Shake your ass, baby

      Аяка убиралась в своей квартире, как она обычно это делает по воскресеньям. На днях она уволилась с работы, как и все остальные ребята из клуба. Девушка все еще ужасно злилась на своего брата и не желала общаться с ним какое-то время, но ее планы рухнули, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Аято. — Могу войти?       Мужчина выглядел помятым и уставшим, явно не ночевал дома. Девушка немного поморщилась, а затем отложила тряпку с тазиком и пропустила нежданного гостя. Аято разулся и прошел в зал, плюхнувшись на диван. — Я такую хуйню сделал, сестрица. — выдал он. — Вау, а ты только сейчас это понял? — в голубых глазах девушки читался гнев и презрение. Она холодным взглядом окинула брата, а затем села на кресло. — И что дальше? — Я не про Сяо сейчас… В общем, я на днях сильно напился, когда вы ушли, а потом… оказался у Томы. Такую хуйню нес, мало помню. А с утра свалить хотел, да вспомнил, что пообещал остаться. Блять, почему я с ним такой, а-а! — он закрыл лицо руками. — Стыдно пиздец! — Ты просто любишь его. — Ха, люблю? — подняв голову, он посмотрел на девушку безумным взглядом и рассмеялся. — Аяка, я никого не люблю. Любви нет, ее не существует, понимаешь? Все это так глупо. Вот Скарамучча. Жил себе, работал. А потом черт его дернул познакомиться с этим Кадзухой. И все, свалил! Влюбился? Да он на деньги повелся! — Да что ты? У них нет денег, дорогой. Они сбежали на последние накопления. Кадзуха потерял все связи и влияние после ссоры с отцом, все его счета аннулированы, он успел при побеге забрать совсем немного. На какие бабки повелся Скар? Это просто ты не хочешь признавать, что любовь существует. А знаешь почему? Потому что ты не хочешь снова обжечься. Тебе нравится Тома, но ты боишься, что тебе снова сделают больно. — она говорила быстро и громко, чуть ли не крича. На лице собеседника появилось неподдельное удивление от такого эмоционального отпора. — Никогда не любил, говоришь? Ага. Именно поэтому ты пятнадцать лет назад дрожащим голосом давал показания в суде, будто сам не верил собственным словам? Именно поэтому после оглашения приговора у тебя тряслись руки? Поэтому ты на месяц ушел в запой, из которого я тебя еле вытащила? Я три года таскалась с тобой по психологам, которые не дали никакого результата, потому что ты сам не готов был отпустить свое прошлое. Ты до сих пор не можешь его отпустить, даже когда твое прошлое вот уже несколько месяцев в могиле червей кормит. Ты любил, Аято. Ты просто боишься снова пройти через все это. Но Тома… он не такой, как тот гандон. Он любит тебя, вот только ты отвергаешь этот факт. Может, ты и не замечаешь, но твоё поведение очень схоже с отцом. Ты также используешь людей, делаешь им больно и ломаешь чужие жизни. Садист. Тебе нравятся страдания других. Я понимаю, тебе плохо, до сих пор. Возможно, твои раны никогда не затянутся, но не надо ранить других, они не виноваты в случившемся. Виновник давно заплатил по заслугам.       Слезы полились сами собой, девушка вскочила с кресла и бросилась обнимать брата, который до сих пор сидел с шоке от услышанного. Он прижал сестру к себе и начал гладить длинные светло-голубые волосы. — Пожалуйста, перестань быть мудаком, не повторяй чужих ошибок. Перестань винить Скару во всех своих бедах. Не вымещай свой гнев на других. Я же знаю, ты на самом деле не такой. Я просто боюсь, что когда-нибудь ты сам окажешься в тюрьме. Ты идешь по его стопам. — повисло молчание, которое нарушало тихое шмыганье носом. — Три месяца назад, — разорвал тишину мужчина, — когда сообщили о смерти отца, я выдохнул с облегчением. Будто все эти годы где-то в глубине души я молился, чтобы тот умер. Знаешь, а ведь он через неделю должен был выйти. И кто знает, может, он захотел бы найти меня и отомстить? А может, я бы и сам захотел с ним встретиться. — Ты не ходил на похороны. И от наследства отказался. Конечно, там такое себе наследство, но почему? — Мне ничего от него не надо. Пусть все мать забирает. Да и мне стыдно сталкиваться с ней. — он замолчал, а затем внезапно произнес. — Я предложил Томе… встречаться. Еще вчера. Это вышло случайно, само вырвалось. — Это… это же прекрасно! — девушка улыбнулась сквозь слезы. — Почему ты сразу не сказал? Вот вечно ты мне последней все рассказываешь, братец! — Да было бы все так просто. Я не до конца уверен, что готов к отношениям. Последние мои отношения закончились… — Не называй растление малолетних отношениями! Этот старый козел тебя просто насиловал и давал ложные надежды. Тома не такой, понятно?! — завелась Аяка. — Д-да, понятно. — Вот закроешь клуб, начнешь жизнь с чистого листа, с Томой съедетесь. Свою личную жизнь я пока что не устроила, зато у тебя все будет хорошо.       Телефон Аято зазвонил, заставляя пару вздрогнуть. — Алло. — Блондинка пришла в себя. — Кхм… скоро буду. — он отключил звонок и тяжело вздохнул. — Мне надо ехать. В клубе проблемы. — А, хорошо.       Мужчина направился к выходу, задержавшись на пару секунд у двери, будто что-то обдумывая, а затем повернулся к сестре и обнял ее. — Спасибо. Теперь я понял, что еще не поздно все исправить. Наверное… — с этими словами он покинул квартиру.

