Его невеста

Амала крутила в руках солонку с солью и сквозь окно всматривалась в лица проходящих мимо людей. Ей с трудом удавалось усидеть на месте, но встать и нервно расхаживать из угла в угол она не могла, рискуя привлечь ненужное внимание других посетителей кафе. Чужие руки накрыли ее, забрали солонку и вернули обратно на подставку. Амала глянула на стол, обнаружив на скатерти кучку просыпанной соли. Амрит сидел напротив нее с расслабленным, даже умиротворенным видом. Она не знала, правда ли он так спокоен или притворяется, ее собственные эмоции были слишком сильны, чтобы почувствовать что-то с его стороны. – Успокойся. – сказал Амрит, сложив руки на груди. Амала поджала губы и снова отвернулась от него, продолжила выискивать знакомую фигуру в толпе. Снаружи уже начинала меркнуть заря вечернего солнца. Амрит терпеливо ждал, лишь время от времени бросая на неё короткие взгляды. Время шло, а доктора Мукерджи все не было. Стоило им покинуть бывший особняк Басу, Амала заявила коротко и ясно – ни к кому из дюжины она не пойдет. Как она может доверять хоть кому-то? Даже если они поддерживали Амрита, она знала это только с его слов. А его словам Амала теперь не верила. Слишком многое было на кону. Она не доверит жизнь своего ребенка человеку, кто, прямо или косвенно, угрозу его жизни и создал. Все, чего ей хотелось это наконец-то поесть и лечь спать, спрятав голову под подушку, и хоть ненадолго притвориться, что весь происходящий кошмар наяву лишь сон. На удивление, Амрит не стал с ней спорить. То ли был не в состоянии ей перечить, то ли сам сомневался. Но на озвученный ею план отреагировал ожидаемо раздражено. – То есть идти к Шарма опасно, потому что они могут предать, а к твоему докторишке – нет? – Нет, – также раздраженно ответила Амала. Амрит скривил губы. – Откуда такая уверенность? – Потому что он не предаст. – Предаст, не предаст, – передразнил он ее, ускоряя шаг, чтобы поспевать, – какая будет разница, если так Девдас узнает, где мы. Амала чуть ли не топнула ногой от ярости. Она не хотела его слышать, не хотела с ним разговаривать. Потому проигнорировав все его комментарии, продолжила путь. Амрит замолчал. Уже возле дома Мукерджи он неожиданно схватил ее за локоть, рывком затаскивая за угол ближайшей постройки. Амала не успела толком понять, что к чему, но не растерялась и наотмашь ударила его. Ударить сильно, конечно, не получилось, но даже так Амрит удивленно уставился на нее. – Ты что творишь? – А ты что творишь? – Амала оттолкнула его от себя. – Я что, по-твоему, какой-то мешок так обращаться со мной? Амрит закатил глаза и потер плечо. – А теперь выгляни и посмотри сама! – сказал он с нескрываемым недовольством. На улице полно народа, все куда-то спешили, бежали, выскакивали на проезжую часть, создавая суматоху. На первый взгляд ничего необычного. Типичная улица Калькутты. Тут глаза Амалы зацепились за припаркованную в нескольких метрах от дома Мукерджи черную машину. Возле нее, прислонившись к бамперу, стояли двое мужчин. Амала сощурилась, пытаясь разглядеть их лица. Ее сердце билось всё быстрее, и она почувствовала, как руки начинают дрожать. Она повернулась к Амриту, его лицо было мрачным. – Может быть... они случайные прохожие... – она попыталась убедить себя, но сомнения поедали изнутри. – Я их знаю. – Амрит сказал как отрезал. – Это люди Девдаса. Амала вжалась в холодную стену. Конечно, это же Митул возил ее к Мукерджи, наверняка он все рассказал хозяину. И вот эти прихвостни здесь, поджидают ее, выслеживают, думают, что она непременно явится, ведь куда еще ей было пойти. И она появилась. Из-за нее у Мукерджи огромные проблемы. Амале стало так невозможно стыдно. И страшно. Пока что они просто караулят под окнами, но что, если решат подняться к нему и начать угрожать, допрашивать, выбивать секреты, которые Мукерджи не знает. – Нужно его предупредить. – решительно произнесла она. – И как ты собираешься это