Maybe we were a married couple in our past life.

      На протяжении всей жизни Ен Шиына называли по-разному. Он слышал, как взрослые вокруг него бормотали такие слова, как «особенный» и «уникальный». «Невосприимчивый» и «немой» — шептали его учителя на ухо его матери и отцу. Даже одноклассники по очереди выкрикивали в его адрес дразнящие слова.       Став старше, он начал понимать, почему люди навешивают на него ярлыки. Его замкнутость, безусловно, заставляла людей воспринимать его как отстраненного подростка, но он научился принимать это и даже ценить дистанцию, которую люди старались держать между ними. Люди называли его многими словами, с некоторыми из которых он был полностью согласен, даже если это звучало как оскорбление.       Однако, когда Шиын оставил анонимный комментарий на онлайн-форуме, описывая свои отношения с Ан Сухо, единственное слово, которое он не ожидал услышать, было нуждающийся.       Нуждающийся? Шиын никогда в жизни не испытывал этого чувства. На самом деле, он считал себя полной противоположностью нуждающегося человека. Walrusflannes226: звучит так, как будто вы, ребята, двигаетесь в довольно нормальном темпе. Railme6969: честно говоря, я тебя понимаю. Если тебе кто-то нравится, ты захочешь выебать ему мозги, неделя — это слишком долго. Discretion_illadvised: он сказал, что хочет действовать медленно, похоже, ты немного напорист, мой друг. Пакетик мяты: тот факт, что ты хотел его только тогда, когда был пьян, — это настоящий красный флаг, чувак. Пользователь09876567893: если ты так сильно хочешь трахнуться, я свободен. Напиши мне ;)       Разозлившись, Шиын сунул свой телефон под подушку, прочитав достаточно комментариев за ночь.       Почти неделя прошла с тех пор, как они покинули летний домик, и почти неделя с тех пор, как они с Сухо поцеловались. Внутри него бурлили все эти чуждые чувства, будь он один или с Сухо, и он не понимал их и не знал, как с ними справиться. Ему никогда раньше не нравились другие, у него никогда не было отношений. Когда он с Сухо, он не знает, что приемлемо, а что нет. Часть его хочет всего и вся, что бы это ни было.       В расстроенных чувствах он достает телефон из-под подушки, чтобы в третий раз за ночь перечитать свой пост и просмотреть комментарии. Пользователь7653459928383349872:                   Здравствуйте! Пару месяцев назад я начал сближаться с одним человеком. Сначала он показался мне шумным. Он поцеловал меня первым, и мне это не понравилось. Это произошло неожиданно, и я даже не успел узнать его достаточно хорошо.       Я подумал, что он надо мной издевается, когда он сказал, что я ему нравлюсь. В то время я был под воздействием некоторых веществ и решил немного подразнить его. Я поцеловал его, когда был пьян, и, думаю, это был наш второй поцелуй. Раньше я никогда никого не целовал, кроме него, и не подозревал, что это может быть так приятно. Но даже несмотря на это, я не хочу целоваться ни с кем другим.       В любом случае, мы поцеловались в третий раз, и тогда мы тоже были пьяны. Если бы он не остановился, мы бы зашли дальше, но он остановил нас. Он сказал, что мы не должны двигаться слишком быстро и что нам следует не торопиться. Но прошла почти неделя с тех пор, как мы в последний раз целовались, и с тех пор мы даже не держались за руки. Кажется, он даже не хочет этого. Я не знаю, почему это меня раздражает, но это так. Что мне с этим делать?       Шиын сдался после десяти минут чтения и решил отвлечься учебой. Через двадцать минут его прервал звонок в дверь, за которым последовал громкий знакомый голос. — Доставка!       Шиын вскочил из-за стола, чуть не опрокинув стул. Неужели он каким-то образом вызвал Сухо после того, как так долго думал о нём? Расхаживая перед столом секунд десять, он осознает, что никогда раньше не делал этого. Он даже разглаживает свою одежду и волосы, прежде чем открыть дверь. Происходящее ошеломляет его больше, чем что-либо когда-либо прежде.       Так сильно Ан Сухо изменил меня? Насколько сильно он влияет на меня?       