***

      Обычно днем клуб был закрыт, но сегодня там было несколько человек, включая Ёимию, находящуюся в четвертой комнате. Девушка была привязана к стулу с завязанными глазами и ртом. Помимо нее в комнате находилось трое мужчин. — Слыш, может, развлечемся с ней, пока босс едет? — мужчина в зеленой толстовке подошел поближе к девушке и коснулся внутренней стороны бедра, поглаживая. Ёимия задергалась и свела ноги. — Глянь какая. — М-м! — Было велено не трогать её, он сам ей займется. — мужчина в красной футболке валялся на кровати и залипал в телефоне. — Вот урод! Хочет такую сучку себе забрать. — Так! Заткнулись оба! — в углу комнаты на кресле сидел Кагэхару. — Я ваш босс. — Д-да, босс!       В комнату ворвался Аято, он бегло оглядел присутствующих и направился к Ёимии. — Сделка отменяется, отпустите ее. — Как это, отменяется? — Кагэхару встал с кресла. — Я передумал. Хочу закрыть клуб. — Ха! Не, ну вы слышали? Значит так, дорогой, сделка не отменяется. Она — мой путь к сыну, а я не упущу возможность вернуть его. А если ты отказываешься, то будь готов валить из города, потому что я тебе не дам спокойно жить. Ты слишком много знаешь. — мэр прошелся по комнате, остановившись у Аято. Он явно был очень зол, тяжело дышал, и, кажется, хотел ударить наглеца. — Х-хорошо. Но у меня есть одно условие. — Ты смеешь ставить условия? — по комнате разлетелся смех. — Забавный. И какое? — Ты не трогаешь моего мальчика. Забираешь Кадзуху и валишь. — Твоего мальчика. Фу! Это даже звучит мерзко. Вы геи все такие противные? Да скажи спасибо, что я вообще пришел в этот гадюшник, где всё пропахло потом и спермой. — Кагэхару с вызовом посмотрел на Аято, ожидая каких-то слов в ответ, но тот молчал. — Развяжите ей рот и глаза. — он кивнул мужику в зеленой толстовке и тот подчинился. Через полминуты на Аято смотрели золотисто-коричневые глаза, полные обиды и непонимания. — П-почему? Почему, Аято? — прошептала девушка. Часть ее лица была фиолетово-синей от сильного удара. — Что вам всем от меня нужно? — Ох, милая, ты еще не поняла? — мэр присел на колени и повернул лицо девушки, осматривая ее с каждой стороны. — Ему нужен Скарамучча, а мне — Кадзуха. И только ты можешь позвонить им, ведь Скар не возьмет трубку от других людей. Слушай внимательно, ты позвонишь своему дружку и скажешь, что попала в аварию и теперь лежишь в больнице. Тебе очень плохо и тебе важна его помощь. — Я не… — А если ты что-то сболтнешь лишнего, то я лично вырву твой язык, после чего расчленю твое худое тело и отдам на корм собакам. Ну, как тебе? Ты можешь выйти отсюда живой сама, или тебя вынесут по частям в черных пакетах.       В комнате раздались тихие всхлипы. Ёимия посмотрела на Аято, но тот сразу же отвел взгляд в сторону. Это он во всем виноват. Страх сковал девушку, она закивала, соглашаясь.