сделать? – спросил Амрит, смотря на нее с изумлением. – Подойдем к дому – нас заметят. Подходить к дому было совсем необязательно, ей просто нужен был телефон. В голове уже возник его номер, записанный на вырванной странице блокнота, на которую Амала смотрела так долго, что цифры отпечатались в сознании. Она посмотрела по сторонам, приметив неподалеку магазинчик одежды. Делая все возможное, чтобы остаться незамеченными, они перешли улицу, и Амала зашла внутрь, оставляя Амрита ждать у двери. К ее счастью, она все еще выглядела как статная, хоть и изрядно помятая, девушка. – Простите, пожалуйста, я гуляла и, кажется, потерялась. Могу ли я позвонить от вас домой мужу, чтобы он прислал за мной машину? – обратилась Амала к сотруднику, специально поправляя волосы так, чтобы тот получше рассмотрел сережки. К богатым всегда относятся лучше – они могут что-то купить. Амалу проводили к висящему за прилавком телефону. Поначалу из трубки доносились долгие гудки, и Амала начала опасаться худшего, но пару секунд спустя из динамика донеслось: – Вир Мукерджи. Амала вздрогнула от звука открывающейся двери. В кафе вошел Мукерджи. Очень вовремя, а то официантка уже начинала косо на них поглядывать. Мукерджи выглядел взволновано, но увидев ее, улыбнулся. Когда-то он рассказал ей об этом месте, что любит ходить сюда после работы, сидеть на веранде и любоваться закатом. Амала никогда бы не подумала, что побывает здесь при таких обстоятельствах. Официантка, видимо, узнав его, принялась заваривать кофе. – Я рад что, Вам удалось преодолеть тревогу и посетить мое любимое кафе, Амала, –сказал он, подсаживаясь к ним за столик. – Но боюсь, мне нужны объяснения. Амала наклонилась чуть ближе и понизила голос. – Сначала скажите, Вы сделали все, как я сказала? Шли по людной улице, завернули в переулок и прошли по площади, где толпа? – Да, Амала, все так. Вот именно поэтому мне и нужны объяснения. – Уверены, что за Вами не следили? Мукерджи вздохнул и честно признался: – Я уже ни в чем не уверен. Амрит сидел молча и, казалось, не слушал их беседу, слишком демонстративно отвернувшись к окну. Но Амала видела, как напряжены его руки, сжата челюсть, словно в любой момент он готов был вмешаться. – За Вами и Вашем домом наблюдают. Вы мало что знаете об этом городе, но эти люди, Дубеи, могут быть опасны. Очень. – Семья Вашего жениха? – спросил Мукерджи, покосившись на Амрита. – Кто они? И что я им сделал? – Ничего не сделали. – Амала тактично ушла от ответа на второй вопрос. – Они ищут меня. Амала увидела, как взгляд Мукерджи скользнул по ее рукам. Она сжала ладони, пряча обезображенные ногти. – А что им сделали Вы? Родилась. Но вслух она сказала иное. – Это неважно, доктор. Мне очень жаль, что Вы оказались втянуты во все это. Будьте осторожны, отмените сеансы, никому не открывайте. Если вдруг они доберутся до Вас, расскажите все, что знаете. Отдайте записи, если потребуется. Ваша жизнь важнее конфиденциальности. Мукерджи откинулся на спинку стула и потер виски, осмысливая происходящее. К ним подошла официантка и поставила перед ним чашку с горячим кофе. Пар исходящий от напитка поднимался вверх до подбородка Мукерджи и растворялся в воздухе. Он сделал глоток. – Я знаю, что прошу слишком многое, ведь это все из-за меня, но мне…нам, – Амала посмотрела на Амрита, – нужна Ваша помощь. Вы принесли то, о чем я просила? Мукерджи кивнул и достал из кармана пиджака стопку купюр. Теперь Амрит с интересом следил за происходящим, оторвавшись от окна, глядя то на Мукерджи, то на Амалу, то на деньги. – Спасибо, доктор. Мы обязательно все вернем. – Амала скрутила купюры пополам, думая, куда их положить. На шеврани Амрита были карманы, отдать деньги ему было бы самым логичным вариантом. Амала нахмурилась. Значит, будет держать их в руках, не выпуская. – Если бы я знал, взял бы больше. – неожиданное откровение Мукерджи заставило ее удивиться. – Этого не хватит, чтобы уехать