Бездельник и без денег, но зато я твой

— Это я так за наше с Гендосом освобождение расплачиваюсь? Ментеныш замирает как есть — в одних трусах со стояком наперевес, так и не добравшись до Ваниных губ. Сидит у него на бедрах и не дышит — реально не видно, чтобы у него грудная клетка вздымалась. А до этого такие, блять, звуки издавал. Ах. Ох. Так хочу тебя, Кисуля. Бля, ну реально. У него рожа такая сложная, будто это не Ваня пошутил, а в квартиру ворвались дядечки с автоматами скрутить его за то, что он отпустил самых опасных преступников в мире. Или этого романтика хуева шуточка задела просто? Он же со всей душой! Пришел, как полагается — с бутылкой винища, пачкой гандонов и раками. Киса так впечатлился, что сам решил ими стать. И раком. И гандоном. И вином, от которого у Бори сознание едет. — Эй, да шучу я, — Ваня тянет руку и гладит по щеке. Ментеныш под ласку подставляется, как дворовый кот: сначала дергается от неожиданности, а потом сам к руке ластится. — Все по согласию и любви. — Любви? — Боря глуповато переспрашивает и глазами хлопает. Как взлетает. Вот бы улететь нахуй от этого пидорства, чтобы не было так неловко. Че он несет вообще? Они о чувствах как бы не говорили. Разве что о чувствах учителей, которые он задел своим творением. Но школу уже закрасили, будто ничего и не было. Сейчас сложнее. Ваня не может забрать слова назад и спокойно без происшествий подставить жопу. Жизнь не фильм, который можно поставить на паузу во время пиздецового момента. И вырезать из него тоже ничего нельзя. Если только ебнуть по башке торшером и память отбить. Просто, ну это как-то, хз, по-пидорски? В жопу давать нормально, а сказать «ты мне нравишься», «я в тебе пропал», «я люблю тебя, кажется» — вот это уже слишком. Может, для Вани и норм, но он не знает, что у ментеныша в голове, поэтому ссытся. Вдруг он не готов? Вдруг для него это так — пока не появится варик с сиськами и пиздой? Вдруг он решит, что это все постельный бред, хотя они толком еще ничего не начали. Так — это пока Ваня жопу мыл, Боря убрал всю посуду. Взрослый вроде подход, зато теперь на контрасте тискаются и мнутся как малолетки уже минут пятнадцать. Киса теперь может хвастаться, что его ебырь может аж полчаса? Все равно хуйней страдать еще долго будут. — К жопному сексу, — Киса привычно отшучивается, а Боря на это ничего не говорит. Тактичный какой. Вообще Ваня на другой расклад изначально рассчитывал, но к таким подвигам ментеныш точно не готов. — Давай уже, а. Трусы скоро лопнут. — Нах вообще надевал? Ну да, он же в душ ходил. — Ммм, за что мне только такая страсть? Боря легонько пихается, мол, завали уже, а. Момент не порти. Ваня на это смеется хриплым от возбуждения голосом и чуть ерзает — кровать даже на это предательски скрипит. Что ж, соседи, сегодня не ваш день. Целоваться с ним вкусно. Очень-очень вкусно. Ваня, пока в ванной отмокал, зубы почистил, а этот герой-любовник сунул в рот мятную жвачку. Вот и целуются они теперь жарко, но с мятным холодком. Ваня запускает пальцы в волосы на затылке, чешет его как кота, прижимает к себе еще ближе, насколько это возможно. Трется, стараясь столкнуться своим стояком с Бориным. Короче, изо всех сил отсрочивает момент, когда придется раздвинуть ноги. Он хочет и вот это все. Сам же жопой крутил и заманивал. Сам просил выебать. Но бля. Это же все не просто — как с пацанской, так и с физической точки зрения. Ваня за Борину психику опасается. Ему то че — сто раз уже продырявленный. Но Боря его целует так, что резко становится похуй. Они скоро друг друга сожрут. Ментеныш отдается с таким рвением, будто от этого зависит новая звездочка на погонах. Пока у него звездочка в постели. Ваня за генеральские отрабатывает — урчит, тихонько постанывает и царапает короткими ногтями. Скребет по коже, будто до самой сути добраться пытается. Нашел время. У Бори внутри сейчас только «трахать» на разный лад. — Ты только пальцами сначала, а то жопу мне своей Пизанской башней порвешь, — Ваня смотрит на него с прищуром. Он не то чтобы хитрый. Просто от возбуждения