***

— Блять, Кадзуха, сколько мне еще раз тебе повторить, что я здоров? Сам пей свои таблетки! Я только к жизни вернулся, а ты из меня снова овоща решил сделать? — Смотри, тут еще пять таблеток, врач сказал пропить все до единой! — блондин плелся за парнем, который ни в какую не хотел принимать лекарство. — Малыш, я понимаю, что тебе надоело это лечение, но ты только пошел на поправку, твоя психика еще слишком шаткая. Тебе нужны успокоительные. — Да я от них сутками сплю, там даже времени попсиховать нет в перерывах! — А сейчас ты разве не психуешь? Сука, иди сюда, я сказал!       Кадзуху уже начинала бесить эта ситуация. Последние пару дней они много ругались, потому что Скарамучча капризничал и не хотел принимать лекарства. Он отказался идти на прием к врачу и вообще вел себя, как маленький ребенок. — Ска-а-ар!!! — не выдержал блондин. — Если ты сейчас же не выпьешь ебанные таблетки, то я за себя не ручаюсь. Через жопу запихаю! — Вау, а ты умеешь кричать? — с иронией ответил брюнет, чем еще больше взбесил парня. — Да пожалуйста! Не хочешь пить — не пей. Только потом не ной, что тебе хуево. — Да мне без них просто замечательно! Смотри, я сам стою на ногах, без твоей помощи! — в доказательство он подпрыгнул, но тут же потерял равновесие и схватился за стол. Слабость все еще давала о себе знать. Кадзуха закатил глаза и направился к любимому. — Ну чего ты у меня такой своенравный? — он подхватил парня и понес в спальню, положив аккуратно на кровать. — Сейчас ты пихнешь в меня таблетку, зальешь сиропчик и я снова буду дрыхнуть весь день. На-до-е-ло! — Скарамучча зарылся с головой под одеяло.       От продолжения ссоры пару отвлек звонок на телефон Скарамуччи. Парень выбрался из-под одеяла и посмотрел на экран. — Ёма? Привет. — он взял телефон, но в трубке была тишина. — Алло? — Скар, п-привет. — она говорила еле слышно, голос сильно дрожал. Кажется, она плакала. — Что с тобой? — Я попала в… аварию. Я в больнице. — прошептала девушка. — Пожалуйста, ты не мог бы прилететь? Мне страшно, очень страшно. И больно. — Уже лечу! Скинь больницу и палату. — он сбросил звонок и вскочил с кровати, но тут же пошатнулся в сторону. — Таблетки… дай мне таблетки. — Что с тобой? — Кадзуха обеспокоено посмотрел на брюнета, которого трясло. На лице был испуг. — Ёимия попала в аварию. Мне… мне надо к ней. Ближайший рейс, — он схватил телефон и начал искать билеты, — через два часа, успею… — Ты никуда не полетишь! Слышишь? Я тебя не отпущу. Скар, посмотри на меня. — он схватил парня за руку и дернул к себе. — Ты не можешь лететь один, куда ты в таком состоянии? — Тогда давай со мной. — брюнет вырвался и бросился собирать рюкзак. — Я на день — два, не больше. Просто проведаю и назад. — Мне нельзя обратно в город, как ты этого не пони… — Это ты не понимаешь! Ёма — моя лучшая и единственная подруга. Она в беде. Как я могу ее бросить? А вдруг… вдруг ей станет хуже, а если… она умрет? Ты бы слышал ее голос! — Скар осел на пол и тяжело задышал. — Я справлюсь… — Ага, я вижу! Ты на ногах еле стоишь, а ломишься за пятьсот километров на самолете, хотя все еще из дома с трудом выходишь. Давай просто позвоним ей по видеосвязи, поговоришь с ней. — он поднял парня и помог сесть на кровать, подав телефон. Скар набрал номер, в трубке послышались гудки, но никто не ответил. — Ты как хочешь, а я к ней! — Скарамучча вырвался и помчался к выходу.