отсюда. Уехать? Эта мысль ни разу не приходила ей на ум. Уехать куда? Как? Как когда-то пыталась уехать ее семья? Сбежать. Бежали ли они от того же, что она? – Спасибо. – повторила Амала и улыбнулась. – Вы хороший человек. – Даже слишком. – подал голос Амрит. Не сказав ни слова благодарности, он поднялся с места и обратился к Амале. – Пойдем. Амале хотелось его ударить. Опять. Связь между ними заискрилась, наполненная злостью, и гневом. Амала потерялась в этих эмоциях, не сумев распознать, где начинаются ее, а где его. Как он может сейчас ревновать? К человеку, который рискует не меньше их, который ничем им не обязан, но все равно помогает? – Подожди снаружи. – сказала Амала, кивая в сторону двери. – Мне нужно поговорить с моим доктором. Сказала ли она «с моим» специально? Возможно. Амрит прожигал ее взглядом. Раньше она бы этого не выдержала. Он злится на нее, она раздражает его, он вот-вот уйдет, он оставит ее одну. А сейчас ей этого и хотелось. Амрит громко цокнул языком и наказал ее так, как умел – игнорированием. Он вышел наружу. Уверенность Амалы сменилась усталостью. Она потерла лицо руками и шумно выдохнула, позабыв, что Мукерджи сидит прямо перед ней. – Это он сделал с Вами? – спросил Мукерджи, указывая на ее пальцы. Амала покачала головой. – Амала, не бойтесь. Вы можете говорить искренне, жених Вас не услышит. Позвольте помочь Вам. – Это правда. И мне действительно нужно поговорить с Вами. – Амала на всякий случай огляделась. Убедившись, что никто не смотрит в их сторону, она заговорила очень тихо, едва слышно. Мукерджи пришлось поддаться вперед. – Одна моя знакомая…она беременна и так случилось, что…Она пьет те же самые таблетки, что Вы назначили мне. Вы говорили, что когда пьешь их, нельзя употреблять алкоголь… – Вы выпили алкоголь? – Я говорю не о себе! – шикнула Амала. – Если знакомый…знакомая беременна, она может продолжать принимать лекарство? Мукерджи задумался. – Конечно, принимать психотропные препараты во время беременности нежелательно. Это зависит от самого препарата и срока беременности. Так что лучше, если ваша знакомая обсудит этот вопрос с ее лечащим врачом. Я не знаю диагноза и зачем ей их выписали. Если мы исходим из принципа, что потенциальная польза выше потенциального риска, то она должна продолжить прием. Но это не мне решать. – Потенциальный риск? – что-то в ней рухнуло. – Значит, есть риск для ребенка? – Риск есть всегда. – аккуратно заметил Мукерджи, изучая ее реакцию. – И сколько времени Ваша знакомая принимает атаракс? – Всего один раз. Две таблетки. Мукерджи опять улыбнулся и положил руку ей на плечо. – Тогда Вашей знакомой не стоит волноваться. Не думаю, что что-то плохое могло случится с ребенком от единожды выпитых двух таблеток. Ей стоит на время прекратить прием и обязательно держать в курсе своего лечащего врача, и все будет хорошо. Амала кивнула. Его слова немного успокоили ее. Они попрощались, Мукерджи взял с нее обещание позвонить ему, когда она будет в безопасности. И передать все сказанное знакомой. Амрит ждал на улице возле кафе и был настороже, не спуская глаз с прохожих. Во всяком случае так показалось Амале, когда она присоединилась к нему. Пока он не спросил, и она поняла, что вместо того, чтобы выслеживать в толпе подручных Девдаса, он пялился на них в окно. – Ему обязательно было тебя трогать? На улице совсем стемнело. Они прошли еще пару кварталов, прилично удалившись от центра. Амала так ничего и не ела с вчерашнего дня. У нее болели ноги и от голода начинала кружиться голова. Амрит выглядел не лучше. Им обоим следовало отдохнуть. Выбор пал на первую попавшуюся гостиницу с болтающейся на крючках деревянной вывеской. Обстановка была далека от уюта и тем более роскоши, но Амалу волновало лишь наличие кровати. Мужчина за стойкой озвучил цену за комнату, и Амала, все еще держащая деньги в руках, отсчитала нужную сумму. Но сразу ключ она не получила. – Ваши документы? Стоящий позади