Его невеста

Амала шла долго и медленно. Палящее полуденное солнце обжигало лицо. Отойдя достаточно далеко от дома, она сняла плащ, но спустя какое-то время снова натянула его на себя, прячась за тканью: голову нагрело так сильно, что Амалу замутило. Ей хотелось есть, ей хотелось пить, но останавливаться было нельзя. Идя вдоль дороги, которую раньше она видела только из окон машины, Амала могла вдоволь насладиться царящей вокруг нищетой. Несмотря на то что Дубеи жили в одном из самых богатых районов Калькутты, Баллигандже, стоило только выйти из частного сектора и оказаться на главной улице, ведущую к центру, как тут и там начинали попадаться трущобы. Амала прошла мимо детей, одетых в рваную одежду и играющих палками и бутылками прямо среди мусора. Мусор был повсюду. Обходя одну из куч, Амала увидела старую женщину, сидящую на земле и что-то тихо бормочущую, сжимая в руке старый медный кувшин. Вдали виднелся шпиль мемориала Виктория. И этот контраст между бедностью и роскошью был повсюду. Тут же на другой стороне улицы у лавки местного ювелира две девушки примеряли тику и громко спорили с ним, уговаривали сбить цену. Их голоса сливались воедино с гулом машин, болтовней прохожих, криками торговцев. В этом обычном шуме города слышалось что-то тревожное. Амала присела на самодельную лавочку, сооруженную из большой деревянной коробки, возле чьего-то барака, найдя спасение от солнца под навесом. Так продолжаться не может, она не имеет ни малейшего представления куда идти. Какова вероятность того, что рано или поздно она нарвется на людей Девдаса? Узнали ли они о ее побеге? Ищет ли ее кто-то? Возвращаться было нельзя. Нарасья-кумара, жертвоприношение ребенка, отмеченное в календаре Дубея – это про ее ребенка. Амала не думала, что ошиблась. Но зачем им это? Для чего приносить его в жертву? Было бы легко списать все на стресс и излишнюю впечатлительность, если бы не сама Кали косвенно подтвердила это. И от этого, как ни странно, становилось спокойнее. Темная Мать предупредила, а значит не желает его смерти. Ее ребенка. Амала положила руки на живот. Как все странно. Единственное, что она чувствует в животе – это голод. И он вполне реален. А ребенок…Сложно представить. Но это было неважно. Амала поняла с самого начала, как только увидела покрасневшую воду, она скорее умрет сама, чем позволит причинить ему вред. К счастью, сейчас его благополучие напрямую зависит от ее. Потому умирать она не собиралась. Нужно найти еду. Амала посмотрела на свои ногти, кровь уже запеклась, превращая пальцы на вид в кровавое месиво. Хорошо, что она хотя бы успела их промыть, но без повязок, в пыльном городе, слишком велик риск занести какую-нибудь заразу. Но что ей делать? У нее нет ни денег, ни плана. Только время, которое неизбежно утекало. Проклятое место. Нужно найти Амрита. Он все решит. Как и всегда. Но где его искать? Ясно одно, без него она не справится. И если Девдас доберется до него раньше, она окажется в ловушке. Куда ей еще идти, если не к нему? Амрит должен узнать все о планах своего отца, он никогда не позволит этому случиться. Он защитит ее. Позади послышался скрип двери, и из дома вышла маленькая девочка, лет одиннадцати. Босая, в простецком платье, но с настоящей куклой под мышкой. Она с интересом рассматривала Амалу, а Амала ее, что даже не сразу сообразила, что пора уходить, не злоупотребляя гостеприимством. – Прости, я просто немного устала. Уже ухожу. Амала встала и отряхнулась. Но девочка все смотрела нее, разглядывая как картинку. Должно быть, дело было в ее одежде и в украшениях. Она слишком выделяется на фоне местных жителей, и это совсем не хорошо. Сейчас на нее смотрит маленькая девочка, но на ее месте мог быть мужчина с совсем другими