Shake your ass, baby

      В драматургии есть закон: «Если в первом акте появляется оружие, то в последнем оно обязательно выстрелит».

***

— Эй, босс, — мужчина в красной кофте стоял возле мангала и переворачивал шашлыки, — не слишком вы строго со своим сыном? Они сидят там уже пару часов. — Он это заслужил. И щенок этот… тьфу! Я до последнего верил, что Кадзуха просто неудачно решил пошутить надо мной. А он к нему в ноги падает, целует, о любви твердит. Вырастил же пидораса! Надо было его еще в детстве утопить, как котенка, и не париться. — Кагэхару сидел на раскладном кресле посреди сада и курил сигарету. Сделав затяжку, мужчина выдохнул белый дым и уставился в небо. — Я нормальный, мать его нормальная была, в кого он таким вырос? — Брат прав, босс. — произнес мужчина в зеленой толстовке. — Так, вы вообще на чьей стороне?! Вы что, поддерживаете этих… этих нелюдей?! — вскочив с кресла, он потушил сигарету и окинул братьев взглядом. — Разве вы не должны беспрекословно выполнять мои приказы? — Д-да, босс! А тот голубоволосый, он разве не представляет опасности? — Аято? Думаю, он уже отпустил девчушку. Но плевать, он не знает про это место. Я бы потом сообщил ему, чтобы он за шлюхой приехал. — А-а… — Тихо! — Кагэхару прислушался. — Кадзуха буянит.       Направившись в дом, он постоял возле двери с минуту. Может, сделать вид, будто он его не слышал? — Эй! Откройте! — послышались маты. — Чего тебе? — Воды принеси. И еды. И тазик хотя бы какой-нибудь. — Ишь чего захотел! Может, вам еще телевизор туда поставить? — стало смешно с наивности собственного сына. — Да будь ты человеком, блять! — парень с силой пнул дверь. — За что ты так с нами?       Кагэхару ничего не ответил и молча вышел обратно в сад. Быть человеком? Он человек. В отличии от этих двоих… В голове все не укладывалась мысль, что это правда сейчас происходит. Он не собирался запирать парней, хотел поговорить, попытаться переубедить Кадзуху, вернуть домой. Возможно, даже готов был принять ориентацию сына, но никак не Скарамуччу. Этот парень был настоящей занозой в заднице. — Сука! — он со злостью пнул кресло. — Мелкая шлюха! Как я его ненавижу! Увидел бы его мать — убил бы суку, что родила на свет такого выродка! Потаскуха ебаная! — он метнул взгляд на братьев. — Эй, вы двое! Принесите моему сыну нормальной еды, а его псине насыпьте корма в миску. Там в доме где-то был. И ведро в туалете захватите. — Д-да, сейчас… — они переглянулись между собой, но возразить побоялись.       Достав сигарету, мужчина поставил кресло на место и вновь закурил. На секунду, когда Кадзуха кричал за дверью, у мужчины появилось сочувствие, он хотел уже открыть дверь и выпустить парня, но сдержался. Он бы ему покоя не дал, пока не отпустили бы шлюху. А вот его отпускать пока не хотелось. Завтра, с утра, он их выпустит и уже постарается нормально поговорить. В крайнем случае отвалит брюнету приличную сумму, чтобы тот отстал от Кадзухи. Он шлюха, за хорошие деньги согласится на все. А сын увидит, что встречался лишь с продажной блядью и сам разочаруется в нем. Да, так и будет. Осталось лишь дождаться утра… Часы показывали половину одиннадцатого.

