кожа

— ну и хуета, блять. — один не ходи, дебил. — тебя ещё не спрашивал, заебал. — проебали. серёжа не понимает, что делает не так и почему курсед так недоволен его игрой на морфе. вроде бы всё как нужно, но этот хуесос патлатый находит к чему доебаться. игру они действительно проебали, но лишь из-за того, что кир перехотел играть. да, он делал что-то, чтобы афк не стоять, но пользы для команды совершенно никакой. — ладно, пока. — сергей выключает компьютер и на кровать падает, укрывается пледом, скрываясь от холода, и заснуть пытается. курсед, правда, вёл себя громко в соседней комнате, но и попросить его быть потише не мог. акума даже разговаривать с другом в последнее время нормально не может. постоянно переживат и думает о непонятной для него фигне. раньше такого определённо не было, так что нынешнее состояние пугает до чёртиков. qzxsdd «обиделся чтоли» «я же не всерез» «серега ало че молчишь плачешь чтоди» «мне зацти к тебе а» акума не хочет читать сообщения, ведь заранее знает, от кого они, а ссориться ему не хочется. кир в последнее время слишком дёрганный, и это всё после их последней пьянки. серёжа даже думать об этом не желает. из-за хуйни, которая произошла в первый и последний раз, он мозг ебать не хочет ещё и выяснениями отношений. курсед, к тому же, сам сказал, что это на один раз и вспоминать не будет. он обязан держать свои слова. а серёжа, на самом деле, просто боится поймать себя на мысли, что молчание о случившемся убивает его сильнее, чем что-либо ещё. лучше бы они поговорили и окончательно поставили точку над i, нежели чем продолжат причинять друг другу боль. курсед входит в комнату без стука, но очень тихо и заглядывает внутрь. серёжа лежал, укутавшись в плед у стены и обнимал подушку. спал, вроде бы, или просто тихо грустил. в любом случае, кир обязан узнать причину его плохого настроения, пусть и догадывался сам. сам ведь виноват, чёрт возьми. но они никогда не предъявляли друг другу что-то насчёт их взаимных оскорблений. они ведь братаны и понимают, что это шутки. особенно на совместных стримах, где любят говорить, что они даже не друзья. пройдя к акуме, парень ложится на кровать и подползает к другу сзади, обнимает и замирает. тот тихо сопел, слегка дрожа. «замёрз, наверное.» — думает курсед перед тем, как опустить веки и попытаться заснуть рядом. обычно это получается очень быстро, особенно с сергеем под боком, но кир буквально чувствовал, что спать ему нельзя. курсед не вспоминал ту ночь, не думал о ней, как о чём-то особенном. акума ведь попросил, ведь ему будет неприятно, если эта ситуация будет всплывать даже в шутливой форме. курседу же просто тяжело. он не может соответствовать, выполнять, прогибаться. но под акуму он ложится постоянно, даже когда очевидно, что тому всё равно на эти старания. даже когда они просто сидят рядом, серёжа всегда отсядет подальше, чтобы их ноги, руки или одежда не соприкасались. курседу не хватает тактильности в их дружеских отношениях. акума не позволяет себя даже обнять, когда очевидно, что ему это как воздух в лёгких необходимо. и только когда они пьяны, серёжа не особо обращает на эти формальности внимания. — зачем пришёл… — тихо спрашивает акума, разрезая тишину слегка хриплым тоном голосом. курсед и сам глаза открывает, выходя из замкнутого круга своих мыслей. верно он чувствовал, что спать нельзя. — подумал, что тебе грустно стало. — так же тихо говорит курсед, стараясь не нарушать обстановку в комнате сергея. здесь всегда тихо, спокойно. курсед даже бы сказал, пасмурно. здесь чертовски пасмурно и грустно. особенно сейчас, когда акума молчит и ничего не говорит, даже дышит через раз. а курсед очень внимателен, спокоен и нежен. он прислушивается к каждому звуку, шороху, тихому слову акумы. курсед не будет кричать в тишине. — всё хорошо? я не обидел тебя? — курсед, по крайней мере, очень надеялся на это. — я не обиделся. — акума вздыхает. кир думает, что обиделся. поэтому сжимает продрогшее тело сильнее и утыкается в затылок носом. — можешь уходить, не заставляй себя находиться рядом со мной. — а? — не заставляй себя... находиться рядом? — что ты сказал? — курсед переспрашивает для надёжности. может, он понял серёжу не так? как он может заставлять себя, когда ему, нет, им двоим, это чертовски необходимо? быть рядом и помогать друг другу. акума задышал чаще, кир услышал. ...