намерениями. – Ты такая красивая! – сказала девочка и улыбнулась. Амала улыбнулась ей в ответ. – Спасибо, ты тоже. – Не зная, что еще сказать, чтобы поддержать этот странный диалог, она добавила. – Это твой дом? – Мой! – девочка ответила с гордостью, которую этот барак не заслуживал. – А где твой? Амалу словно прошибло током. Проклятое дитя. Так обратилась к ней Кали. Проклятое дитя из проклятого дома. Самого проклятого места в городе. Где дети Темной Матери грызли друг друга. Где ведающие проливали кровь властвующих. – Мой дом… – заговорила она. – Я не знаю, где он. Девочка нахмурилась. – Как это «не знаю»? Ты что, потерялась? Потерялась. Наверное, можно сказать и так. – Я там очень давно не была и не помню дорогу. Девочка вдруг подпрыгнула и начала взволнованно топтаться на месте. – Я знаю! Я помогу тебе найти твой дом! А ты! – она ткнула в Амалу пальцем. – Ты подаришь мне такие же сережки? Амала могла лишь умиляться ее детской непосредственности, соседствующую с деловой хваткой. – Не думаю, что это так просто. Как ты поможешь найти мой дом, если я даже не знаю, что искать? Девочка заметно погрустнела. – Ну, ты же помнишь хоть что-то? – спросила она с надеждой в голосе. Амала усмехнулась, осознавая, что эту маленькую оптимистку невозможно остановить. Однако, она и сама заметила, как душа отзывается на эти слова. Ее память в последнее время играет с ней злую шутку. Она помнит намного больше, чем думала. Просто эти воспоминания зарыты где-то глубоко, спрятаны под замок по ее собственной воле. В этот момент Амала сильно пожалела, что практически не обсуждала свое детство с доктором Мукерджи. – Какие-нибудь ориентиры? – не унималась девочка. – Там был рядом рынок? Или парк? В городе или загородом? Там было шумно, много людей? Или ты жила в деревне, где-то далеко-далеко? Амала задумалась. Естественно, они жили в городе. У них был большой, красивый дом. Она закрыла глаза, как будто они могли заглянуть в прошлое, найти забытую улицу, вывести к знакомому двору, найти давно утерянное. Она помнила музыку уличных музыкантов, смех детей, бабушка гуляла с ней. Кажется, они гуляли довольно часто. В субботу. Бабушка держала ее за руку, а Амала ела что-то сладкое, липкое и вся перепачкалась. Но бабушка не ругалась, сегодня был особенный день. Она хотела ей что-то показать. И тут резкий пронзительный рев. Он раздался так неожиданно, что маленькая Амала испугалась и расплакалась. – Я…помню слона. – удивленно сказала она Девочка стояла перед ней, ее глаза блестели от любопытства, она ждала продолжение. – Мы ходили в зоопарк. По субботам. – Наверное, ты живешь в Алипоре? Место тебе под стать. Амала мысленно проговорила название по буквам, словно пробуя на вкус. Это же всего в двух кварталах отсюда. Сердце бешено застучало в груди. Совсем рядом. Как долго она жила совсем рядом. – Возможно, ты права. – негромко сказала Амала, пытаясь подавить волнение, что внезапно охватило ее. Девочка захихикала от удовольствия, видя, что ее догадка оказалась верна. Амала наблюдала за ней, ошеломленная тем, как легко ей удалось все вспомнить. Может, она никогда и не забывала. Когда Амала потянулась к своему уху, девочка прекратила смеяться и удивленно уставилась на нее. – Ты что делаешь? – Ты мне помогла. С меня сережки. Девочка уперла руки в боки, сверля ее взглядом. – Не надо, госпожа. – сказала она явно обиженная, даже ее голос, легкий и веселый, зазвучал тяжелее. – Я же попросила такие же сережки, а не твои! И вообще… по правилам гостеприимства ничего ты мне не должна. Амала вновь поглядела на барак. – Будь по-твоему. Но когда я вернусь домой, я обязательно принесу тебе такие же сережки, договорились? – Девочка довольно кивнула. – Как тебя зовут? – Сана, госпожа.