Такие вещи, как поцелуи, держание за руки и секс, всегда были в глубине его сознания, запечатанные очень глубоко. Но когда дело доходит до Сухо, это всё, о чём он думает. Он никогда не знал, что так сильно жаждет физических прикосновений, пока не обнаружил, что расслабляется всякий раз, когда рука Сухо касается его, взъерошивая его волосы или задевая его щеку, когда он надевает шлем. Или как сильно ему нравилось слышать его голос, иногда кажется, что он отчётливо слышит его в шумной толпе людей. Но это может быть просто потому, что Сухо не способен говорить ниже 70 децибел.       Шиын почти спокойно идет к входной двери, на мгновение разглаживая лицо, как будто тот факт, что Сухо стоит у его двери, не вызывает у него головокружения внутри, как будто нетерпеливый стук Сухо не забавляет его в полной мере. — Какого черта… Ты что, не слышал, как я стучал? — Чего ты хочешь?       Сухо склонил голову набок, шлем он облакотил о бедро, когда посмотрел вниз на Шиына. — Я хочу пить. Дай мне немного воды. — Почему ты останавливаешься здесь всякий раз, когда тебе нужна вода? Просто носи с собой бутылку.       Сухо рассмеялся. Каждый раз, когда они делают шаг навстречу друг другу, это похоже на сцену из фильма: шаг вперёд, шаг назад. Они повторяют этот ритуал с тех пор, как Сухо впервые переступил порог дома Шиына. Каждый раз сценарий почти идентичен, прежде чем Сухо настойчиво приглашает себя внутрь. Шиын всегда просит его взять только бутылку воды, но Сухо не может отказать себе в удовольствии насладиться бесплатной водой здесь и увидеть, как очаровательно пухлые щёки Шиына краснеют, а глаза сверкают.       Когда Сухо проходит внутрь, его правая рука обхватывает Шиына за талию, но не тянет за собой. — Я немного проголодался. Почему у тебя здесь никогда не бывает еды? — спрашивает Сухо, его голос эхом раздается по всему дому.       Шиын всё ещё стоит в дверях, слегка шокированный. Он всё ещё чувствует пальцы Сухо, скользящие по его талии. Это был первый по-настоящему интимный контакт, который у них был за неделю, и это даже не было прикосновением кожи к коже, но для Шиына это стало одним из лучших ощущений в жизни.       Он следует за голосом Сухо на кухню, проходя мимо его грязных белых кроссовок и шлема, брошенных на полу. Сухо стоит у плиты, шаря по шкафчикам в поисках еды. — Вау. Я голоден. — В холодильнике есть еда.       Услышав голос Шиына, Сухо оборачивается, чтобы посмотреть на него, и весёлая улыбка расплывается по его лицу, когда он читает слова на футболке мальчика. — Ты сам это покупаешь или как?       Шиын потянул за край своей футболки, опустив взгляд, чтобы прочитать красные и зеленые буквы. «КАТАТЬСЯ НА САНЯХ ВСЮ НОЧЬ НАПРОЛЕТ». Буквы слегка мерцают, а вокруг слов обвиты рождественские огни, и мультяшный Санта-Клаус в санях опирается на слово «ночь».       Он видит как улыбка Сухо превращается в лукавую усмешку, а затем в раскатистый смех.       Он дразнит меня? — Иногда я покупаю их, иногда это делает мой папа… Почему тебе это не нравится? Должен ли я снять это?       Он задает вопрос невинным тоном, но его намерения далеки от этого. Он приподнимает футболку всего на дюйм, как будто собирается снять ее, и очень доволен, когда Сухо отчаянно машет ему, чтобы он остановился, а затем отворачивается, хватаясь руками за открытые шкафчики.       Шиын опускает футболку, напевая «Хорошо». Это никогда не было соревнованием, но он знает, что выиграл.       Сухо быстро меняет тему, спрашивая о родителях Шиына и почему их никогда нет дома. Мальчик рассказывает ему о работе отца и о том, что мать не живёт с ними. Шиын предлагает выбрать еду из холодильника: кимчи, курицу и различные гарниры, но они останавливаются на рамене. — Ты не собираешься возвращаться к работе? — Я не буду делать никаких поставок до завтрашнего вечера.       Шиын с удовольствием наблюдает за тем, как Сухо готовит. Он давно не стригся, и его волосы почти касаются ушей. Возможно, это из-за летнего солнца, которое сделало его кожу загорелой. Сухо быстро перемещается по крошечной кухне, останавливаясь только для того, чтобы попросить различные приправы, кастрюли и, наконец, миски для рамена. — Может, нам посмотреть фильм? — предлагает Шиын.       Рамен, приготовленный Сухо, оказывается очень вкусным, и удивительно осознавать, что он из той же упаковки, что Шиын ест каждый день. Шиын смотрит на экран телевизора, но не может понять, в чём заключается сюжет фильма.             