глаза закатываются, приходится прилагать ебучие усилия, чтобы хотя бы через щелочки на него смотреть. Боря на это фыркает и кусает за нос. Больно, блять! И как-то унизительно. Он тут вообще-то о самом дорогом печется и вверяет это самое дорогое ментенышу, а ему вместо клятв и обещаний быть нежным и аккуратным чуть нос не оттяпали. Охуел, сука. — Как порву, так и зашью, значит. Ну, охуеть теперь, блять. У Кисы от такой наглости глаза распахиваются. Он пялится на эту тварь охуевшую и со всей дури лупит рукой по жопе. Вот вам и нежный аккуратный секс в Кисином исполнении. Но он заслужил, блять. Хули несет ртом своим. Его с мылом надо было мыть, а не жвачку чавкать. Жопу он ему порвет. Жопу. Ему. Порвет. Прорывалка еще не выросла. Ване есть с чем сравнить! Он просто обижать не хотел, сука, пока его самого не обидели. Да Ваня сейчас, да Ваня его!.. — Ну все, все, — Боря примирительно лезет сосаться, и Ваня его слишком быстро прощает. Котеночек, сука, ласковый, когда поебаться горит. У него дедлайн скоро, а они еще даже не начали. Пальцы в заднице ощущаются как какая-то слизкая хуйня. Не писать Кисе бульварные романы. Но серьезно — когда их просто вставляют, это ну такое. Не больно, просто ощущается инородно. Но у Вани перехватывает дыхание и поджимается живот, когда он ловит взгляд ментеныша. Нежный. Обеспокоенный. Возбужденный. Вообще ни капли не брезгливый, хотя он сидит между ног пацана и пихает ему пальцы в задницу. Пихает пальцы в задницу и смотрит так, будто прям щас готов на хуй их заменить. Еле сдерживается. Потому что помимо возбуждения все еще есть нежность и беспокойство. Ментеныш — мальчик ответственный. Все по инструкции сделает с первой ссылки в Гугле. — Нормально все, — Ваня выдыхает и шире разводит ноги в стороны. Сгибает их в коленках и чувствует себя блядью, вступающей на тропу исправления с тем самым в первую брачную ночь. Бля, ну драли его во всех позах, не больно ему, даже приятно и нравится — Ваня скрывать это не собирается, нахуй, чтобы ментеныш себе что-то там не надумал. — Подвигай ими. Можешь еще в стороны развести, так член потом легче войдет. Дышит шумно, когда Боря все это делает и даже задевает простату. Возбуждение накатывает новой волной, на что Киса нетерпеливо ерзает — хочется уже почувствовать его в себе, наплевав на нормальную подготовку. У них есть смазка и пальцы в заднице — это уже в сто раз лучше его обычных трахов на слюну в разгар вписонов. Здесь даже есть шанс, что он сможет нормально ходить и сидеть без желания в следующий раз пизду себе проковырять, чтобы избежать жопных мучений. Боря как-то сам решается. Ваня давит смешок, хоть бы спросил, достаточно ли ему очко растянул. На работе бюрократ, в постели, нахуй, самодержец. Вот сделает что не так — будет дрочить до конца своих дней. Вариант, что у ментеныша будет кто-то еще, Ваня не рассматривает. Главное расслабиться. Как бы Ваня не выебывался, но есть разница между пальцами и членом. И хуй у Бори большой. Поэтому, когда он чувствует головку не то чтобы охуенно растянутым очком, на автомате губы закусывает. Член вроде нормально скользит внутрь, медленно и плавно, но у Кисы чувство такое, будто его барин на кол посадил. Так как бы оно и есть, но блять. Блять. Ебаный в рот. Лучше бы реально в рот, сука. Истерит внутри, но для Бори старается выглядеть спокойным. Просто давно в жопу не давал, тем более почти как стеклышко трезвым. Привыкнуть надо. Потом будет заебись. Он ведь реально угашенным в слюни раньше это делал — под лошадиной дозой обезбола, если можно так сказать. А здесь все ощущается в сотню раз острее и пизже. Ваня чувствует дыхание на щеках, чувствует Борю всем телом и лезет сосаться, чтобы не беситься на милую пидорскую хуйню по типу «да ты успокойся». Успокойся с членом в жопе. Сядь поудобнее и дыши полной грудью. Окей, босс. Это пизже чем все, что он пробовал до этого. Нежные поцелуи и такие же нежные кусь. Мягкие улыбки. Трепетные прикосновения. «Ты такой красивый» на ушко. Плавные толчки, чтобы жопу не порвать. Киса давно уже не был так счастлив.