***

Амала уже не чувствовала ног, бродя по Алипору. Конечно, она могла ошибаться, но искать тут все еще казалось лучшей идеей, чем без цели скитаться по городу. Когда-то знакомые здания выглядели чужими, Амала не замечала ничего того, что напомнило бы ей о прошлом. Ее скитания становились все более отчаянными, и вскоре она начала терять надежду. Ничто так крепко не оседает в памяти как запах. Сквозь облако городского смога, Амала почувствовала одновременно приторный и свежий аромат. Он вел ее мимо шумного базара, битком набитых кафе, дорогих магазинов, пока она не уперлась в огромные ворота зоопарка. Как только она увидела их, по телу прокатилась волна мурашек. Мимо входа, по узкой тропинке, первый поворот направо. Там, между старыми палисадниками, располагался большой открытой загон со львами. Амала не могла зайти и проверить, у нее просто не было денег, но она знала. Бабушка водила ее смотреть на львов, символ их семьи. Она смутно вспоминала силуэты дремлющих львиц, которые даже во сне поразили ее своими размерами. Загнанные животные, некогда такие могущественные и свободные в диких саваннах, сейчас заперты в клетке и были лишь тенью былого величия. Как и Басу сейчас. Смешанные эмоции охватывали Амалу, но в ее сердце росла уверенность – она на правильном пути. Дом Дубеев в Баллигандже находился в частной зоне, огороженный от других построек, куда сложно было попасть простому прохожему. Было понятно, что нужно искать огромный забор. Спустя час поисков, Амала приметила что-то похожее. Она остановилась, разглядывая монолитное сооружение перед ней. Место выглядело довольно знакомым, но в тоже время что-то в нем изменилось. То ли деревья стали выше, то ли сад так сильно зарос травой. Территория выглядела неухоженной, заброшенной, фасад дома обветшал. Крики, громкие голоса, еще недавно преследующие повсюду, стихли. Кругом ни души, люди будто специально старались держаться подальше. Будто сама земля здесь проклята. Амала дернула калитку, и она со скрипом поддалась. Не заперто. Неосмотрительность Девдаса или это просто бессмысленно? Люди ни за что не осмелятся зайти сюда по собственному желанию, даже ради наживы. Амала ступила на опустевшую землю, глухой стук шагов о каменную дорожку эхом раздавался в ушах, вторимый эхом. Открывая дверь, она услышала тихий щебет птиц с соседних деревьев – единственное напоминание о жизни в зловещей тишине. Амала зашла внутрь. Стены были покрыты паутиной, следы от влаги и времени обнажили старую штукатурку. Комнаты пустые – ни мебели, ни люстр. Ничего. Это был не дом некогда самой влиятельной семьи Калькутты, а опустевшая, темная дыра. Амала шла дальше, пытаясь представить, как все было обставлено раньше. Шелковые занавески, украшающие окна, роскошные ковры на мраморном полу, вазы с живыми цветами в каждом углу, картины, статуэтки. Все забыто. Разграблено. Осквернено. Глядя на это, Амала закипала внутри. Интересно кто из дюжины принимал в этом грабеже участие? У кого из них дома сейчас украшают вещи, принадлежащие роду Басу? Или эти стервятники все продали, разделив добычу? Оказавшись перед неприметной дверью в конце коридора, Амала почувствовала слабое колебание связи. За ней оказался лестница, ведущая вниз. Поблизости не было ни единого источника света, за исключением торчащей со стены подставки для факела, и Амала не решилась спуститься сразу, рискуя свернуть шею. Обыскав комнату, некогда служившей кухней, о чем свидетельствовала металлическая вытяжка под потолком, Амала нашла в столешнице забытую газовую зажигалку. Видимо, мародерам она была не так интересна как та же плита, от которой не осталось и следа. Вернувшись к входу в подземелье, Амала оторвала от юбки приличный кусок ткани, намотала ее на факел и подожгла. Без горючего пламя разгоралось медленно и было не таким сильным, но его было достаточно, чтобы осветить дорогу под ногами. Амала аккуратно