Бездельник и без денег, но зато я твой

Ваня шароебится по парку и драматично подпинывает камешки. День, сука, нелегкий был. Надо мозги проветрить, а тут хотя бы тень. Жара эта ебучая и жопа до сих пор подгорает. Со всех сторон обложили, и Киса еле сдерживается, чтобы не сварганить себе объездную дорогу. Он же так отъедет, что с концами. А у них как бы фест на носу, к которому они так-сяк стараются чета делать. Сначала как раз репа не задалась. Мел постоянно лажал, уходя в мысли о тупой пизде, в очередной раз выкинувшей какую-то ебень. А Ваня ж, сука, тоже не оплот здравомыслия. У него с терпением проблемки жуткие — он заводится с нихуя. Тут еще какое хуя, но блять — они ж друг другу чуть морды не набили. Морды. Они. С Мелом. Когда, сука, ебаный дождь пойдет? Потом еще другая тема. Штраф этот мусарский по месту прописки пришел. Мамка в городе выцепила и давай мозги делать. Сука, раньше надо было, сейчас уже че? Раньше — это типа когда весь процесс делания происходил. Че, кого, когда за ум возьмешься, сколько можно жизнь прожигать, Вань? У нее еще глаза такие грустные всегда. Единственный же, нахуй, сын. Ей подавай, чтоб он молодцом был, на завод пошел, на девке хорошенькой женился и оставил всю эту херню в прошлом. Ваня, может, так бы и сделал. Ване вообще этот план-капкан подходит: работа-семья-детишки. Все как у всех. Очередной Иван. Очередная скучная жизнь. Очередная бесславная кончина. Но он, сука, Киса. И это почти как диагноз. Опачки. Взгляд как-то сам цепляется за уже знакомую белобрысую макушку. Сидит себе на скамейке, пялится, как собака бегает за хвостом. Если ему ебанутые нравятся, то у Кисы все еще есть шанс. Вот на ком можно пар выпустить, а в какой это будет плоскости, зависит от ментеныша исключительно. Он же, блять… Блять, а че он действительно? Делал свою работу? Киса просто на генетическом уровне терпеть не может ментов. Он их в рот ебал. А этот конкретный пока не дается. — Какие люди и без охраны! — Ваня шумно падает на скамейку рядом, нагло сует руку в пакет и пиздит у него семки. Вечер обещает быть томным. — Не боишься, что обиженные уголовники мстить начнут? Голову к нему поворачивает, глазами стреляет. Не ебаный ты в рот, ментеныш — Кису накрывает как в первый раз. Какой же он красивый. Особенно без мерзотной формы. Вообще без одежды было бы совсем заебись. Но мечтать не вредно. Вредно уходить в них под наркотой и мешать фантазии с реальностью. Киса такой хуйней не страдает. Четко как бы разделяет, что есть ментеныш из реальности, который ни сном, ни духом про такие дела, и ментеныш, который к нему под дурью приходил пару раз. Как же вкрашило, сука! — Ты что ли? Он задумчиво шаркает убитым кроссовком по асфальту и на Ваню даже не смотрит. Тоже день выебал, да? А мог бы Ваня. Ходят слухи, что это даже приятно. — Тебя, ментеныш, я могу только украсть. — Укради. Здравствуйте, я ваш участковый. Это че еще за нахуй? Ваня смотрит на него так же пристально, как психиатр на пациента. Сейчас любая ошибка будет стоить и так подпорченной кукухи. В ментовке нормальные не работают в принципе. Кто ж его так заебать успел, пока Киса держал приличную дистанцию? — У тя случилось че? Это хоть и любопытство, но подпитываемое искренним желанием помочь. Ваня же и по профессии, по жизни людей норм так отвлекает. Правда способы не всем заходят. Вряд ли ментеныш захочет дунуть и трахнуться, пока играет один трек. На большее Ваню с ним не хватит. Не выдерживает. Это бестактно до пизды и вообще ему много раз говорили, что нельзя трогать незнакомых людей без их согласия, но ментеныш ему уже как родной. Ваня тянется и кладет руку, ту, что без семок, ему на лоб. В ответ на него таращатся в ахуе. — Бля, ну вдруг ты заболел? Я должен был убедиться. Руку Ваня продолжает держать. В этом ноль ебучего смысла. Это даже не приятное прикосновение из серии за коленку, за жопу или за ручку как пиздюки. Но Киса все равно с трудом от него отлипает, когда становится совсем уж стремно и неприлично. — Да там, — ментеныш мнется, будто не знает, как и сказать. Или думает, надо ли вообще делиться личными заебами хуй пойми с кем. Пришел хер с горы, за лоб трогает. Душу еще перед ним открывай. Ага, щас. А жопу не надо? Ваня не в обиде. Все как бы понимает. — Не бери в голову. — Бери в рот, — Ваня выплевывает шуточку раньше, чем успевает подумать. У него язык быстрее мозга работает, поэтому сосаться с ним менее проблемно, чем говорить. Максимум укусит. Собаку же он терпит, так что норм. — Что? — Ментеныш глаза выпучивает. — Что? Виснет неловкая пауза. Теперь они оба шаркают по асфальту, а Киса еще загруженно думает, насколько теперь ментеныш считает его пидором по шкале от «одного» до «пошел ты нахуй». Отвращения на лице нет. Только смущение и все та же тупорылая усталость. Киса совсем походу ебнулся, но ему хочется помочь. Хочется увидеть на его лице улыбку. — Не, блять. Так не пойдет. Ментеныш смотрит на него в непонимании. Даже напрягается как-то. Видимо, не тупой и просек, что его сейчас будут втягивать в какую-то ебанину. Но он тоже хорош — сам просил его украсть, а Кисе в таких делах два раза повторять не надо. — Вставай. Пойдем твое настроение поднимать. Или не только настроение. Киса задумчиво упирает язык в щеку, но этот овощ все равно нихуя не шевелится. Не закидывать же его на плечо как телку. Ваня это один хуй не вывезет, придется скорую вызывать. — Вставай-вставай. Обещаю не приставать и вести себя прилично. Ментеныш почему-то слушается.