***

      До вылета оставалось десять минут. Скар нервно постукивал по ноге и смотрел в иллюминатор самолета. Кадзуха сидел на соседнем месте и устало пялился на брюнета. — Дамы и господа, просим всех пристегнуть ремни безопасности, опустить подлокотники, открыть шторки иллюминаторов, отключить мобильные устройства. Мы готовимся к взлету. — прозвучало из динамиков. — Вот сердце у меня чувствует, что-то здесь не так. — произнес блондин. — Засунь свое сердце себе в жопу! — Ну, ты сам подумай, она так и не скинула тебе больницу, в которой лежит. Ты собираешься искать ее по всему городу? — Да, если понадобится. Прилетим и я сразу же ей наберу. — Скар посмотрел на экран телефона, где за последний час было пятнадцать звонков и куча сообщений, но ни одного ответа от подруги. Надежда таяла с каждой секундой. — Я просто хочу убедиться, что с ней все хорошо, потому что при разговоре она еле могла говорить. — Малыш, я понимаю твоё беспокойство, она важный для тебя человек, но возвращение в город очень опасно. Еще есть время передумать. — Ничего не случится, если мы на день появимся в городе. Или что, ты думаешь, что у твоего отца в аэропорту связи и нас сдадут? — Так я про это тебе уже час говорю, что у него там связи, нам нельзя в город. — Кадзуха закатил глаза и упал на плечо брюнета. — Ты совсем не думаешь о моих чувствах. — Я? А ты обо мне… — Вот тут не надо! В наших отношениях я думаю за двоих. У меня вообще чувство, будто я встречаюсь с пятнадцатилетним трудным подростком. Каждый день, я каждый день не знаю чего ожидать от тебя. — Господи, так не встречайся! Мог, блять, жениться на Кокоми и жить себе дальше под крылом у папочки! — Скар с силой пнул впереди стоящее кресло. Благо, там никто не сидел. — Как ты меня заебал! Мы вместе всего два месяца, а ты из меня уже всю кровь высосал! Хочешь — вали, найди себе взрослого человека, с которым не будет столько головной боли. — он отвернулся, чтобы не показывать слезы. Сбоку послышался шорох, а затем звук отстегивающегося ремня безопасности. — Молодой человек, сядьте на своё место, мы готовимся к взлету. — послышался голос стюардессы. — Я не полечу.       С каждым шагом Кадзухи, сердцебиение Скарамуччи замедлялось. Он и правда уйдет от него? Просто возьмет и уйдет? Фигура отдалялась все дальше по салону, пока окончательно не скрылась в дверях. Казалось, сердце остановилось, все органы перестали работать, а мозг отключился. Все тело стало ужасно ватным, когда Скар осознал случившееся. Он сам его послал. Но гордость не позволяла побежать следом, не позволяла извиниться и полететь вместе. Это… конец? — Пожалуйста, не надо, не уходи… — тихо шептал Скарамучча в пустоту. — Кадзуха, вернись. Пожалуйста, прости. — Молодой человек… — его кто-то тряс за плечо. — С вами все хорошо? — А? — он шарахнулся, зажавшись в угол сиденья, но после увидел стюардессу и немного расслабился. — Пожалуйста, верните его. Верните его! — К-кого? Того парня? Он сказал, что не полетит. — Верните его! — кричал брюнет на весь салон. — Это ошибка, ошибка! Он летит! — Я… я принесу вам воды, минутку. — девушка быстро убежала, оставив Скару одного. По салону пронесся взволнованный шепот. — Нет, не надо воды! Кадзуху, верните Кадзуху! — кричал вслед ей брюнет.       Через десять минут, с небольшой задержкой, самолет все же взлетел. Без Кадзухи. Скарамучча смотрел в иллюминатор, будто надеясь, что где-то там стоит Кадзуха. И хотя бы провожает его. Но там ходили лишь работники и стояли другие самолеты. Новая волна истерики и паники накрыла парня, он громко завыл. Ему было плевать на взгляды и шепот за спиной. Он сам все испортил. Сам прогнал его. Если это и правда конец, то Скар предпочел бы выброситься из самолета, лишь бы больше не встречаться взглядом с Кадзухой. Он с трудом представлял, как вернется в квартиру через пару дней, где будут стоять его вещи в коридоре, а любимый человек лишь посмотрит холодным взглядом и захлопнет за ним дверь.       Сердце и здравый смысл кричали, что надо было бежать за ним, но гордость не позволяла. Он остынет, за пару дней, остынет. Он вернется, и они обязательно помирятся. Скар плакал и клялся, что изменится, извинится. Будет вымаливать прощение столько, сколько понадобится, пока Кадзуха его не простит. И в жопу эту гордость!