спускалась, держась за стену для страховки. В их доме было подземелье, Амала вспомнила, как только увидела дверь. Но она никогда не ходила туда, мама не пускала. Говорила, что ребенку там нечего делать. Уже сейчас она догадалась, что там культ проводил ритуалы, в том числе жертвоприношения. Идеальнее места не найти. Еще даже не спустившись, Амала ощутила зловещую ауру, пропитанную ужасом смерти. Но по-настоящему страх окутал ее с головой, когда она наконец спустилась. В огромной освещенной зале, в глубине которой возвышался алтарь со статуей Кали, у его подножия лежал Амрит, окутанный дымкой. Издалека не было понятно дышит ли он вообще. Вокруг него шастали души умерших, бухты, чьи лица искажались в яростных рычаниях, черные дыры вместо глаз горели, охваченные гневом. Они то подходили слишком близко, то в ужасе убегали, но никак не могли исчезнуть, будто что-то удерживало их. Но самое ужасное – Амрит ничего не пытался с ними сделать. Неужели он настолько выдохся, что не может прогнать их? Без сомнения, его силы ни в какую не сравнятся с силами Девдаса, остававшегося главным жрецом, но это всего лишь бухты, Амрит не то что должен избавиться от них, он должен управлять ими. И его бездействие пугало Амалу больше всего. Она бросилась к нему до того, как успела подумать. Души, завидев ее, с каким-то новым остервенением ощетинились и двинулись к ней навстречу. Одна из них подползла достаточно близко и попыталась схватить своими костлявыми руками ее за ноги. Амала посмотрела на возвышающуюся статую Богини, глядевшую на нее сверху вниз с заставшим выражением лица. Нет. Не здесь. Не в ее доме. Амала прыгнула в сторону и со всей силой ударила мертвеца ногой. Ступня впечаталась в его голову, деформируя ее, как если бы это было мягкое тесто. Он застонал, но быстро пришел в себя и продолжил ползти. Физически их не победить, душам все равно на боль реального мира. Амала на секунду прикрыла глаза. Сосредоточиться, вспомнить что угодно, что могло помочь. И вновь посмотрела на статую. – Тобой рождена вся эта вселенная… Амала начала читать тантру, не разрывая зрительного контакта с высеченными глазами из камня. Души застыли. Привлеченные ее словами, они глядели на нее в ужасе и благоговении. Вдруг они забылись как в припадке, крича так, как когда-то кричали при жизни, встречая свою смерть. – Пошли прочь из моего дома! – крикнула Амала, взмахнув рукой. Души дернулись, как будто она действительно одним движением могла раздавить их. – Пошли! Прочь! – крикнула она еще раз, и тени растворились, оставляя за собой лишь пробирающей до дрожи ветер. Амала подбежала к Амриту и рухнула рядом с ним на колени. Первым делом она прикоснулась к его шее, нащупывая пульс, больше чтобы успокоить себя. Конечно, он был жив. Затем дотронулась до лица, ощущая холод кожи. Глаза Амрита медленно раскрылись, и он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. – Амала? – спросил он. Его голос заставил сердце колотиться в ужасе и облегчении. Она сжала его руку. – Это я… – прошептала она, почти не веря. Амала не знала, что с ним произошло, но была рада, что он хотя бы в состоянии говорить. Она помогла Амриту подняться и присесть, облокотившись о подножье алтаря. Дрожащими руками она расстегнула нижние пуговицы его шеврани, оголяя живот, и облегченно выдохнула. Рана была перебинтована, бинт чистый, крови не было. Застегивая одежду обратно, Амала встретилась с его ошарашенным взглядом. Без давящей энергетики духов, он быстро приходил в себя. – Почему… – он осекся, обратив внимание на ее пальцы и царапины на щеках, подался вперед, но Амала придержала его за плечи. – Что это? Отец… – Он ни при чем. – не дала договорить Амала, хотя выгораживать Девдаса ей точно не хотелось. – Ты как? Сможешь идти? Амала собиралась рассказать ему все – о беременности, о планах Девдаса принести их ребенка в жертву. О разговоре с Кали и том, что