, в волосах, вдруг отяжелели и сковали всякое движение. Эзра попытался дёрнуться, но не смог. Кэнон напрягся, попробовал поднять руку, призвать Силу, сбросить оцепенение. У него также не вышло. Они стояли лицом к лицу, замороженные в эпичной позе сражения, и походили на две статуи. Кэнон видел, как яростно подёргивались зрачки у Эзры, как тот пытался прожечь невидимые путы одним лишь упрямством. Каким же он казался чужим… Не из-за грязи или дождя и даже не из-за зелёного отблеска клинка. На него будто надели маску и заставили принять дикое, убийственное выражение. Линия рта была напряжена, брови сведены, нос недовольно сморщен, под глазами синели круги. И всё же лицо Эзры оставалось до боли знакомым. Под мутным огнём во взгляде Кэнон различал те самые черты, которые помнил – едва заметный прищур, когда ученик сосредотачивался; крошечная дрожь у виска – так бывало, если он злился на самого себя. Тёмная поверхность барьера дрогнула, пошла трещинами и тут же беззвучно распалась, растворившись в дожде. Прокатившаяся волна отбросила мракоборцев. Шум ливня и возгласы горожан стали чётче, насыщенней. Мечи джедаев вырвало из рук одновременно, точно кто-то дёрнул за невидимые нити. Два световых лезвия очертили дугу в воздухе и оказались пойманными выступившей вперёд Дианой. Она держала мечи перед собой; с одной стороны её подсвечивал синий клинок Кэнона, с другой – зелёный Эзры. Впервые её пальцы сжимали легендарное оружие джедаев, ослепительные лезвия которых фыркали от дождя. Это будоражило ей кровь. Девочка подняла мечи чуть выше, медленно повертела их, пробуя вес и баланс. Лицо её озарилось искренней, радостной улыбкой. – Они тяжелее, чем я думала, – призналась Диана. Джедаи отмерли. Тяжесть ушла, к суставам вернулась прежняя подвижность, и Кэнон судорожно вздохнул. В то же время на лице очнувшегося Эзры вспыхнуло бешенство, плечи дёрнулись, сжались кулаки. Он грозно шагнул вперёд к наставнику, но ничего не успел сделать, как к нему подлетела Сабина. Её кулак со всего размаху встретился с его челюстью. Голова Эзры мотнулась, он пошатнулся и неловко отступил. Что-то изменилось. Ярость погасла так же внезапно, как вспыхнула. Взгляд прояснился, перестал метаться. Парень медленно обвёл глазами Сабину, Кэнона, Диану. На его лице мелькнула растерянность, почти детское недоумение человека, очнувшегося после долгого, утомительного сна. – Что… – едва слышно выдохнул он. – Сабин? Второй удар пришёлся быстрее, жёстче первого. Сабина вложила в него всю накопленную обиду и злость. Эзра не устоял. Колени подломились, и он рухнул на мокрый камень, тяжело ударившись плечом. – Можно было и без радикальных мер, – послышался голос Агелы, вышедшей из возникшей воронки портала. – Он меня вынудил, – ответила Сабина и потёрла кисть руки. Кэнон растерянно смотрел на Диану. Дождь обходил её стороной, скатываясь в стороны и не касаясь её одежды. Синие и изумрудные отблески продолжали играть на её лице, отражаясь в сияющих глазах. Она держала мечи с такой серьёзностью, будто уже представляла себя в строю рыцарей-джедаев. И только тогда до него в полной мере дошло, что именно она сделала. Девочка использовала дождь, чтобы подчинить себе их движения. Она связала их не цепями или узами. Она буквально заставила капли на Кэноне и Эзре утратить свою текучесть, стать холодными и затвердевшими, стянуть суставы. Кэнон ощутил холод, но не от хлеставшего по нему ливня. Он не подозревал, что Диана так может. До этого её дар казался ему интуитивным, вспыльчивым, чем-то детским. Однако теперь перед ним стояло существо, которое без