В какой-то момент они оба заканчивают есть и откидываются на спинку дивана, накрыв ноги одеялом. Оба полностью погружены в фильм. Хотя Сухо, кажется, увлечён сюжетом, Шиын ещё больше заворожён его лицом. Он ловит каждую улыбку и хмурый взгляд, смех и слёзы, которые мелькают на лице Сухо.       Когда главные герои воссоединяются ближе к концу фильма, душа Шиына наполняется радостью от громкого и жизнерадостного ликования Сухо. Однако, когда раскрывается истинный конец всего, когда обнаруживается финальный поворот сюжета, Шиыну хочется ударить кулаком по собственному телевизору, просто наблюдая за лицом Сухо. Он ещё глубже зарывается в плюшевые подушки дивана, крепко вцепившись в одеяло, и выглядит так, будто ему требуется вся сила, чтобы не заплакать.       Когда фильм наконец заканчивается, Сухо садится и выключает телевизор. Тяжело выдохнув, он поворачивается к Шиыну с грустной улыбкой на лице. — Ты даже не смотрел фильм.       «Я наблюдал за тобой» — Я смотрел.       Сухо смеется, явно не убежденный. Встает, чтобы размять руки и ноги и вытереть слезы с глаз. — Который час? Боже мой, уже так поздно, почему ты ничего не сказал? — Я не знал. — Ну, в любом случае, не то чтобы я не садился за руль так поздно. Увидимся завтра.       Шиын пробормотал «До завтра», когда Сухо схватил свои ботинки и шлем и направился к двери. «Это словно одна неделя.» — подумал Шиын про себя, но затем быстро сделал выговор своим мыслям. Он не собирался жаловаться, он ни в коем случае не был нуждающимся. Во всем его теле не было ни одной нуждающейся клеточки.       Шиын прислушивался, не хлопнет ли входная дверь, но вместо этого из коридора донёсся звук шагов Сухо. Он стоял под аркой, тяжело дыша, как будто сражался с самим собой. Затем он бросил шлем и ботинки на пол. Один шаг, три шага, и он оказался над Шиыном, затем, прежде чем они это осознали, губы и тело Шиына прижались к нему. Он принял поцелуй без колебаний, его руки сразу же оказались в волосах Сухо. Он не осознавал, как сильно скучал по ощущению губ Сухо на своих и языку Сухо, рисующему на его губах замысловатые узоры.       Сухо приподнялся, увлекая Шиына за собой, и с лёгкостью уложил мальчика на спину. Коленями он развёл его ноги, и тело Шиына безмолвно подчинилось. Поцелуй становился всё более страстным, а трение бёдер Шиына о бёдра Сухо теряло ритм.       Сухо перестал покусывать губы Шиына, чтобы уделить немного внимания его шее. На ней не было никаких отметин, кроме карамельно-коричневых веснушек, рассыпанных повсюду. И хотя Сухо это нравилось, он думал, что с его отметинами было бы ещё лучше.       Оставляя влажные поцелуи и болезненные укусы на шее Шиына, Сухо переместился так, чтобы тереться о него возбуждением. Он чувствовал, как эрекция мальчика пульсирует напротив его собственной, даже через слои одежды. С губ Шиына сорвался резкий вздох, переходящий в хриплый стон.       Сухо попытался снова поцеловать его в губы, но Шиын повернул голову, наклоняясь, чтобы посмотреть вниз, где они теперь были практически слиты воедино. Когда Сухо вжимался особенно сильно, голова Шиына откинулась назад, его руки опустились, чтобы схватить Сухо за бицепсы, а тело полностью замерло. — С-Сухо, я чувствую… Ах! Подожди! Это чувство…       Сухо наблюдал, как Шиын кончает под ним, как его рот приоткрывается, брови сходятся на переносице, и дрожь пробегает по телу. Отчаянная попытка Шиына продлить свой оргазм почти довела Сухо до кульминации. Он положил руку на живот мальчика, надавливая и успокаивая его вздрагивающие бёдра.       Он вернулся к поцелуям, впитывая все всхлипы и мольбы, которые срывались с распухших губ Шиына, пока не осталось ничего, что можно было бы взять.       Шиын лежал под ним, совершенно не обращая внимания на тяжёлый вес нависшего над ним тела Сухо. Но это могло быть просто потому, что он всё ещё был в другом мире. Толчки оргазма, казалось, не прекращались, его тело подергивалось, тепло в животе так и не остыло, а пелена не рассеялась из его глаз. Сухо был первым, кто пошевелился, убирая потные волосы Шиына с глаз и большим пальцем касаясь оставленных им укусов и отметин, как художник, любующийся своей работой. — Шиын? — Хм? — Могу я сегодня переночевать здесь? — Ммм, — простонал Шиын, прежде чем заснуть.