***

— Вы как хотите, а я пошел! — Аято не выдержал и, встав с дивана, направился к выходу из кафе. — Мы так и будем сидеть и ждать, пока в новостях не сообщат о двух трупах? Там дом посреди леса, когда их найдут? Если их вообще найдут. — он бросил взгляд на девушку, которая хотела что-то сказать. — Вот только не надо снова про контракт затирать! — Нет-нет, я согласна! Да, надо идти и спасать их. — на нее уставились две пары глаз. — Я не прощу себе, если с ними что-то случится из-за моего страха потерять работу.       Уже в машине девушки они набрали номер полиции. Но, как и говорил Кадзуха, их вежливо послали, ссылаясь на кучу причин, почему они не могут приехать по тому адресу: далеко, темно, пробки, поздно и т.д. — Суки подкупные! Вот как так можно? Ты им говоришь, что там могут быть жертвы, а они тебе: «вот найдете, тогда и звоните»! Я в ахуе! — девушка резко повернула руль, обгоняя машину. Она гнала, несмотря на ограничения по скорости. — Бэй, не гони! А то жертвами станем мы. — Тома и Аято болтались из стороны в сторону на заднем сиденье. — Я говорила пристегнуться? Говорила. Мы и так уже потеряли дохрена времени, чтобы еще и по правилам ехать. И хочу вам напомнить, что даже в таком темпе нам еще минут сорок до них. Так что рты закрыли и пристегнулись оба! — рыкнула девушка, смотря на заднее сиденье через зеркало.       В половине двенадцатого троица была на месте. Припарковав машину поодаль, они минут пять шли пешком, пока не подошли к забору. — За мной, там есть дырка, через нее можно пролезть на территорию. — скомандовала девушка. Ползком, команда добралась до сломанной части забора. Бэй Доу осторожно заглянула. — Ну, видишь чего? — спросил Тома. — Сидят. Трое. Кагэхару и наемники. Ребят не вижу. Смеются… что-то едят. — Отлично, и какой у нас план? Пролезем и устроим драку? Нас трое, их тоже. — Аято уже хотел лезть, но его схватили за кофту. — У них пистолет. Я заметила еще днем, когда следила за ними. Да и ты посмотри на них, они раза в два сильней каждого из нас. — И ты это говоришь лишь сейчас?! Блять, Бэй! Ты бы хоть в кафе сказала, я бы нож с вилкой спиздил для самообороны! — закатил глаза мужчина. — Эй, я телохранитель или кто? Конечно, я не тупая и тоже взяла оружие! — девушка подняла руку, в которой был пистолет. — Когда ты успела достать его?! — Из машины с ним вышла. Просто темно и вы этого не заметили. И знаете, темнота нам на руку. Смотрите, — девушка пододвинулась, позволяя парням заглянуть в дырку, — участком давно никто не занимался, очень много кустов. Проберемся за ними, темно, нас не должно быть видно. — она посмотрела на светлую кофту Аято. — Раздевайся. — парень покосился на девушку с недопониманием, но кофту снял, бросив на землю. — Так, ладно. — перебил их Тома. — Дальше что? — Видите там баню? Спрячемся за нее и я выстрелю, постараюсь не промазать. — Так отсюда стреляй. — Тут слишком далеко. От бани ближе будет. — Окей, а если промажешь? Что тогда? — Тома посмотрел на девушку, на лице которой читалась растерянность. — Импровизация… — прошептала она в ответ. — Я думаю, что парней держат в подвале. Нам нужно пробраться туда.       Троица пролезла на территорию и ползком добралась до бани. Спрятавшись, Бэй Доу убедилась, что их не заметили, и направила пистолет в одного из головорезов, который стоял ближе к ним. Выстрел.