Амрит фыркнул, подошел к сотруднику и выдернул у него из рук толстую, ветхую книгу. На корешке Амала успела рассмотреть надпись «регистрационный учет». – Документы? – спросил он, листая страницы. – И у многих ваших постояльцев есть документы? Мужчина моментально изменился в лице и попытался схватить Амрита, перевалившись через стойку. – Что вы себе позволяете? Я сейчас позову полицию! Амала решила, что время вмешаться. Она злобно посмотрела на Амрита и, отобрав книгу, вернула владельцу. Протянула ему деньги. – Прошу прощение за своего мужа, господин. Документы мы забыли дома. – Амала подвинула купюры ближе к мужчине, который так и не решался их взять. Легким движением руки она вынула из ушей серьги и положила их поверх стопки. – Но это же не проблема? Она не прогадала. Мужчина принялся заинтересованно рассматривать сережки, покрутил их под лампой, исподлобья посматривая на Амрита. Затем взял деньги, пересчитал и спрятал в ящик. Что-то начеркал в книге и выдал Амале ключ со словами: – Седьмая комната, третий этаж. Номер был такой же скудный и блеклый, как и вся гостиница. Внутри только самое необходимое: кровать, две тумбочки, кресло и небольшая ванная. Не было даже шкафа, только вешалка. Амала повесила на нее свой плащ, оставаясь в одной тунике. Еще раз пересчитала деньги. Их действительно было не так много, хорошо, что она догадалась откупиться сережками, не предлагая наличные. – Через дорогу была какая-то забегаловка, я схожу куплю нам еду. Перед ней сразу же возник Амрит, перегораживая дверь. – Ты не пойдешь. Схожу я. Он потянулся к ее руке, чтобы забрать деньги, но Амала отступила назад. – А теперь подумай. Если вдруг что, кого из нас двоих узнают быстрее – тебя, знакомого со всеми единственного сына, или меня, девушку, не выходящую из комнаты? Амрит не отошел от двери, но Амала знала – он понял, что она права. – Я не отпущу тебя одну. – Это через дорогу. Посмотришь из окна. Амала вернулась с пакетом примерно через пятнадцать минут. Упакованные блюда пахли так ароматно, что ей потребовалась огромная сила воли, чтобы не съесть одной все сразу. О санитарных условиях, в которых еда была приготовлена, она старалась не думать. Они сели на пол, организовав на нем своеобразный стол. Когда Амала подумала, что наконец наестся, съев всего пару кусочков, она почувствовала подбирающуюся тошноту. Амала подорвалась с места и забежала в ванную, упав возле туалета. Это отвратительно. Рвота обжигала горло, а от неприятного привкуса во рту тошнило еще сильнее, пока в и так пустом желудке совсем ничего не осталось. Но тело все еще билось в конвульсиях, и это было так больно, что она не могла остановить слезы. Амала умылась холодной водой, натирая лицо куском грубого мыла – единственным доступным средством гигиены. Полученный пеной полощет рот. Раздался стук в дверь, и Амала замерла, затаив дыхание. Тишину в комнате нарушал лишь работающий кран. – Амала, ты в порядке? – спросил Амрит с другой стороны. Амала почувствовала себя в ловушке, загнанной в угол. Чувство беспомощности и страха захватили ее, начавшаяся паника мешала здраво мыслить. Как она это объяснит? Насколько очевидно, что она беременна? Тошнит ведь не только беременных. Да и ее, может, тошнило от голода. Он не узнает, он не должен узнать. С ее губ сорвался всхлип, и это, вперемешку с ее эмоциями, оказывается достаточным. Амрит дернул за ручку, но дверь не поддалась. Она и не помнила, как заперла ее. – Открой эту чертову дверь! – крикнул он, пару раз хлопнув по дереву, отчего хлипкий материал прогнулся. Амала подпрыгнула, сердце пропустило несколько ударов, горло снова начало болеть, будто опять подступала рвота. Она повернула замок, и Амрит распахнул дверь, как только услышал характерный щелчок. Он с беспокойством оглядел ее. – Зачем ты закрылась? – Я…не знаю. Голова начала гудеть. Амала чуть согнувшись, прошла мимо него и плюхнулась на кровать. Устала, она просто слишком