Maybe we were a married couple in our past life.

      С тех пор как в жизни Шиына появились Бомсок и Сухо, его обычный утренний распорядок изменился. Каждое утро он просматривал новости, а затем их групповой чат. Он настолько привык доставать телефон из-под подушки каждое утро, что теперь это было для него автоматическим движением.       Однако в это утро он обнаружил, что не может пошевелиться. Его мозгу потребовалась секунда, чтобы понять, почему он чувствует себя таким тяжёлым и тёплым, и почему в комнате так сильно пахнет кремом для бритья с черникой, который купил ему отец, но которым он никогда не пользовался.       Открыв глаза, он понял причину. Ан Сухо был повсюду. Его руки и ноги почти заключили его в клетку, а лицо было так близко, что Шиын мог видеть его поры. Он огляделся, насколько мог, и понял, что почти свисает с края кровати из-за близости Сухо. — Я не буду занимать много места своей задницей. — сонно ворчит Шиын.       Он дернулся, пытаясь немного высвободить руки и при этом не упасть с кровати, но хватка Сухо не ослабевала. Каким-то чудом ему удалось освободить одну руку. Он, вероятно, мог бы разбудить Сухо или даже ударить его по голове, но вместо этого Шиын решил дорожить этим кратким моментом спокойствия между ними. Редко можно было увидеть Сухо таким тихим или уязвимым. К удивлению Шиына, Сухо не храпел, он подумал, что, возможно, это было бы лучше, чем обниматься с коалой. Шиын был счастлив, что у него спокойный сон.       Мало-помалу Шиыну становилось все более комфортно в своих чувствах к Сухо, но это не означало, что он не был немного смущен ими. Даже сейчас, когда он был рядом с Сухо, это знакомое трепещущее чувство, поселяющееся внизу живота, все еще смущало, потому-что он абсолютно не мог его контролировать.       Шиын положил свободную руку на лицо Сухо, нежно ущипнув его за щеку. Он не смог удержаться от улыбки, когда Сухо хмыкнул и еще глубже уткнулся лицом в подушку.       Большим пальцем Шиын провел по бровям Сухо, затем по кончику носа и, наконец, по изгибу губ. — Я бы поцеловал тебя… Но я ненавижу утреннее дыхание. — прошептал он.       Тело Сухо внезапно пришло в движение, он стремительно высвободился из объятий Шиына и с молниеносной скоростью ринулся в ванную, оставив Шиына лежать, словно безжизненный манекен.       «Бодрствовал ли Сухо все это время?»       Из ванной Шиын мог слышать звук льющейся воды и неистовую чистку зубов. Ему пришлось прикусить тыльную сторону ладони, чтобы сдержать смех. Вскоре Сухо появился в дверях с мокрым лицом и широкой улыбкой на устах. Он стоял у кровати, взволнованно глядя на Шиына сверху вниз, явно гордясь собой.       Однако, когда Шиын внезапно рассмеялся, его гордое выражение сменилось смущением. — Что? Больше никакого утреннего дыхания. Поступай со мной как хочешь, — с улыбкой сказал он, возвращаясь к Шиыну, чей смех перешел в приступы хихиканья, а дрожащая рука указала на подбородок Сухо. — На тебе все еще… Есть зубная паста… — объяснил Шиын, продолжая смеяться.       Сухо быстро вытер лицо, осознав, что действительно оставил немного зубной пасты на подбородке, торопясь. Его лицо покраснело, но не от смущения, а из-за смеха Шиына. Хотя это происходило не так уж редко, он всё ещё был ошеломлен, когда это случалось. — Неважно. Могу я получить этот поцелуй сейчас? — спросил Сухо, обнимая Шиына за талию и притягивая его ближе. Тот уже перестал смеяться, но легкая улыбка всё ещё озаряла его лицо. — Я тебе ничего не обещал. К тому же я даже не почистил зубы, я ненавижу утренний запах изо рта. — Но я почистил зубы и не возражаю против утреннего дыхания, если это ты.       