***

      Кадзуха подложил свою руку под голову брюнета, чтобы шипы не так сильно давили на горло, и притянул парня к себе. Уткнувшись в грязные волосы, он улыбался, радуясь, что они вместе и с ними, почти, ничего страшного еще не случилось. Задремав, парень услышал звук выстрела и тут же проснулся. Скарамучча тоже вскочил прижался к блондину. По телу прошелся холод. — Что это?! Ты слышал? — Звук выстрела… спрячься за меня. — Кадзуха ринулся вперед, закрывая парня собой. Снаружи послышались крики и выстрелы, а затем звук шагов. Дверь в подвал распахнулась. — Кадзуха, пусти меня! — Кагэхару быстрым шагом направился к ним, намереваясь забрать Скарамуччу. В его руках был пистолет, который он направил на блондина. — Отойди в сторону! Блять, почему ты голый?! Хотя нет, даже знать не хочу! — его глаза расширились, когда он посмотрел на стол, на котором была сперма. — Ублюдки! Больные извращенцы! Вырастил же пидораса! — Забрать хочешь? Только через мой труп! Стреляй! Давай! Ты уже однажды почти убил меня, так давай, добивай! — Кадзуха попятился назад, закрывая Скарамуччу всем телом. Подняв пистолет в потолок, мужчина выстрелил. С потолка посыпалась пыль. — В меня. Ссышь стрелять в меня? Я не отдам тебе его. — Босс, нас ранили! Их трое. — возле двери в подвал появился один из братьев, из его предплечья текла кровь. — Девушка и два парня. — на улице послышались крики и снова прозвучал выстрел. — Задержать их! Я заберу щенка и разберусь со всеми. — он повернулся к сыну. Кадзуха был ужасно напуган, но страшно было не за себя, а за Скарамуччу, который забился в самый угол и дрожал. Хотелось укрыть его от всего мира, скорей сбежать из этого места. — Отдавай свою шлюху. Кадзуха, я не шучу. Лучше по-хорошему отдай. — Нет! — И это твоя благодарность? За то, что я подарил тебе жизнь? — Благодарность? Какую благодарность ты от меня хочешь?! Всю свою жизнь я только и слышал, какое я ничтожество. Как я убил мать, хотя моей вины в ее смерти нет! Всю жизнь я только и слышу «должен это, должен то», а я никому ничего не должен! — надрывался блондин. — Я просто хочу наконец-то быть счастливым. Я никому ничего не должен, слышишь?! Сука! Да, я пидорас, я люблю этого человека. И если понадобится, то я и жизни не пожалею ради него. Почему ты не можешь меня понять? — все тело дрожало. — Понять? Это невозможно понять! А ну отошёл! — он с силой пихнул блондина в сторону, тот ударился головой о ножку стола. Достав ключ, Кагэхару отцепил брюнета, а затем навел пистолет ему в голову. — Кто-нибудь из вас двоих двинется — буду стрелять. — Хочешь заложника? Так возьми меня. Не трогай его… — рычал Кадзуха, лежа на полу. — Я тебя убью, скотина. Только попробуй что-нибудь ему сделать! Я убью тебя. Глотку собственными зубами перегрызу. На части порву. Я тебе этот пистолет с жопу засуну и выстрелю. Утоплю твое паршивое тело. Собакам на растерзание отдам. Только попробуй что-нибудь ему сделать… — Кадзуха… — дрожащим голосом прошептал Скарамучча. — Я тебя люблю. Люблю тебя. — Закрой свой грязный рот, потаскуха! Не смей говорить такое моему сыну! — он толкнул брюнета, выводя из подвала. Дверь захлопнулась. Подскочив, на дрожащих ногах, Кадзуха рванул к двери. — Скар! Скар! Я тебя тоже люблю! Слышишь? — он с силой пнул дверь. Он бил ее со всей силы и кричал до хрипа в голосе. — Откройте! Верните его! Малыш, скажи что-нибудь!       Осев на холодную ступеньку, парень обхватил колени руками. По телу стекал пот, а сердце и вовсе упало куда-то вниз. Его забрали. Он не смог защитить… — Ответь… пожалуйста, ответь мне. Отпустите его…       Оставшись один в подвале, как когда-то давно, его вновь настигла паника. Быть сильным не получилось… Шум и голоса в голове вернулись. Трупы, один за другим ползли по лестнице прямиком к ногами блондина. Они карабкались друг по другу, все ближе и ближе. Брыкаясь, он старался отогнать их, но один уже схватил парня за ногу, утягивая за собой вниз, в самую пучину Ада. На глаза упала красная прядь, заставляя парня окончательно потерять самоконтроль. Душераздирающий крик вырвался из груди. — Отпустите, я не виноват! Помогите! Кто-нибудь помогите мне! А-а!