устала. Поспать, нужно поспать. Кто-то прикоснулся к ее волосам, и Амала с стоном открыла глаза. Перед ней стоял Амрит, держа в руках стакан. Откуда он у него? До этого Амала не заметила в номере ни приборов, ни графина с водой. Когда он успел сходить за этим? Она же прикрыла глаза всего на пару секунд. Или нет? – Попей, – он помог ей приподнять голову, и приложил стакан к пересохшим губам. Только сейчас Амала осознала, какую сильную жажду испытывала. Она вцепилась в стакан, рваными глотками поглощая жидкость. Но Амрит сразу же забрал его, ставя на прикроватную тумбочку. – Нельзя сразу много пить, махарани, тебя опять стошнит. Тем более после обморока. Амала приподнялась и удивленно посмотрела на него. – Обморока? Амрит надавил ей на плечи, заставляя лечь обратно. – Не помнишь? Мы ели, и вдруг ты обмякла. А потом резко вскочила. Наверное, ты перегрелась, ходила весь день в этом плаще. Амала задумалась, падают ли беременные женщины в обморок. Хотя бы звучит не так очевидно как тошнота. Это странным образом подействовало на нее успокаивающе. Она откинулась на подушки, поворачиваясь к стене. Прямо в глаза засветила луна. Амрит подошел к окну и задернул шторы. – Спи. Несмотря на всю усталость заснуть ей так и не удалось. Она пребывала в каком-то странном постоянно прерываемом состоянии полудремы. Амала просыпалась от тихих звуков ночи, посвиста ветра, далекого гула автомобилей на улице. Ночь превратилась в бесконечную петлю сна и пробуждения. В очередной раз проснувшись, Амала обнаружила, что в комнате была кромешная темнота. Лишь под дверью ванной тянулась едва заметная желтая полоса. Мгновенье спустя оттуда вышел Амрит, окутанный мягким светом и паром. Он был раздет по пояс, и взгляд Амалы упал на его перевязанный бок. – У тебя кровь! – вскрикнула она, разглядев на бинтах красные пятна. Амрит щелкнул переключатель, снова погружая комнату во тьму. – Ничего страшного, заживет. Почему ты не спишь? Амала наблюдала за очертанием его силуэта. Он обогнул кровать и взялся за стоящее в углу кресло, передвинул его ко входу. – Что ты делаешь? – спросила она, когда Амрит подпер дверь спинкой. – Спать собираюсь, – Амрит с явным трудом опустился, опираясь рукой о кресло, – и тебе советую. Что, он так и будет спать сидя с кровоточащей раной? Она дернула покрывало, стаскивая его с правой стороны кровати. – Ложись. Амрит сидел во мраке и не отвечал. Амала начала думать, что из гордости он не согласится, но потом он вздохнул и поднялся. Матрас под ним скрипнул. Амала не хотела признаваться, но его близость подарила знакомое чувство умиротворения. Как иронично чувствовать себя так рядом с потенциальной убийцей своего ребенка. – Нам надо поговорить. Неужели? Теперь он решил с ней разговаривать. Амала развернулась к нему спиной, накинув на себя одеяло. – Я не хочу говорить. – Не хочешь говорить, тогда слушай. – в настойчивости Амриту было не отказать. На этой узкой кровати он лежал так близко, что Амала чувствовала тепло его тела. – Ты напугана, это нормально… – Напугана? – позабыв о нежелании говорить, Амала перевернулась. – Ты это так называешь? Я не знаю, кто ты, Амрит! Как тебе доверять! Все, во что я верила, перестало существовать. Все. Ты, я, наше будущее. Я не напугана. Я в ярости! Ее слова тяжелым грузом повисли в воздухе. Вновь почувствовав головокружение, она уткнулась в подушку. От наволочки шел запах затхлости, но Амала вдыхала и вдыхала его, пытаясь заглушить окруживший ее аромат вишни и шоколада. Сейчас связь между ними слабо трепетала, словно маленькое раненое существо, пробуждающееся ото сна. – Когда Кали явилась ко мне во сне, – продолжил Амрит, никак не отреагировав, – я подумал, что это знак. Что она выбрала меня. Но отец со мной не согласился, он был так взбешен, еще тогда мне показалось это странным. Тем более после того, как он перестал подпускать меня к культу. И я начал копать под него, через его партнеров, дюжину, слуг – всех, с