Бездельник и без денег, но зато я твой

— Нравится? Ваня чувствует себя мамкой, показывающей фотки своего дитя ну или кота. Второй вариант типа для умных. По сути это ж реально его детище. Не эта студия, они здесь так — набегами, а группа. Все начиналось с кружка умелые ручки: подрочили, разошлись, потом над музлом и текстом подрочились, что-то да родилось на свет. А теперь они типа звезды. Охуеть. А ментеныш из той благодарной публики, которой реально интересно. Он не просто такой для вида «да-да, круто, класс, го уже следующую тему», а реально ходит и разглядывает все с открытым ртом. Реально же круто — Киса до сих пор испытывает от всего этого восторг, а человек тут впервые. Так что не удивительно. Больше всего его привлекают барабаны. — Можно? Ментеныш, не дожидаясь кивка, берет в руки палочки и разглядывает. Ментеныш, он и есть — ментеныш. Им вообще разрешение для обыска не требуется, они без пизды потом их задним числом выписывают. Любопытно ему, блять. С другой стороны — может они сойдутся на любви к длинным продолговатым предметам. Ваня хмыкает и чешет затылок: да хуй знает вообще. Свою гитару он бы никому не дал. Ему просто дать легче, чем это. Хули там — расслабил булки и лежи. А за инструмент в чужих руках как-то боязно. Главное правильно расставить приоритеты, ок да. — Это Гендоса, — хмыкает еще раз. — Его здесь нет. Ну да, это многое объясняет. Вот это определенный ответ. Вот это «спасибо, братан» голосом Гендосины. Но Кисе чет вообще не стыдно. После того, как одна из многочисленных Гениных телок заблевала им тут все, он имеет полное право плюнуть ему в душу. Тем более Гена не такой ебаный собственник как он сам. Мелу так вообще было бы похуй. Ему не привыкать любимым делиться. А Киса в рот ебал. Ауч! Ментеныш тем временем садится за установку и с медвежьим энтузиазмом колотит пару раз. Надо было его в лес вывезти — был бы там как свой и заодно проветрился. Вот Ваня умеет чуть-чуть. Да и грех не воспользоваться такой возможностью. — Если ты решил меня оглушить и спасти человечество от моих вписонов, то отсоси, — он подкрадывается со спины и так же не спрашивая берет руки ментеныша в свои. — Дай покажу. Точнее спрашивает, но задним числом. Влюбленные становятся похожими друг на друга. А педики так вообще начинают всякое заднее любить. — Че напрягся так? — Ваня это по рукам чувствует, да и вообще. Тут не надо быть телепатом, чтобы понять, что товарища накрывает гей-паника. Он взял меня за руку! Теперь я тоже из этих, да? Но они ж ничего такого не делают. Музицируют просто. Ментеныш, акстись. — Деревяннее, чем эти палки. Был бы он раскованнее, точно бы спросил: ну и хули ты тогда ко мне катишь? Никто не любит спать с бревном. Но Ваня не теряет надежды состряпать из него энергичное Буратино. — Я не напрягся, — ментеныш берет себя в руки и подает полный напускной решимости голос. — Показывай уже. Ваня ведет большим пальцем по его костяшке и вышибает это к хренам. Ментеныш такой звук издает — гремучую помесь между «ой» и «ах». Дергается от неожиданности, но тут же упирается в него. Стоять. Никуда ты уже не денешься. Звонок для учителя, ебать. Ване хочется это записать и крутить на повторе. Поставить на звонок. Будильник. На интро к альбому. Пока блевать не потянет. Потому что вживую снова вряд ли получится — ментеныш чуть ли не по струнке вытягивается от стыда. Ему бы в эти — бифитеры лондонские. Они страдают этой хуйней недолго. Киса соблюдает какие-то там мнимые границы, стараясь не спугнуть, а ментеныш резко съебывает под предлогом, что ему надо поссать. Ваня вообще привык, что от него люди ссутся кипятком, но чтоб прям настолько? Когда он возвращается, Киса валяется на диване с гитарой и перебирает струны. Лениво мурлычет под нос новый материал. Красуется. Типа не ебаться жест от всей души делает. Эксклюзив же, блять, за такое штаны снимать надо. Но нет. Вообще мог не напрягаться — ментеныш и старый поди не слушал. Он прислоняется к косяку и пялится. Ваня не может разобрать взгляд — ему то ли до сих пор все это интересно, то ли он в том самом смысле смотрит. Любой нормальный пацан давно бы отпинал по роже и ушел, а этот продолжает терпеть гейскую тему и даже особо морду не кривит. Современное прогрессивное общество. — Я тебя сразу узнал. Ого. У Вани заинтересованно вытягивается лицо во время заминки. Ебаный ты ж в рот — этот человек удивляет все больше и больше. Ментеныш так-то выглядит, как ебаный говноед, который днями-ночами зависает на Хип-Хоп.Ру, но тут походу еще не все безнадежно потеряно. — У меня сеструха вас слушает. Батя ее одну на концерт не отпустил, она меня с собой потащила. — И как? — Киса закусывает губу и ненавидит себя за то, что для него это настолько важно. Он, как энергетический вампир, подпитывается чужими эмоциями и буквально живет на похвале. Молодец, хороший мальчик — не сторчался еще, в трусы против воли не залез, сидит и ждет отзыв как паинька. Это уже не Киса, а целый кот Леопольд. — Ну, нормально. Давайте жить дружно. Давайте жить дружно, блять. Нормально? Ему, сука, нормально? С места подрывается и подлетает к этому мудаку за три котячьих прыжка. Он сейчас на этой белобрысой мыши проведет эксперимент — каково жить без башки. Ничего страшного, наверно — без мозгов и вкуса живет же как-то. Тоже поди нормально, блять! — Нормально? — Шипит и в охуевшие глаза напротив вжирается. Их бы тоже сожрать, чтобы в сторону всякого попсового и реперского говна не смотрел, а слушал чета пиздатое. — Нормально это «хоп, мусорок», а мы, сука, искусство делаем, усек? — Ты че завелся так? — Нормально ему, блять! Ваня злобно пыхтит, но совершенно не выкупающая прикола рожа ментеныша возвращает с психа на землю. О вкусах же типа не спорят. Вот ему хорошее нравится — панк-рок, пельмени, белобрысые говнари, а этому — мусарня, дерьмо-реп и строить из себя недотрогу. Сука, Киса на сто процентов уверен, что это реп. Он бы с ним после этого в одном поле срать не сел, но во время ебли это все равно противопоказано. Так что норм, как-нибудь перетерпит. — И че ты слушаешь тогда? Айс, айс, бейби? Ты ж сам как ебаная глыба льда! — Киса тыкает ему пальцем в грудь, как бы с претензией. Его от всяких разных эмоций выворачивает как тварь, а этот стоит бревном. Хоть сейчас в него нож втыкай и все-таки строгай злоебучее Буратино. Может тогда шевелиться начнет. — Думаешь, я на чувства не способен или че? — Да я уж не знаю. — Вот и не пизди. Теперь они пыхтят друг на друга. Ваня ловит то состояние, когда ему хочется то ли сосаться, то ли по морде съездить. И не он один походу. Но когда ментеныш к нему еле-еле тянется, на входе раздается Гендосино: — Блять, там гроза началась. Меня чуть молнией не убило! Лучше бы убило. Блять.