Бездельник и без денег, но зато я твой

— Да сиди ты уже, — ментеныш машет на него рукой, и Кису от этого окончательно мутит. Он пялится на объект своих влажных фантазий в двойном экземпляре и ловит себя на мысли, что это слишком. Ему одного ментеныша за глаза, а если их будет двое, Ванина кукушечка не вывезет сто проц. Ване больно. Ване хочется, чтобы его пожалели. Потискали, но только аккуратненько. И сказали, что он лев, тигр и вообще всех разъебал. Хотя на самом деле его отпиздили, как котенка, который только-только учится на лапках стоять и тыкать ими в человеков. Но ментеныш стоит на прокуренной кухне и почти упирает руки в боки, прям как мамка, когда спрашивала «ну и зачем ты опять подрался?». Ментеныш не спрашивает. Видимо, для него ответ лежит на поверхности: потому что долбоеб. Ваня не отрицает. Он сейчас даже причину пиздиловки вспомнить не может. Наверное, как обычно — слово за слово, кулак в ебло. Из головы пропадает все лишнее от мысли, что ментеныш сейчас с ним возится, пока все левые свалили после драки, а свои в комнате сидят и не лезут под горячую руку. Кисе же похуй абсолютно. Если у него будет шевелиться только одна рука, он все равно полезет пиздиться, если кого-то в рот ебал. Даже если знает, что огребет. Вывозит на чистой ярости. — Где аптечка? — Ментеныш икс два вертится в поисках, а Ване приходится закрыть глаза: если он сейчас блеванет, будет совсем стремно. И так уже по морде получил. Бля, Киса бы точно себе не дал после этого. А с ментенышем и так шансы были не большие. — Или ее нет? — Таблетки есть всегда, — Ваня глупо хихикает, упирая морду в коленки, и тут же об этом жалеет. Если не трогать, то норм, но вот так уебаная челюсть пиздец болит. Киса столько обезбола в себя влил и сожрал, но даже у этого есть предел. — Не сомневаюсь. Ваня хмыкает — ну кто ж знал, что этому святоше торч-шутки не зайдут? Гендос бы точно похихикал, как и любой другой чел в этой квартире. Но он же не может свою думалку спецом под него перекроить. Ни одна даже самая сладкая и желанная ебелька того не стоит. Ментеныш тем временем все-таки находит аптечку, а Кисе ничего не остается, как терпеть и давить в себе желание нашипеть и откусить ему ебало. Это лучше, чем растекаться перед ним в позорную лужицу из крови, соплей и слюней. Ванин ебаный единственный шанс не скулить от аккуратных нежных прикосновений к роже — концентрироваться на боли. Дерет. Щиплет. Кровит. Дерет. Щиплет. Кровит. Дерет. Щиплет. Кровит. Сука. А вы точно доктор? Тогда почему рядом с вами так хочется умереть? — Вот куда ты теперь такой красивый? Ментеныш прижигает ваткой с перекисью разбитую бровь, но Ване уже нихуя не помогает. У него вместо рычащего от боли «убери эту хуйню от меня подальше» в пьяном несчастном и безнадежно влюбленном мозгу крутится: Красивый? Я? Я красивый? Если б он мог, он бы еще пальцем в себя потыкал, чтобы избежать неоднозначной трактовки. Но тут неудобно как-то, потому что между ними расстояния нихуя нет и Ваня все-таки не до конца пока ебнулся. Ментеныш вообще же не про то — Киса ему все уши прожужжал предстоящим фестом, на который теперь придется ехать с разбитой рожей. Но он панк, а не Настя Каменских. Ему еблоторговлей не заниматься. Так что похуй, вот вообще поебать. Не поебать на то, что выдал ментеныш. Киса срать хотел на то, что он там имел в виду. Главное то, что Ваня услышал. Красивый нахуй. Он, блять, красивый! Ванина пиздючка внутри довольно потирает лапки и готовится выкинуть очередную хуйню. Но вместо пидорских искрометных шуточек Киса поднимает на него глаза и слишком доверчиво спрашивает. Шепчет даже в полной тишине, сглатывая нервный ком в горле: — Красивый? У ментеныша улыбка такая мягкая — как подушка, до которой Ваня, нахуй, полз сто часов по пустыне. Теперь ее с чистой совестью и самыми грязными желаниями хочется слюнями закапать и никуда от себя не отпускать. Ваня иногда от этого реально крышей едет. Вот есть этот ментеныш, у которого на роже написано «я в жопу не ебусь». Причем не только с мужиками, а в целом. Он же правильный до мозга костей. Но потом этот правильный выдает что-то такое, от чего весь Кисин огромный гетеро-анализ в разъебанную жопу летит. Это же, блять… Блять, просто. — Красивый. Ебать его в рот, нахуй.