***

— Бэй, ты говорила про один пистолет! — Аято прижимался к стене бани. — Какого хрена их два?! Если не три?! — Завались! Я одного в руку ранила, второй за бочкой сидит. Надо ближе подойти. — Под открытый огонь?! Ты серьезно? — А у нас есть выбор? — злилась девушка. — Бегом и змейкой! Вперед! — она выбежала из укрытия.       Выстрелы летели один за другим. Бэй Доу ловко уклонялась от пуль и целилась на бегу. Мужчина стрелял, сидя за бочкой, а второй со второго этажа дома. — Эй! — послышалось откуда-то из дома, а затем оттуда вышел Кагэхару, выстрелы прекратились. Перед ним шел голый Скарамучча, руки были в наручниках, а на шее собачий ошейник. Троица ужаснулась от подобной картины. Он дрожал и с трудом держался на ногах. Казалось, он вот-вот упадет в обморок или вовсе сердце остановится от страха. — Аято-Аято… не думал, что ты предатель. Я же говорил, что не дам тебе спокойно жить, если предашь нас. — на лице появилась мерзкая улыбка. — Вы пришли за ним, верно? — Где Кадзуха? — произнес в ответ Аято. От вида Скары внутри все сжалось. Это он во всем виноват. Это из-за него парней поймали. Из-за него Скарамучча стоит под дулом пистолета. — Кадзуха? А Кадзуху я вам отдать не могу. Хотите забрать — забирайте свою гряхную шлюху. — Мы пришли за ними и без Кадзухи не уйдем. — крикнула девушка. Она все еще направляла пистолет, готовясь стрелять в любой момент. — Бэй Доу? Какая встреча. Да здесь прям комбо из предателей. — мужчина громко засмеялся. — Предателей? Я никогда не работала на вас. Немедленно отпустите парней! — И как же нам договориться? Вы хотите получить обоих, но я не готов отдать вам Кадзуху. — с легкой иронией произнес мужчина. — А давайте дадим слово псине? — он толкнул брюнета и тот грохнулся на колени. На ногах парень держался из последних сил. — Что скажет наша дорогая сучка? — Кадзуху… отпустите его. — еле слышно произнес он. По щекам потекли слезы. Он столько плакал за последние сутки, что глаза сильно опухли и болели. — Давай так. Я выпускаю Кадзуху из подвала, если ты пообещаешь раз и навсегда исчезнуть из его жизни. — Кагэхару сел рядом с ним, направляя пистолет в спину. — В противном случае… — Можешь стрелять. — перебил его парень. — Пока я жив — я не исчезну из его жизни. — Вы все это слышали? Щенок сам сделал свой выбор. — Аято. — Что? — от взгляда синих глаз внутри все похолодело. Он знает, все знает. — Спасибо. — Ч-что? За что? — мужчина уставился на парня. Все случилось по его вине, а ему за это еще спасибо говорят?! — Что взял меня на работу. Благодаря этому я с ним познакомился. Это были лучшие три месяца за всю жизнь. Передайте Кадзухе, что мне ужасно стыдно… я не самый лучший парень… возможно, в душе я действительно пятнадцатилетний трудный подросток. Но я благодарен ему за каждую секунду… Я люблю Кад…       Послышался звук выстрела, хриплый крик слетел с губ брюнета. Капли крови окрасили зеленые листья в ярко-алый цвет. Все застыли, смотря на то, как глаза парня закрываются, блик от лампы исчезает под закрытыми веками. Он что-то шептал, что-то про Кадзуху… Выстрел пришелся в спину, пройдя насквозь. Лужа алой крови разлилась по холодной кафельной плитке.       Дальше все как в тумане. Тома пришел в себя первый и бросил пистолет Аято, а сам потащил Бэй Доу в укрытие. Девушка плакала, вырывалась и кричала. Она ударила Тому, материлась и рвалась в бой с кулаками, но парень крепко ее держал. Снова перестрелка. Аято схватил пистолет и открыл огонь. В ночи было плохо видно, но он точно попал в одного наемника, в окне. Отец Кадзухи получил пулю в ногу, а третьему удалось сбежать. Когда Кагэхару попытался уползти, то мужчина прицелился и подстрелил вторую ногу. — А-а! — Не ори! — подойдя поближе, он посмотрел на Скару, который не подавал признаков жизни. Хотелось кричать, громко, но Аято сдержался. Пнув пистолет Кагэхару в сторону, он направил свой мужчине в голову. — Посмотри! Ты убил его! — Он это заслужил! — прохрипел в ответ убийца. — Что он заслужил?! Не знаю как ты, но я до конца своих дней буду жить с мыслью, что это я его убил! — Аято с силой пнул мужчину в живот. Тот скрючился и завыл. — Что это я виноват! — Не надо, пожалуйста-а! Не стреля-яй… — Ты, блять, еще смеешь, о чем-то просить меня?! — второй удар. — Я не буду стрелять, свинота. Я тебя запинаю до смерти. — третий. — А после зажарю. — четвертый. — И скормлю твоим дружкам. Ты сдохнешь в муках, а не так. — он показал на Скарамуччу. — Или лучше. — Ч-что? — Ты сам признаешься Кадзухе, что убил его самого дорогого человека. Ох, я бы на это шоу посмотрел. — на лице появилась улыбка. Садистская улыбка. — Я более чем уверен, что он уже придумал миллион способов мести. Смотри, там есть еще Бэй Доу, которая хочет тебя убить и ее останавливает лишь мой… парень… — внутри все сжалось. Аято впервые так назвал Тому. — Короче, выбирай любой способ, мне плевать, как ты сдохнешь! — Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Я готов сесть в тюрьму, только не убивайте! — взмолился мужчина, выставив руки перед собой. — Я сам сдамся и обо все расскажу! — Ключи от подвала. — протягивая руку, произнес голубоглазый. — Эй, ребят. Последите за ним, я за Кадзухой. — забрав второй пистолет, он зашел в дом.