усилия остановило обоих тренированных джедаев посреди схватки. И он впервые по-настоящему задумался: «А кто такая принцесса Диана?» Неспроста на выставке её рука светилась в поле куба полностью, точно была соткана из чистейшей магии. Насколько девочка сильна, если может вытворять подобные вещи? Какая сила скрыта в ней и где её предел? Эти мысли были не столь пугающими, сколько тревожно неизвестными. Кэнон моргнул, будто возвращаясь в реальность, и, наконец, принял на себя обычное ворчливое выражение. – Дай, пока не отрезала себе что-нибудь, – произнёс он. Прежде, чем Диана успела возразить, свет с тихим шипением втянулся в рукояти. В следующую секунду оба меча мягко выскользнули из её пальцев и легли на пояс Кэнона. Он подошёл к Эзре. Тот лежал в луже, неловко повернув голову набок. Дождь стекал по его лбу, путался в тёмных прядях, оседал на ресницах. Вода собиралась под щекой, медленно расходясь кругами от тяжёлого дыхания. Эзра больше не казался опасным, свирепым противником. Вся бушевавшая прежде ярость исчезла. Теперь он походил на вымотанного ученика. Кэнон опустился рядом. Мгновение он задумчиво разглядывал спокойное, беззащитное лицо, а затем осторожно поднял Эзру на руки. Его тут же окружили мракоборцы с волшебными палочками наготове, а в воздухе вспыхнули серебристые руны «подавления». Вперёд вышел матёрый белый волк. Мокрая шерсть прилегала к его шее, а жёлтые глаза горели жёсткой решимостью. – Этот человек обвиняется в магическом саботаже на «Старк-Экспо». Передайте его нам, – произнёс он приказным тоном. Кэнон не сдвинулся с места и лишь крепче прижал Эзру к себе. – Он без сознания, – пробормотал он. – Его состояние ответственности не отменяет, – отрезал волк. – В результате его действий был создан опасный мутант, подвергший риску жизни граждан. Щёлкнул предохранитель. Сабина шагнула вперёд и, нацелившись бластером прямо в грудь волка, встала между ним и Кэноном. – Эзра с вами не пойдёт, – угрожающе произнесла она. Руны стали ещё ярче. Кабан и пума тут же направили палочки на Сабину; было видно, как по жезлам пробежали тонкие нити заклинаний. – Отойдите с дороги и не мешайте нашей работе. Иначе пойдёте как соучастники, – предупредил волк. Тут раздался голос Агелы: – Мальчик не преступник. Фея Тихих-земель приблизилась под точно таким же дождезащитным магическим куполом, как у Дианы. За ней безмолвной тенью шествовал Шегон. – Внутри него осколок Метелицы: тёмная магия закрепилась в нём и исказила его волю. Вы охотитесь не за виновным, а за жертвой. В глазах волка мелькнуло недоверие. – Это установит следствие. А до тех пор он отправится под стражу. – Медлить нельзя, – возразила Агела. – Неизвестно, сколько времени осколок в нём находился. Я извлеку его немедленно, в Тихих-землях. – У тебя нет полномочий забирать подозреваемого, – холодно ответил волк. – Какой бы великой феей ты ни являлась. Кэнон напряжённо следил за каждым движением мракоборцев, готовый в любую секунду потянуться к мечу. Сабина ещё сильнее сжала бластер. – Всё верно, – с непоколебимым спокойствием кивнула Агела. – Однако полномочия есть у принцессы Дианы. Она вправе взять мальчика под королевскую гарантию. – Что, собственно, я и сделаю, – встав рядом с Агелой, без промедлений объявила девочка. Пока принцесса продолжала говорить с мракоборцами, Агела тихо стукнула копытом. Позади неё принялась танцевать воронка. Кэнон неуверенно смотрел на искажённое пространство, тогда как Шегон бесцеремонно толкал его со словами: «Нет времени стоять столбом». Наконец, набравшись духу, Кэнон шагнул вместе с Эзрой в портал.