***

      Кадзуха сидел в зале ожидания. Внутри сплошная пустота, будто он какая-то кукла. Из окна он смотрел на взлетевший самолет, который легко оторвался от земли и взмыл в небо. Блондин до последнего надеялся, что Скар передумает и бросится за ним, уговорит полететь вместе, или вместе пойти домой. Главное — вместе. Но он не бросился за ним, не уговорил и не попросил прощения. — Я и правда так сильно тебе надоел? — произнес он, глядя на самолет, который через минуту скрылся из виду.       Он всегда хотел для Скары самого лучшего. Даже если бы тот попросил купить личный остров, то Кадзуха в лепешку бы разбился, но нашел деньги на ебучий остров! Звезду с неба — да пожалуйста. Самую дорогую машину? Окей, хорошо! Лишь бы он был рядом… — Тебе вообще нужны были эти отношения? — в горле появился комок, который парень нервно проглотил. — Пожалуйста, скажи, что нужны. Потому что я лучше умру, чем останусь без тебя.       Он потянулся к телефону, трясущимися руками набирая, номер Бэй Доу. Вся надежда сейчас была только на нее. Парень помнил ее номер наизусть. Он сменил сим-карту, в его записной книжке был лишь номер Скары, но при все желании ему позвонить не выйдет. — Алло? Кто это? — послышался знакомый и такой родной голос, по которому так соскучился юноша. — Бэй, это я, Кадзуха. — Кадзуха?! Боже, да ладно? Ты… — Прости, нет времени. Пожалуйста, слушай меня внимательно. Тебе нужно поехать в аэропорт и встретить Скарамуччу, он прилетает часа через полтора. Вместе с ним поедешь в больницу к его подруге. А я сейчас же покупаю билет на следующий рейс и буду часа через четыре. — А… подожди, но тебе нельзя в город! Твой отец, я говорила с ним, он настроен серьезно, он хочет найти тебя. — Пойми, я чувствую, тут что-то не так. Если со Скарой что-то случится, то я никогда себе этого не прощу. На тебя вся надежда, мне больше некому доверять. — в трубке повисло молчание. — А почему ты не с ним? — Мы поссорились, и я отказался лететь. Это так тупо, я так сожалею об этом! — Поняла, я выезжаю. — Спасибо! Встретишь его и сразу же набери мне, я должен быть еще доступен.