***

      Нашли Кадзуху голого, зажавшегося в угол и до смерти напуганного. Без остановки парень шептал имя брюнета и раскачивался из стороны в сторону. Аято еле смог привести его в чувства и вывести из дома. Нет, Кадзуха очень хотел выйти… — Где Скарамучча? — прошептал он, выйдя из темного помещения. В ответ тишина. — Где. Скарамучча. — схватившись, он начал трясти мужчину за плечи. — Кадзуха… мне очень жаль. Он мертв… Скарамучча мертв.       После услышанного мозг блондина отказывался принимать хоть какую-то информацию. Он вышел из дома. В стороне валялся подстреленный отец, в его глазах читался страх и сочувствие. Он и сам не хотел убивать парня, так случилось, он был ужасно зол. Тот сам сделал выбор, а он просто не смог сдержать себя… Рядом стояли Тома и Бэй Доу. Они виновато опустили головы, не силясь посмотреть парню в глаза. Повернув голову, Кадзуха увидел лужу крови, посреди которой лежало тело любимого. — Скар? Эй, малыш, очнись! Очнись, слышишь. — пульса не было, ему никто не отвечал. — Как я тут буду без тебя? Эй, пошутили и хватит, открывай глаза. — Кадзуха… — к парню подошла Бэй. — Заткнитесь! Почему вы пришли спасать нас? Я просил не вмешиваться! Сука! — он упал на колени, испачкав их кровью, и прижался к брюнету. — Открой глаза, пожалуйста. Я люблю тебя. Ты не можешь умереть…       Аято все же удалось дозвониться до скорой и полиции. Блондина пришлось силой отрывать, он ни в какую не хотел отпускать парня. Вырывался, кричал и кусался, он тянулся к телу, которое упаковывали в черный пакет. — Он живой! Нет, не надо! Что вы делаете, он живой еще! — Молодой человек, — к нему подошел один из врачей, укрывая парня одеялом. Только сейчас Кадзуха заметил, что он до сих пор был без одежды, — мы понимаем вашу боль. Но он действительно мертв… — Нет, он не может быть мертв! Это ошибка, ошибка! — он бросился к машине и растолкал врачей. — Скар, вылезай оттуда! — разорвав пакет, он прильнул к губам парня. — Почему ты не отвечаешь мне?! Ответь же! — Ребят, мы забираем вашего друга с собой. — к троице подошел врач. — Боюсь, его психика очень сильно пострадала и ему некоторое время нужно побыть под присмотром врачей. — Конечно, позаботьтесь о нем. — произнес Аято, глядя на тщетные попытки блондина вернуть Скару к жизни.