кем он общался. Так я узнал про нарасью-кумару, от одного из брахманов семьи. Это часть пророчества, о мессии. – Мессии? Что за пророчество? – Амала чуть приподнялась на локтях. – Пересказ пророчества, если точнее, оригинал хранится где-то у отца. Что ребенок смешанной крови насытит Темную Мать и это отсрочит кали-югу. Рука Амалы инстинктивно потянулась вниз к животу, но она вовремя остановила себя. – Культ и так каждый цикл приносит жертвы Темной Матери, чтобы остановить кали-югу. Их недостаточно? – Не остановить, Амала. Отстрочить, – поправил ее Амрит. – Кали-югу нельзя остановить, она неизбежна. Вопрос только в оставшемся времени. Отец верит, что выиграет его, принеся в жертву ребенка из пророчества. – Почему он думает, что это наш ребенок? – А ты никогда не задумывалась, почему мы связаны? – Амрит, все это время лежавший на спине, повернул к ней голову. – Почему Индира и Девдас договорились о браке еще до нашего рождения? Все было решено еще очень давно. – Бабушка бы…Она бы не поступила так со мной. – внутри похолодело, ее поразила внезапная мысль. Больше власти, Басу любят своих детей. – Из-за этого они пытались сбежать? Амрит пожал плечами. – Скорее всего. Я знаю только одну версию, но у пророчеств всегда много толкований. Может, изначально Девдас говорил Индире о другом. – И Вимал, - его имя звучало как яд, и ей тут же захотелось сплюнуть, – намеривался убить меня, зачем? – Одно можно сказать точно, с отцом он согласен не был. Я думал об этом. О том, что отец с ним сделал после. Вимал не хотел допустить появление ребенка на свет, и пытался добиться этого самым радикальным методом. Скорее всего, он боялся. Что отец ошибся. Что рождение ребенка не отстрочит, а наоборот ускорит кали-югу. Амала уставилась в потолок. – Что если она уже началась? – Не началась. – Ты не можешь быть в этом так уверен... – начала она, но Амрит перебил ее. – Я уверен, – сказал он твердо. – Также, как и уверен, что боги в ту ночь спасли тебя не просто так. Не просто так? Но для чего? Амала посмотрела на него, в его глаза, блестящие под проглядывающим сквозь шторы серебристом светом луны. – Ты веришь в это? В пророчество? – тихо спросила она. – Я верю, что нет ничего случайного. Пророчества всего-навсего слова, записанные людьми, и каждый интерпретирует их по-своему. Кали не отвечает на зов отца, и это тоже не случайно. Я знаю это от своих людей в Калигхате. В те редкие дни, когда он ездит туда и проводит ритуалы, не похоже, чтобы ему удавалось входить в контакт с Махадеви, это…довольно очевидно со стороны. Амала вспомнила свою встречу с Темной Матерью. Что бы о ней подумал случайный прохожий, застав ее? Но потом мысли забегали по кругу. Амрит не ответил прямо – верит он в пророчество или нет. Он говорит о различных толкованиях, но если все же решит, что это правда – он не колеблясь свершит предначертанное? И какие у него люди в Калигхате? Та девадаси? – В любом случае Девдаса нужно остановить. Он больше не жрец и не ведает волю Махадеви, он не может возглавлять культ. Его должен возглавить я. В этом его стремлении Амала как раз-таки не сомневалась. Из того, что Амрит рассказывал ей, она поняла главное – он не ждал ни прощения, ни понимания. Он просто делился тем, что его гложет. Так, как умел. Заблудшие души. Они оба. – И как ты собираешься его остановить? Убьешь его? Амрит долгое время молчал. Наконец, в темноте он нашел ее глаза. – Если так будет нужно, – слова слетали с его губ медленно, словно тяжело давались ему. – Однажды я уже хотел это сделать. И сделал бы. Убил его. Когда он ударил тебя. Слишком много сильных эмоций боролись внутри нее. Внезапно она почувствовала себя еще более уставшей, чем раньше, и, не задумываясь ни о смысле, ни о последствиях, протянула руку и взяла его ладонь в свою. Она сжала ее и провела большим пальцем по костяшкам его пальцев. – Я люблю тебя, ты знаешь? – сказал он. – Я знаю, – вот и все, что она говорит.