Богиня сказала ей. Но не успела. – Почему ты здесь? Амала чуть отодвинулась от него, заглядывая в глаза. – Я пришла за тобой. Какого ответа он еще ожидал? Амрит запрокинул голову, но Амала видела, как его лицо все более и более искажалось от злобы. – Почему ты здесь? – повторил Амрит. – Тебя не должно быть здесь. Его голос, грубый и резкий, наводил страху еще больше, чем бухты, потому что Амала совершенно не понимала причину. – Где ты была? Как ты сюда попала? Этот вопрос совсем сбил ее с толку. – Где я… дома, где еще? Я сбежала сегодня днем, Девдас… Амрит неожиданно выпрямился и со всего размаху ударил кулаком по стене позади себя, отчего Амала вздрогнула. – Я размозжу ему голову! – Кому? – тихо произнесла Амала, застыв на месте. – Амрит, что происходит? – Митул должен был увезти тебя к Шарме, если что-то пойдет не по плану. Грязный шудра все это время работал на отца! Амала перехватила его руку, когда он занес ее для очередного удара, и прижала к с своей груди. – Объясни, что происходит. Ты в самом деле пытался свергнуть Девдаса? Амрит посмотрел на нее, как будто уже забыл, что она сидит рядом. Его губы изогнулись в презрительной ухмылке. – Пытался? Это вопрос времени, все уже решено. Меня поддерживают почти все семьи дюжины. – Тебя не поддержал собственный слуга. – отметила Амала. Ярость в его глазах сменилась раздражением. – Девдас возглавляет культ, не имея на этого никакого права. – Он одернул руку. –Нужно уходить. Амрит явно не собирался ничего ей объяснять, как обычно не считая это необходимым. Ничего не говорить, ни о чем не рассказывать. Она слушает, она не спрашивает, она не решает. Она – его. И ничто больше. – Что значит не имеет права? – Ты что, не слышала? Нужно уходить. Он все говорил, но не делал, все так же сидел, тяжело дыша. Амала поняла, он не сможет встать без ее помощи. – Я никуда не пойду, пока ты не ответишь, – решительно сказала она. Он вздохнул и протянул руку к ее волосам. Пальцы скользнули по вьющимся локонам. Амала никак не отреагировала. – Девдас жрец божества, что отвернулась от него. Кали перестала отвечать ему. – Откуда ты знаешь? – От нее. Махадеви говорила со мной. А теперь нужно уходить. Если появится Девдас, здесь я буду бессилен. Амала бросила еще один взгляд на статую, возвышающуюся над ними. Получается, Кали приходила не только к ней, но и к Амриту. Рассказала о Девдасе. Очевидно, она хочет наказать его чужими руками. Тогда зачем ей Амала? Что она может против него? Неужели Амрит не справится сам? От внезапного осознания дыхание Амалы сбилось. Махадеви приказала ей убить каулика. Она имела в виду Девдаса? Или… – И куда мы пойдем? – как-то отстранённо проговорила она, все еще погруженная в свои мысли. – К Шарме, как и было запланировано, я созову верные мне семьи. – Запланировано… – вторила ему Амала, и внутри что-то надорвалось. – Что было запланировано? Ты валялся здесь как мешок, даже не мог прогнать проклятых! А теперь хочешь идти на Девдаса войной? Чтобы что? Убить его? Это он убьет тебя! Кали отвернулась от него, но не забрала силы, как удобно! Как ты вообще можешь быть уверен, что есть семьи, преданные тебе? Преданные также как Митул? Что если Девдас знал все с самого начала? О чем ты вообще думал? Амрит на мгновение остолбенел, глядя на нее. – Не требуй от меня оправданий, Амала, – он снова начинал злиться. – Я следую указаниям Махадеви. Нет. Нет, не следует. Иначе Махадеви не явилась бы к ней. Иначе не призвала бы ее. Но почему? Что он делает не так? Голос внутри все шептал и шептал. Спроси, спроси, спроси, спроси… Амалу словно ошпарило. А потом окатило ледяной водой. И она спросила, уже зная ответ. – Ты знал про жертвоприношение нашего ребенка? Амрит нахмурился, вглядываясь в ее лицо, точно пытаясь прочесть ее мысли. Минуту спустя он все же ответил. – Да. Амала не чувствовала ни рук, ни ног. Тело окаменело, будто все жизненные силы