***

      Через три дня Аято продал клуб за смешные деньги. Вчера состоялся суд над отцом Кадзухи и одним из братьев-головорезов, им дали пожизненное. Третьего активно розыскивают. Судили мужчину в инвалидном кресле, он не мог самостоятельно стоять на ногах из-за травм. Самого Кадзуху на суд не пустили, он лежал в больнице. По всем новостям крутили новости о ужасных делах, в которых сознался бывший мэр. Общественность была шокирована. Он признался, что совершал все преступления один, о сыне не упоминал. А еще вчера состоялись похороны Скарамуччи. Самое страшное было видеть его мать, которая не была в курсе событий. Ей просто позвонили и сообщили, что вечером будут хоронить сына. Женщина прибежала и начала кричать, что это какая-то ошибка, ее сын не мог умереть. Но после увиденного, она разрыдалась, не веря своим глазам.       Засыпая в тот день, под утро, вернувшись домой, Аято слышал отчаянные крики блондина и последний, хриплый выдох, слетевший с губ брюнета. Своим эгоизмом он разрушил жизнь многих людей. И если на жизнь Кагэхары ему еще было наплевать, то парни… В зале суда Аято было особенно тяжело находиться. Второй раз за жизнь он дает показания и помогает решить дальнейшую судьбу человека. — Тома? — мужчина передал ключи новому владельцу и набрал номер своего молодого человека. — Я закончил с делами, еду к тебе. — Зачем? — Всмысле? Мы же с тобой вчера договорились… — Аято… мы не можем быть вместе. Я больше не хочу тебя видеть. — его голос дрожал. — Что? Почему? — Я долго думал… я просто не могу быть с тобой. После случившегося… — Подожди! Стой, я… — Прощай. — сбросил звонок.