почувствовал. и сам напрягся, боясь того, что будет дальше. во что выльется их разговор? в ссору? тогда уж лучше курседу действительно уйти прямо сейчас и не ждать ответа на свой вопрос. — глухой, что ли? — чуть более грубо говорит акума, сжимая руку кира, что прижалась к его животу и сжала бок. горячее тепло потекло по всему телу, заставляя сергея испугаться. — я сказал… уходи. — курседу больно слышать это дважды. но если он уйдёт, будет ещё больнее, и не только ему. — не уйду. — кир не хочет сдаваться. он будет бороться до самого конца, даже если они сейчас поругаются и ни к чему хорошему не придут. даже если они прекратят общаться… — потому что я не заставляю себя быть рядом с тобой, когда тебе плохо. — важные слова, в которых акума нуждается — курсед думает об этом и вздыхает, обнимая друга второй рукой. он чувствует биение его сердца, и следит за ним, за каждым маленьким изменением. — мне не плохо. просто уйди. — твёрже говорит сергей, хотя сердце в груди забилось ещё сильнее. — неужели это так сложно: оставить меня одного? мне неприятно, что ты позволяешь себе трогать меня и говорить такие вещи. — серёжа сжимается, когда курсед обнимает его сильнее. — ты совершенно не понимаешь того, что я тебе говорю. знаешь почему? потому что ты думаешь иначе. ты думаешь, что если я говорю, что мне не нравится, то мне нравится. думаешь, что я хочу, чтобы ты был сейчас рядом и обнимал меня? это не так. я хочу быть один сейчас. без тебя. — ты пытаешься внушить себе это. — как я могу внушить себе то, в чём я нуждаюсь? — ты… ты не нуждаешься находиться в одиночестве. ты просто привык… быть один. серёжа, подпусти меня к себе. пожалуйста. — акума чувствует влагу в глазах и жмурится. он хочет оттолкнуть курседа, ударить курседа, и никогда к себе не подпускать. сказать что-то обидное, чтобы он сам не подходил к сергею. — ты несёшь хуйню ебаную, уйди! — серёжа! сергей замирает. впервые курсед повысил голос и это было страшно. — прости, что нарушаю твои границы… я не хочу, чтобы тебе было плохо из-за этого, просто… тебе ведь плохо? пожалуйста, скажи честно. тебе правда плохо от этого? — курсед отпускает акуму лишь для того, чтобы повернуть его к себе и взглянуть в его влажные, красные глаза. у самого сердце кровью обливается. — если… если это так, я больше никогда не прикоснусь к тебе. я не хочу, чтобы тебе было плохо. правда. серёжа молчит. ему больно слышать это. он не хотел слышать это, он не хочет отвечать и решать. он хочет, чтобы всё было как раньше. — я не заслуживаю этого. — нет, ты заслуживаешь этого. — нет. — да. — нет. — серёжа… — курсед убирает чёрные волосы с лица друга, гладит его щёку и прижимает ладонь ко лбу. — умоляю. не отказывайся от моей помощи. не отказывайся от меня. — акума плачет. он скидывает руку курседа с себя и поднимается, кутаясь в одеяло с головой. он не хочет, чтобы друг видел его в таком состоянии. — я не хочу выбирать между тобой и собой… — признаётся серёжа и для кира это многое значит. он обнимает акуму и целует его в висок, а потом опускает голову на плечо. — я привык к тебе и меня это пугает. правда… я так боюсь разрушить нашу дружбу. — парень поворачивает голову в сторону и прикусывает губу, стараясь отвлечься на физическую боль, а не ту, что колола сердце в груди. — тогда… я думал, что ты… что ты любишь меня по-другому. я постоянно думаю об этом. — серёжа… ты правда очень дорог для меня. ты мне как брат. — курсед понимает, каким дураком был, и его это съедает изнутри. — я на всё готов пойти, чтобы ты вышел из этой ебаной депрессии. — опустив взгляд, парень поворачивает голову сергея к себе и смотрит в его глаза. в его зелёные с частичкой карего, глаза, и нежно улыбается. по крайней мере, он пытается быть нежным по отношению к лучшему другу. акума лишь в сторону смотрит и грустит, по какой причине — понять даже самому сложно. но сердце его трогает, тепло отзываясь в груди на слова курседа. он, на самом деле, хотел помочь всё это время, отвлечь, заставить думать о другом. серёжа был слеп тогда, а сейчас, когда он всё понял, хочет ударить себя по лицу за те слова, которые он минутами ранее сказал курседу. — спасибо. ты мне очень помог. правда. — акума поднимает взгляд, поправляет свои волосы, потом кучерявые волосы курседа, и обнимает его. крепко прижимается, делясь своим теплом и поднявшимся настроением, облегчённо выдыхает. серёжа так счастлив, что они наконец поговорили об этом, обсудили и сошлись на правильной ноте. это тот самый момент, когда точка над i наконец оказалась в правильном месте. — и ты тоже очень дорог для меня.