Сухо не дал Шиыну шанса возразить, целуя его прежде, чем он успел что-либо сказать. Одной рукой он придерживал его сзади за шею, чтобы их губы оставались прижатыми друг к другу, а другой обнимал за талию, притягивая его ближе, чем это было возможно. Сухо нежно чмокал Шиына в губы, но со временем невинный жест стал более страстным, и вскоре он начал облизывать и покусывать шею мальчика, в то время как Шиын словно превратился в замороженную глыбу льда.       Шиыну не потребовалось много времени, чтобы сдаться. Честно говоря, в тот момент, когда руки Сухо коснулись его, его мозг словно превратился в кашу. Он начал отвечать на поцелуи Сухо, хотя и не с таким пылом, который, казалось, не вызывал у того возражений. Рука, которая держала его сзади за шею, внезапно повернулась, чтобы взять его за подбородок. Сухо откинулся назад, чтобы посмотреть на него с небрежной улыбкой. Он провел большим пальцем по нижней губе Шиына, а затем остановился посередине, сильно нажимая, пока ему не удалось открыть рот мальчика.       Когда он наклонился, чтобы продолжить поцелуй, Шиын с трудом вспомнил, почему он сопротивлялся этому в первую очередь. Его разум пытался напомнить ему, но всё было настолько затуманено, что сообщение воспринималось не очень хорошо.       Что-то про утреннее дыхание… Что-то, что-то слюнки текут… Что-то, что-то про достоинство… Что-то, что-то…       Сухо положил руку на плечо Шиына, надавливая, чтобы уложить мальчика на спину, прежде чем забраться на него сверху. Шиын заметил, что это почти та же поза, что и прошлой ночью. Это повторение или продолжение?       Шиын провел рукой по волосам Сухо и поцеловал его в ответ с таким же пылом. Повторяется ли это, или продолжается предыдущая ночь, ему было всё равно, Шиын был доволен и тем, и другим. Одна из рук Сухо опустилась, чтобы похлопать мальчика по бедру, и, как будто он мог прочитать мысли Сухо, ноги Шиына немедленно обвились вокруг талии его и потянули вниз, так что они оказались прижаты друг к другу. Сухо одобрительно улыбнулся, обхватил лицо Шиына обеими руками и поцеловал мальчика в лоб, затем в маленький шрам в виде полумесяца над его правой бровью, затем в нос и, наконец, в губы… — Эй, Шиын-а! Чьи это вещи, кстати…       Сухо вскакивает с кровати менее чем за миллисекунду, неуклюже приземляясь на пол, прежде чем вскочить на ноги. Шиын встает на колени посреди кровати. Оба запыхались, глядя в потрясенное лицо мужчины, стоящего в дверях.       Шиын смотрит на Сухо, стоящего у кровати, руки которого неуклюже прикрывают область промежности, а затем снова на лицо своего отца. — Папа, я не знал, что ты вернешься.       «Какого черта, ты заходишь к своему сыну, целующемуся с парнем, а затем сразу становишься лучшими друзьями с этим парнем двадцать минут спустя? Как ты можешь так легко устанавливать контакт с тем, кого ты только что встретил? Почему у вас двоих больше тем для разговоров, чем у нас с тобой за последний год?»       Шиын сидел за кухонным столом, наблюдая в легкой панике, как взаимодействуют его отец и его «друг», как он представил Сухо. Сухо, с другой стороны, не казался ни в малейшей степени паникующим.       