***

      Тома сидел в своей квартире, он только что виделся с Аякой, которой обо всем рассказал. После случившегося всем было тяжело. Стараясь отвлечься, парень убрался дома, полил цветы и даже перебрал старые вещи в шкафу. Он протер пыль в каждом уголке, куда раньше ленился залезть. Стук в дверь вывел парня из мыслей. Открыв её, он увидел Аято и поспешил закрыть обратно, но тот ворвался в квартиру. — Я полицию вызову! Какое право ты имеешь вот так врываться?! — кричал Тома. Глаза выдавали, он прорыдал последние сутки. — Я люблю тебя. — А мне какое до этого дело?! Я не хочу быть с человеком, по вине которого умер мой друг! — Я люблю тебя. — он подошел ближе, загоняя парня в угол. — Я люблю тебя, Тома. — Пожалуйста, уйди. Я не хочу больше тебя видеть. — колени подкосились, он сполз вниз по стене. — Я люблю тебя. — повторял мужчина. Он сел и обнял парня. — Я готов повторять тебе это бесконечно. Потому что знаю, что ты чувствуешь тоже самое. Я люблю тебя. — Я очень зол на тебя. — Знаю… и я знаю, что никогда не смогу загладить свою вину. Но я поклялся, что буду всегда с тобой. Ты сам попросил меня поклясться. — Это была шутка… — взгляд опустился вниз. Он не хотел смотреть ему в глаза. — Для меня — нет. Смотри на меня. Не отводи взгляд. — поднял за подбородок. — Ты же тоже меня любишь. — Нет… — Ложь.       Под этим взглядом холодно-голубых глаз Тома ничего не мог сделать. Он был словно загипнотизирован, околдован и приворожен этим человеком. Губы Аято накрыли губы блондина. — Ты любишь, я вижу. — «потому что когда-то я смотрел так на другого человека». — Я хочу быть счастлив. С тобой. Навсегда. Забыв о прошлом. — Не надо… так говорить. — Я не самый хороший человек, сделал много плохих вещей в жизни. Понимаю, тебе противно находиться рядом со мной. Но недавно я разговаривал с сестрой, она сказала: «Это просто ты не хочешь признавать, что любовь существует. А знаешь почему? Потому что ты не хочешь снова обжечься. Тебе нравится Тома, но ты боишься, что тебе снова сделают больно.» — он тяжело дышал. — Не делай мне больно, пожалуйста. Во второй раз я этого не переживу. — Ты когда-то любил, Аято? — этого вопроса мужчина боялся, потому что понимал, соврать он не сможет. — Да. — Расскажешь? — Поклянись, что ты простишь меня. — Как я могу в таком поклясться?! — блондин с недопониманием уставился на Аято. — Ладно… прощаю. Я вдруг понял, что почти ничего о тебе не знаю. Ты так мало о себе рассказывал. — И как ты тогда влюбился в меня? — Как ребенок… наивно и глупо. — Боже, как это тупо звучит! Ты влюбился в меня, хотя почти ничего обо мне не знаешь? — в ответ кивок. — Вставай. — он подал парню руку и потащил к дивану. — Значит, все началось в десять лет…

***

      Лежа в больнице под успокоительными, Кадзуха залипал в потолок сутки напролет. Слез не осталось, горло болело от бесконечных криков. Он кричал, долго и громко, когда его оторвали от Скарамуччи в больнице. Его отправили в палату, а парня… Он не знал, куда отправили парня, но вчера ему сообщили, что состоялись похороны. Кадзуха сошел с ума. Окончательно и бесповоротно. Завтра к нему должен был прийти психиатр, после чего парня переведут в лечебницу для душевнобольных, где он пробудет некоторое время. Он видел Скарамуччу везде. Тот сидел рядом с его кроватью, живой. Что-то рассказывал и они вместе смеялись. Кадзуха даже смог прикоснуться к нему. Живой, теплый. — Кадзуха. — Да, малыш? — прошептал он. — А ты помнишь о своей клятве? — внезапно произнес голос. — И еще. Поклянись, что навсегда останешься со мной. Навсегда вместе. — Клянусь. — без раздумий ответил блондин. — Нет, дослушай. — Скарамучча отстранился с вновь серьезно уставился на него. — Я хочу доказать тебе свою верность. Но и мне важна взаимность. Понимаешь? — Не особо, если честно. — Если один из нас умрет, то второй обязан умереть тоже. Мы навсегда будем вместе. Не тут, так там. — Скарамучча поднял взгляд к звездам, на темное небо. — Ты готов поклясться быть со мной до конца? — … клянусь. — прозвучало очень неуверенно, но улыбка на лице Скарамуччи рассеяла все сомнения. Он наконец-то счастлив. Если бы можно, Кадзуха бы поклялся умереть тысячу раз, лишь бы Скарамучча еще тысячу раз улыбнулся. — Помню. Но к чему ты это? Ты ведь еще не умер. — Отпусти меня, Кадзуха. — Куда я тебя отпущу? — усмехнувшись, он потянул руку к «Скарамучче». Она прошла сквозь него. — Эй… что происходит? — Ты найдешь меня там. — силуэт начал растворяться в воздухе. — Эй, вернись. Скарамучча! — из груди вырвался хриплый крик, больше похожий на писк.       Очнулся Кадзуха, стоя на подоконнике у открытого окна. Внизу — пять этажей, сверху — голубое небо. Такое манящее голубое небо, где его ждёт любимый человек. — Я обязательно найду тебя. Там.