***

      Бэй Доу подъехала к аэропорту и стала осматриваться. Если верить Кадзухе, то парень вот-вот должен был прилететь. Она припарковалась недалеко от главного выхода и стала осматриваться. Через десять минут показался знакомый силуэт, но парень был не один. Рот Скары был залеплен, а самого парня тащили в машину два мужика. Бэй Доу выбежала и помчалась на помощь, но девушку заметили. Скару бросили в машину, будто он мешок картошки, и быстро двинулись с места. — К-Кадзуха! — она набрала номер, благо блондин ответил. — Скар, его… его схватили! — она села в машину и помчалась следом. — Я еду за ними. — Что?! Блять! Кто? Куда они направляются? — в трубке послышались маты. — К пятому шоссе, через объезд. — Эта дорога не ведет в город, она ведет… за город к дому отца! Сука, ну я чувствовал! Я говорил ему! — Тише, пожалуйста! — Они. Они видели тебя? Сколько их? — не успокаивался парень. — Сколько их?! — Кажется, видели. Двое. Два мужика, крепкого телосложения. Внешне на головорезов похожи. Два очень противных типа. Кадзуха, я еду за ними! Я не знаю, есть ли еще кто-то в аэропорту, поэтому будь осторожен! И, пожалуйста, не впадай в истерику!       Парень отключился. Сердце бешено колотилось. Весь день, он весь день чувствовал, что тут что-то не то. Всё казалось слишком подозрительным, один лишь Скарамучча этого не замечал из-за переживаний за подругу.

***

— Босс, мальчишка у нас. Он без сознания, все как просили. — Мальчишка? Долбоебы, их двое должно было быть! Какого вы забрали?! — Брюнета. — произнес мужчина в красной футболке за рулем. — Блять, два долбаеба! Это не мой сын! Вы что, не знаете моего сына? Кого вы забрали? — Ну, в паспорте написано — Скарамучча. — С-Скарамучча?! Он был один? — Один. Вашего сына не было. — послышался голос с заднего сиденья. Мужик в зеленой толстовке копался в сумке парня, который валялся без сознания в багажнике. — Везите его, скоро буду.