Они готовили завтрак и говорили о школе и спорте. — Сухо, ты похож на спортсмена, каким видом спорта ты занимаешься? — Ага, спасибо, господин, но я не занимаюсь спортом. Хотя раньше я тренировался в смешанных единоборствах. — Правда? Вау! Ты знаешь, что я инструктор по дзюдо, я бы с удовольствием посмотрел, на что ты способен… — Хорошо, пап, я думаю, Сухо нужно уйти сейчас, верно, Сухо? — Шиын прерывает их разговор. Он старался сохранять спокойствие, но чувствовал, как его охватывает смущение, наблюдая за ними. Его отец даже не упомянул о том, что видел, что лишь усугубляло ситуацию, поскольку все они понимали, что он что-то заметил.       Их разговоры, словно ни в чем не бывало, заставляли разум Шиына кружиться. Он бросил взгляд на Сухо, ища поддержки. — О! Да, точно! Мне скоро нужно собираться на работу, и моя бабушка, наверное, интересуется, где я. Было приятно поговорить с вами, господин Ен. — заявляет Сухо, и Шиын немного расслабляется. — О, конечно! Мы можем поговорить в другой раз.       Сухо направляется к двери, хватая свою сумку и обувь, когда внезапно останавливается и оборачивается с застенчивой улыбкой. — Прости, мне просто нужно, забрать мою… Одежду, — говорит он, краснея, как помидор.       Шиын с трудом удерживает себя от удара лбом о мраморную столешницу. Сухо все еще был одет в одежду, которую он дал ему прошлой ночью: темно-синие пижамные штаны в клетку и черную футболку с надписью «#F.T.A.P» — блестящими золотыми буквами и парой крыльев феи на спине.       Как будто того, что его отец застал их целующимися, было недостаточно, теперь он подумает, что они сделали нечто большее.       Сухо вбежал в комнату, оставив Шиына неловко справляться с присутствием отца. — Как у тебя дела? — Хорошо. — Я вижу… Это хорошо… Ты недавно разговаривал со своей матерью? — Да. — А школа… Как там школа? — Неплохо. — Это хорошо.       Затем Сухо вышел из комнаты, все еще одетый в футболку Шиына, но уже в своих штанах. Он в последний раз поклонился господину Ен и направился к двери, Шиын последовал за ним.       Сухо неуверенно рассмеялся, как только они скрылись из поля зрения отца мальчика. Шиын думал, что Сухо был спокоен и собран, разговаривая с его отцом, но теперь мог видеть, насколько тот нервничал. — Я схожу с ума, — говорит он, смеясь себе под нос. Он не делает никаких движений, чтобы уйти, глядя вниз и теребя свой шлем. — … Друг?       Шиын в замешательстве наклоняет голову. — Что ты имеешь в виду? — Мой друг? — Сухо спрашивает снова — Ну что ж… Да. Мы друзья… Не так ли? — Я имею в виду, да, но… Мы сказали, что нравимся друг другу, и мы поцеловались, а потом прошлой ночью мы… Я просто подумал, что мы будем чем-то большим, чем… — Ну да, я предполагаю, что мы нечто большее, чем друзья, но я не понимаю, к чему ты клонишь. — Ты только что представил меня как своего друга. Ты мог бы представить своего… Парня… У твоего отца, кажется, нет с этим никаких проблем. — рассуждает Сухо. Шиын понимает, на что он намекает. Когда его отец спросил, он сказал: «Это Ан Сухо. Мой школьный друг», но на самом деле они были больше, чем друзьями. Сейчас они встречаются, хотя у них и не было официального свидания. Титул «бойфренд» вертелся у него в голове то тут, то там, но ему никогда не хватало смелости сказать это. «Это Ан Сухо. Мой парень». Одна мысль о том, чтобы произнести эти слова, приводила его в беспокойство. — О… Парень?       Сухо смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Что? Конечно. Ты думаешь, я… — Сухо осознает, что был на грани крика. Не от гнева, просто от неверия. Он смотрит мимо Шиына в дом, не желая, чтобы господин Ен услышал их разговор: — …Проводи меня до моего мопеда. — На мне нет никакой обуви. — Надень что-нибудь. — Я все еще в пижаме. — Еще рано. Снаружи пока никого нет. Пошли. — говорит Сухо, закатывая глаза.       