резко покинули ее. Ей казалось, она никогда не сдвинется с места, пока Амрит не положил руку на ее коленку. Она дернулась от его прикосновения, отползая в сторону, чтобы он не мог дотянуться. Конечно. Его странная реакция на слова Девдаса о ее возможной беременности, которые она списала на раздражение из-за нравоучений отца. Запрет делать тест и говорить об этом с Ситарой. Только с ним. Как он сказал? Я разберусь. – Давно? – Амала старалась не смотреть в его сторону. – Три года. Три года. Когда он поссорился с отцом. Когда Девдас перестал доверять ему проведения ритуалов. Когда они впервые переспали. И сколько раз спали потом. Опрометчиво, небезопасно. Амрит никогда не пользовался презервативами, и Амала считала, что это нормально. Они же обещаны друг другу. Она могла забеременеть еще тогда, так никогда и не узнав о том, что уготовано ее ребенку. Амале стало дурно. Это подобно крушению. Крушение всего, во что она верила. Всего, что было для нее свято. Как он мог? Как он мог скрывать это от нее? Как он мог так безответственно спать с ней, зная, чем это может закончится? Если знал планы Девдаса… Но он же хочет расправится с ним, сбросить с насиженного места, самому возглавить культ. Значит ли это, что он не согласен с ним? Что не допустит этого? Или не допустит, чтобы Девдас сделал это, потому что планирует сам? Амала так и не выяснила, зачем Девдасу понадобилась эта жертва. Что если все упирается во власть, в силу? Дитя ведающего и властвующей, двух знатных родов, любимцев богов. Как должно быть ценна его кровь. Ею можно упиться, напоить всю страну. А Амрит…чего он не сделает ради власти, что принадлежала ему по праву? Амала – его. И ребенок…ее ребенок – его. – Амала? Она слишком долго молчала. Амрит снова попытался дотронуться до нее, но Амала вскочила и попятилась назад. Почувствовав, что сейчас потеряет над собой контроль, она повернулась к нему спиной и обхватила себя руками. Успокоиться. Нужно успокоиться. Девдас все еще может прийти сюда в любой момент. Раздался странный шум. Это Амрит несколько раз упал, прежде чем сумел самостоятельно подняться. Амала вытерла глаза и обернулась. Он еле стоял, заваливаясь в сторону. И куда они так уйдут? Амала, не произнося ни слова, приблизилась к нему, позволяя опереться на себя. Они покинули подземелье, Амала все время поддерживала его за талию, стараясь не прикасаться к бинтам. Когда они проходили мимо лестницы, ведущей на второй этаж, Амала замедлила шаг. Амрит вместе с ней. – Жди здесь, я сейчас, – сказала она, оставляя его позади. Амрит окликнул ее. – Куда ты? Мы должны уходить. Амала остановилась. – Я сказала. Жди. Здесь. Наверху было также темно и пустынно, как и внизу. Но теперь Амала знала, куда идти, ноги сами несли ее. На удивление, в ее детской даже осталась какая-то мебель. Все тот же деревянный шкаф с резьбой, старинный ковер с изображением дракона, которого она так боялась в детстве. На стене висело большое зеркало в бронзовой оправе. Настолько пыльное, что невозможно было разглядеть отражение. Обрывки воспоминаний умело складывались в голове словно пазл. В центре комнаты стоял сундук. Такой огромный и зловещей в ее снах, в реальности оказался довольно аккуратным и миниатюрным. Туда как раз поместился бы ребенок. Амала подошла к нему и открыла крышку. Увиденное заставило ее ахнуть. Она осела на пол, точно кто-то толкнул ее. Внутри лежали детские платья вместе с вешалками, игрушки, книжки. Все то, что бабушка бросала в него в ту ночь в попытках спрятать маленькую Амалу за кипой вещей. Амале перестало хватать воздуха, она задышала в бешенном ритме, боясь, что сейчас задохнется. Рвущиеся наружу рыдания душили ее. Она зажала рот рукой, безуспешно сдерживая слезы. Сидя здесь, в своей старой детской, где она провела самую страшную ночь в жизни, разделившую ее на до и после, Амала наконец дала волю накопившимся эмоциям и разрыдалась.