***

      Ёимия смотрела на Аято, сидевшего напротив. За последний час они не сказали друг другу ни слова. Трое мужиков, которые были с ней, ушли. Одного из них она знала, мэр Кагэхару Каэдэхара, отец Кадзухи. Двое других, как девушка поняла, были наемными убийцами, которые были между собой похожи, возможно, братья. Тишина и мрачные оттенки комнаты начинали давить на нее. — Скажи мне, зачем ты это сделал? — не выдержала блондинка. Слез у нее не осталось, а потому она смотрела на парня безжизненным, полным пустоты взглядом. — Ём, я… мне очень жаль. Я слишком поздно понял, что совершил ошибку. — Ты трус, Аято! Ты предатель! Ради чего это все? В чем план? — План был вернуть Скарамуччу сюда. А Кадзуху — отцу. Я отчаялся, это была последняя надежда возродить клуб. Мэр пообещал хорошую рекламу и финансирование, если я помогу ему. — Это преступление. Тебя посадят. — она еле говорила, в основном шептала. — Разве этот клуб того стоит? — Этот клуб — дело всей моей жизни. Я тринадцать лет копил на него. Это было моей мечтой. — Ты безумец. Открыть подобное жестокое место мог лишь настоящий садист. — Да что вы все садист — садист? Вот скажи мне, разве это справедливо, когда тебя насилует отец в тринадцать лет? До тех пор, пока ты ему не наскучишь. Все это время он называет тебя шлюхой, пустышкой, потаскухой. А ты, блять, ласково отвечаешь ему сквозь слезы: «да, мой господин». Ты буквально влюбляешься в своего обидчика, потому что никогда не видел другой любви. Тебе показывали лишь такую любовь. Тебя ебут почти каждую ночь в старом гараже, потому что в доме за стенкой мать и сестра, от которых вы скрываетесь. Ведь если они узнают, то вы полетите в детдом. Да, может, я и садист. Да, я люблю смотреть на слезы и страдания людей. Да, меня ужасно возбуждают чужие крики и плач. Но хоть бы кто спросил: «почему?» — мужчина встал и зашагал по комнате. — Все жалеют Скару, Венти, Сяо. Но они выбрали быть шлюхами! Они сами пришли ко мне, сами попросили работу! Так почему хуевый в итоге я?! «Ой, бедные мальчики, их ебут по пять раз за ночь, и платят за этот бабки». А мне не платили бабки! И никто не спрашивал меня, хочу ли я этого. Я посадил любимого человека за решетку. Да, это было правильно, я не спорю, он заслужил. Но разве это хоть как-то облегчило мои страдания? Я ненавижу шлюх. Они подставляют свой зад по первому же зову. Кому-то даже на бабки плевать, лишь бы их выебали. Я тоже когда-то был таким. Я так его ненавидел, ты бы знала. Первое время, когда он приходил ко мне ночью, мне хотелось кричать, лишь бы все услышали и помогли, спасли меня из этого Ада. Так продолжалось до пятнадцати лет. Тогда я окончательно запутался в своих чувствах. Это было что-то между ненавистью и любовью. Стараясь переубедить себя, я начал знакомиться с девушками. Я даже ему об этом рассказал. Знаешь, что мне ответили? «А они знают, что ты любишь скакать на члене своего папочки?» Мне стало ужасно стыдно, ведь это было правдой. Последующие три года я сам к нему лез. При любом удобном случае, я тащил его в гараж, к себе в комнату, старался придумать тысячу причин, почему нам жизненно необходимо сходить вместе в магазин за хлебом, даже если сестра час назад принесла хлеб из магазина. У нас была разница в двадцать шесть лет. Эти отношения заранее ничем хорошим не могли закончиться, но я верил в лучшее, а он мной лишь пользовался. — он остановился посреди комнаты. — А теперь скажи мне, разве я это заслужил? Я столько раз задумывался, что у меня могла быть другая жизнь, если бы я сразу рассказал все сестре и мы бы просто вернулись в детдом. — Аято… — А сейчас я понял, что хочу начать новую жизнь. Это пора сделать. Я продам клуб, и мы с Томой уедем отсюда. — Ты отсюда уедешь только в тюрьму. К счастью, без Томы.       