Шиын надевает один из своих ботинок у двери, прежде чем последовать за Сухо. Как только они достигают мопеда, Сухо хватает Шиына за запястье и притягивает к себе. — Ен Шиын. Я не хожу и делаю то, что мы делали с людьми, которых я считаю своими друзьями. Если человек не считает, что мы вместе.       Шиын почти поражен тем, насколько серьезно звучит Сухо. Он рисует маленькие круги над пульсом Шиына большим пальцем, глядя ему в глаза. Он нервничает, хотя и пытается не показывать этого.       Шиын чувствует себя немного ошеломленным всеми эмоциями, которые переполняют его горло, настолько ошеломленным, что не может говорить, поэтому он кивает. Его лицо пылает, а глаза слезятся от сильного румянца. Сухо, кажется, удовлетворен ответом, широкая улыбка расплывается по его лицу. — Хорошо… На самом деле мне пора идти. Моя бабушка определенно интересуется, где я сейчас. У меня сегодня нет работы, так что… Может быть, мы могли бы пойти куда-нибудь? — Ах… Бомсок спросил, не хотим ли мы пойти сегодня в океанариум… — Это тоже нормально. Но однажды нам стоит сходить на свидание вдвоем… В любом случае, я поговорю с тобой позже — Сухо перекинул ногу через мопед и поправил шлем. Затем он быстро подмигнул и помахал Шиыну, прежде чем уехать

***

      Шиын закрыл входную дверь, из гостиной доносился голос его отца. Судя по тому, что он слышал раньше, отец находился на деловом звонке, а это обычно означало, что он скоро снова уедет, хотя только что вернулся.       Шиын прошаркал мимо него, избегая зрительного контакта. Он быстро выполнил свою утреннюю рутину: почистил зубы, принял ванну, оделся и собрал сумку, чтобы немного позаниматься в библиотеке.       Когда он уже собирался уходить, отец остановил его: — Твой друг кажется милым…       Шиын схватился за ремни сумки, чувствуя, что его тщательно исследуют. — Он мой парень… — ответил он после глубокого вдоха и поднял глаза, чтобы увидеть реакцию отца. Тот испытал ещё одну волну шока, но попытался скрыть свой вздох за кашлем. — О, это!.. Хм, это… Я не знал, что вы были… — он пытался подобрать слова, размахивая руками. — Я тоже. — Я… Я понимаю…       Он медленно кивнул, теребя руки, пытаясь найти, что ещё сказать. Шиын действительно хотел, чтобы отец сказал что-нибудь ещё, его лицо уже пылало от смущения. — Ты… Ты в безопасности, верно? — Что ты имеешь в виду? Сухо может выглядеть как преступник, но он не опасен. Он работает и учится и… — Нет, нет, нет! Я просто имею в виду, о боже… Я просто имею в виду, если вы, ребята… Предохраняйтесь…       Мозг Шиына на секунду обработал то, о чём его просили, и если бы он мог покраснеть ещё немного, он бы изобрел новый цвет. Если бы он мог стать ещё горячее, он стал бы фактором глобального потепления. — Ч-что? Нет! Папа! Какого черта! — заикаясь, ответил он. — Нет?! Ты должен использовать защиту! Даже если ты не можешь зача… Есть еще другие вещи, Шиын-а! Разве тебя этому не учат в школе? — Я имел в виду, что мы не… Мы не… Я ухожу. — О… Ладно… Тогда поговорим, когда ты вернешься.       «Нет, мы не поговорим.»       Шиын быстро вышел за дверь, они оба были взволнованы и ещё более смущены.       Чтобы выпустить пар, Шиын прошел весь путь до библиотеки пешком. Когда он пришел, ему удалось успокоиться ровно настолько, чтобы начать заниматься, не отвлекаясь. Прежде чем выключить телефон, он прочитал последнее сообщение в групповом чате. Бомсок: Мы можем встретиться в океанариуме в 12. Шоу дельфинов начинается в 13:30. Увидимся там, ребята.