***

Ситара приказала слугам оповестить ее о приходе Девдаса в ту же секунду, как он перешагнет порог. Вечером, когда она думала уже отправиться искать его по всему городу и за его пределами, ей сообщали, что господин Дубей прибыл и закрылся в кабинете. Ситара застала его сидящим за столом, как ни в чем не бывало перебирающим бумаги. – Амала пропала, – сходу заявила она, плотно закрывая за собой дверь. – Сбежала еще днем, последний раз ее видела служанка и кретин охранник, который принял ее за прислугу. Девдас хмыкнул. – Надеюсь, ты его уволила? Ситара злобно уставилась на мужа, совершенно не понимая его иронии. – Это все, что тебя волнует? Басу сбежала! Немедленно отправь людей на ее поиски, что если ей удастся покинуть город или страну? Эта девчонка везде найдет беду! Девдас презрительно поморщился и отмахнулся от жены. – Никуда она не денется. Не только она сегодня пропала. Ситара смерила мужчину вопросительным взглядом, а когда поняла, в два шага оказалась у его стола и силком вырвала документы из его рук, застав Девдаса врасплох. – Амрит… Что ты с ним сделал, где он? – Боги, как же я устал от этого! – Девдас встал так резко, что стул с грохотом отлетел в сторону. – Где твой сынок, женщина? Поджал хвост и спрятался, как побитый щенок! Такого сына ты воспитала! Дай ему палец – откусит по локоть. Ситара изучала выражение его лица, пропуская мимо ушей все, что он говорит. – Ты боишься. – констатировала она, довольно наблюдая, как Девдас закипает от злости. – Щенок вырос с острыми зубами? Девдас перекинулся через стол, намереваясь схватить ее за шею, но Ситара оказалась быстрее, и вовремя отскочила назад. – Тогда слушай меня. – сказала она, отойдя на безопасное расстояние. – Что если не ждать рождения ребенка? Ведь душа должна была найти тело с самого момента зачатия. Тем более душа такого ребенка. Девдас на миг пришел в изумление, позабыв о том, что только что собирался сделать. – О чем ты? – Амала беременна. – С чего ты взяла? Ситара закатила глаза, поражаясь какого ничтожного он о ней мнения. – Ее служанка шпионила для меня. Она убирала в ванной. Там была разбитая баночка для теста на беременность, которую я дала Амале еще несколько недель назад. Все это время она лежала в столе. А именно сегодня, прямо перед побегом, она странным образом разбилась. Подозрительно, не находишь? Девдас посмотрел на свой стол, прикидывая, могла ли она найти заметку на календаре. Конечно, он заметил, что тут кто-то рылся. – Проведи ритуал над ней, пока ребенок внутри. – продолжала Ситара. – Две души вместо одной, последняя из рода предателей и мессия. Если того требует Махадеви, то пусть получит. Девдас потупил взгляд, задумавшись над ее словами. – Или мы дождемся появления ребенка на свет и сделаем все правильно, к чему спешка? Ситара вздохнула, собираясь с силами. Это ее война и она заплатит свою цену. Она осторожна подошла к мужу, чтобы не спугнуть его, как охотник подбирается к дикому зверю. Невесомо положила ладони на его напряженные плечи, наклонилась к уху и ласково зашептала. – Не будет Басу – не будет проблем. Амрит оставит попытки настроить дюжину против тебя. Я обещаю, я все улажу. Я – его мать, он послушает меня. Он увидит все те возможности, что откроются перед ним без нее. Уважение, влияние, жена, за которую не стыдно. И ты покажешь ему, что никогда не собирался отрекаться от него. Что он получит все, как только будет готов. Прошу, только прости его. Он молод и глуп. Это все влияние Басу. Их род проклят. Девдас не ответил и ничего не обещал. Поверить в то, что его сыном помыкает какая-то девчонка? Ситара были либо наивна, либо тупа. Но прожив с ней столько лет, он знал, что она ни то, и ни другое. Она хитра как лиса. Как и их сын. Как он сам. Все проблемы начались с того, что Амрит узнал о жертвоприношении. А Ситара предлагает вдобавок убить еще и Басу, и думает, что он успокоится? Возможно. Девдас думал, что хорошо знал своего сына, но что он любит больше – власть или Амалу? В этом он уже не был уверен. Может, эти чувства так тесно переплелись друг с другом, что где начинается одно, там начинается и другое? Одно Девдас знал точно. Он должен осуществить пророчество. Он должен отсрочить кали-югу и вернуть расположение Богини. И ему это точно не удастся, если Амрит ударит первым.