В коридоре послышался шум, кто-то поднимался по лестнице, а затем громко бахал всеми дверями, пока не открыл нужную. — Т-Тома? Что ты здесь делаешь?! — мужчина уставился на парня, который тяжело дышал, будто мчал сюда через весь город. Его глаза были опухшими, от одного лишь взгляда становилось жутко. — Знаешь, очень полезно работать барменом. — он прошелся по комнате, обходя Аято по кругу, словно акула жертву. — С новыми людьми знакомишься, которые потом оказываются телохранителями сына мэра. — Ты все не так понял. — Я обыскал тебя везде, позвонил Аяке. Она сказала, что ты уехал от нее, сказав, что в клубе проблемы. Вот только какие могут быть проблемы в закрытом клубе днем, если все сотрудники уволились? И связанная Ёма тут оказалась совершенно случайно? Ты мне ничего не хочешь объяснить? — Я… Тома, я… Прости, я такой дурак. Я хотел все исправить, но… — Ты не дурак, Аято. Это слишком мягко сказано. — он подошел к мужчине вплотную. — Ты полное дерьмо, кусок говна, которое думает лишь о себе. Блять, это я дурак, что в очередной раз поверил тебе. Ты вообще знаешь, что Скару схватили и везут хер пойми куда? Что Бэй Доу мчится его спасать, рискуя своей жизнью, а Кадзуха себе места не находит, потому что его любимый человек в беде? И все это твоя вина. Я не тупой, тут два плюс два сложи и твой план видно, как на ладони. — Тома… — Отпусти Ёму. Сейчас же. — он посмотрел на девушку, которая подняла голову. Первым делом в глаза бросился синяк. Глаза парня расширились от увиденного.       Через минуту все веревки были разрезаны, Аято отступил на пару шагов назад, давая понять, что она свободна. Девушка, посмотрела на Тому, будто сама в это не веря, а затем направилась к выходу, еле шевеля ногами. — Тома… прости, прости, прости… — он упал на колени и подполз к блондину. — Почему ты просишь у меня прощение? Ты должен был уже мчаться к ребятам и спасать их. И если спасешь, то уже у них будешь просить прощение. — Тома присел на пол, равняясь лицом с Аято. — Или ты хочешь в тюрьму? — Нет, пожалуйста… — Но ты не переживай, милый, я буду приезжать к тебе каждые выходные. — на лице парня появилась улыбка, которую Аято ранее не видел. Казалось, будто сам Сатана ему улыбается. — Ну, чего ты так испуганно на меня смотришь? — Тома, не надо. Я не хочу в тюрьму. — А кто хочет? Вот ты себе можешь представить, каково это, посадить любимого за решетку? — К сожалению… — Знаешь, Аято, а я ведь очень сильно тебя люблю. Это моя главная проблема. — Л-любишь? — мужчина с надеждой посмотрел на блондина, слегка улыбаясь. — Конечно. — Тома приблизился, проводя языком по нижней губе и легонько целуя. — И тебе очень повезло, ведь на моем месте любой другой давно бы вызвал сюда копов. — он хитро улыбнулся, заставляя голубоглазого нервничать. Вдалеке послышался рев сирен. — Что ты… нет, пожалуйста! — закричал он, цепляясь на кофту парня. — Я не хочу в тюрьму! Тома, умоляю, не надо! — А поздно ты об этом подумал. А теперь уже всё. — Тома, я сделаю всё, только не сдавай меня! — Прям всё-всё? — он ринулся вперед, на лице был азарт. Зеленые глаза засияли. — Всё! Абсолютно! — Поклянись до конца своих дней быть со мной. Только со мной. Никаких других мужчин в твоей жизни больше не будет. С этого момента и навсегда. — Клянусь! Только ты! — он еще сильней вцепился в кофту, притягивая парня к себе и целуя, продолжая шептать в полуоткрытые губы. — Ты, ты, только ты… — Хорошо, тогда пошли, скажем дядям полицейским, что это ложная тревога. — победно улыбнулся блондин и встал с пола, протягивая руку Аято, которого сильно трясло, а все тело было в холодном поту.       Выйдя на улицу, Аято осторожно осмотрелся по сторонам. Его отвлек звук сильного напора воды. Повернув голову, он заметил пожарную машину возле соседнего здания. — Что… что это значит?! — он повернулся к парню, который не мог сдержать смех. — Хах! Господи, поверил! Тебе тридцать три, а ты все еще пожарку от полиции не отличаешь! Но ты смотри, как они вовремя и идеально вписались в наш диалог! Ахах! — он громко засмеялся на всю улицу. — То есть, ты шел сюда и видел пожар? Ты… блять, забудь! Не клялся я тебе в вечной любви! Это же надо было меня так развести! Да я чуть там не помер! — Не-не, уже слишком поздно. — Тома подошел к Аято и поднял голову, смотря в сердитое лицо. — Теперь ты только мой. Навсегда. А теперь погнали, нам еще парней спасать. — Куда? Где они? — В загородном доме Каэдэхара. Бэй Доу скинула адрес. И лучше нам поспешить…       Тома слишком сильно любил Аято. Он готов простить этому человеку все, лишь бы тот никогда от него не ушел.       Аято боялся обжечься во второй раз, но смотря на этого блондина, чьи глаза каждый раз сияли при виде него ярко-зеленым светом, он понимал, что в этот раз он не ошибся.