Из Ада. Не стучи в мою дверь

В гостиной танцевали размытые блики оранжевого пламени свечей. Пахло маслянистым воском и прожаренными кофейными зёрнами. Виниловый проигрыватель нежным шёпотом транслировал голос Адель, вращая серпантин пластинки вокруг оси. Мана пряталась под тяжёлым вязаным пледом, придавившем задницу к удобному дивану, и потягивала из термокружки американо, изучая экран установленного на штативе мобильника. Перед глазами неустанно мельтешили сообщения, ускользающие за линию невидимого горизонта. — Почему не ведёшь приёмы? — девушка озадаченно прикусила кончик языка, вырывая вопрос из череды комплиментов и признаний в любви. — Нельзя сказать, что не веду. Мой агент периодически открывает запись, надо момент ловить. Работать с людьми на постоянной основе трудно. Это требует энергии, а она из воздуха не берётся, поэтому я стараюсь не истязать ни себя, ни Филиппа. Уши предательски вспыхнули, вслед за алеющими щеками, и Мана порадовалась, что полумрак искажает оттенки. Правды в словах было так же много, как недоговорённости, с которой девушка не умела управляться. Соврать проще, чем опустить детали. Ложь крупнее, объёмнее, она как созревшее яблоко: всегда привлекательна и вкусна, если не замечаешь червяка в сердцевине. Недоговорённость сложнее. Напоминает гранат. Пока все тонкости соберёшь, отсортировав съедобные семена от перезрелых, наплетёшь браслетов сотню и запутаешься, какой был первый. — Помочь каждому, к сожалению, невозможно. — Мана раздосадованно вздохнула, заметно переигрывая, и вернулась к комментариям. Она давно не проводила стримы. Постоянно занятая работой в магазине, тренировками, бытовыми делами, в выходные дни девушка не находила в себе сил на длительные трансляции, а выползать в интернет пространство на полчаса считала бессмысленным. Лаврентий, конечно, вопил, что всё это глупость, и публику одними фотографиями и видео-кружочками кормить нельзя, однако переубедить или заставить ведьму не мог. Даже угрожающий штраф в крупном размере за невыполнения договорных обязанностей Мане был по колено. — Первый день съёмок… Блин! — ведьма не успела прочесть целиком, нырнувшее в море спама сообщение. — Если вы о том, как всё прошло, то круто. Вы, ребята, те ещё сталкеры. Разумеется информация о дне старта проекта просочилась в сеть. К полудню особняк Стахеева облепили пламенные поклонники. Молодые девушки и парни столпились у литых ворот, сдерживаемые охраной, и громко скандировали имена, взвизгивали и завывали, стоило их кумирам выйти из здания. Мана наблюдала за ними в перерыве между съёмкой представляющей героев Битвы и жеребьёвкой. Облокотившись о резную оконную раму, продуваемую ветром сквозь тонкие трещины, девушка устало следила за фанатами, за сменяющимися группами экстрасенсов, выбегающих покурить и до ближайшего кафетерия, за недовольно переминающимися сотрудниками музея и крупными охранниками, расхаживающими вдоль периметра по хрустящему снежному настилу. Мана тоже хотела выйти. Выбежать на морозный воздух, жадно и туго втянуть его в лёгкие, охладить разгорячившуюся кожу. Подкурить сигарету, утонуть в дымке табачного аромата. Хотела, но не могла. Лодыжка ныла из-за частых перемещений и долгого пребывания в вертикальном положении. Несмотря на удобную обувь, боль не миновала, и ведьма вынужденно сидела в коридоре, на раскладной лавке стафф команды, одиноко копаясь в мобильных приложениях. Гам за окнами хоть как-то разбавлял монотонную обстановку. — Не хмурься, морщины появятся. Лаврентий возник из ниоткуда с бутылкой питьевой воды и кожаным кейсом. Плюхнулся, подминая полы пиджака под поясницу, на лавку. Приглашающе прихлопнул рядом с собой. Мана проводила взглядом приближающихся к особняку братьев Шепс в компании Лины Джебисашвили и Дмитрия Матвеева, и, нехотя, подсела к менеджеру. — Тебе нужно отдыхать, а не пялить на улицу, — строго отчитал Корсаков, с энтузиазмом копаясь в ворохе документов. — Я отдыхала. Не помогает, — Мана осторожно ощупала ногу сквозь плотную ткань сапог. — Мазь бы обезболивающую. — Медики сказали, в аптечке только таблетки. — Дохлый номер. — Почему сама не взяла ничего? — из кейса Лаврентий извлек планшетку с закреплёнными листами. — Знала же, что так будет. — Не знала, — девушка недовольно надулась, складывая руки на груди. — С такой дотошностью ни один сезон не снимался, откуда мне было знать? К тому же, утром так не болело. — От проекта многого ждут, вот режиссёр и беснуется. Мана цокнула языком: — Оно и видно. Режиссёр действительно бесновался. Гонял экстрасенсов из Готического зала и обратно, как овец на пастбище, расписывал в деталях необходимую атмосферу, что требовалось воссоздать во время жеребьёвки, и заранее запретил разъезжаться до наступления темноты — мистическую заставку к стартовому эпизоду планировали снимать в зимнем сумраке. — Во время следующей записи съезжу до аптеки, — сжалился Лаврентий. — А то свалишься ещё, кто работать будет? Он протянул планшетку Мане, без слов призывая ознакомиться с содержимым документов. Девушка вскользь пробежалась глазами по материалам и поражённо взметнула бровь. — Это откуда? — От сценариста. Монолог приблизительный, будет дорабатываться, но ты сверь данные. Если всё верно, пустим в эфир. — Разве это в моей компетенции? — Нет, — Корсаков кивнул, пряча улыбку за хитрым прищуром. — Но как твой агент, я заинтересован в идеальной репутации клиента, поэтому договорился, чтобы мы утвердили суфлёр. — Что-то на королевском, — Мана поёжилась, сбрасывая навалившееся чувство спеси. Она мигом нашла строчки, выделенные ей, и задумчиво прикусила губу. — «Чёрная ведьма» — надо убрать. — Хорошо, — мужчина подал классический parker с позолоченной окантовкой. — Запиши, как будет верно. Прям тут, на полях. Придирчиво вчитавшись в текст, Мана осторожно, мельча, внесла поправки. Воображение легко воссоздало голос актёра озвучания, выступавшего на программе повествователем: «Мана Карелина — потомственная ведьма. Девушка утверждает: она работает с неупокоенным духом самоубиенного возлюбленного, следующим за ней по пятам и скованным ритуалом служения. Именно он открывает Мане двери в загробный мир, из которого ведьма получает информацию. После победы в двадцать втором сезоне она вернулась, чтобы вновь продемонстрировать магию шекспировской любви». — Пафосно до блевоты, — возвращая планшетку, девушка смущённо улыбнулась. — Это хорошо, — безучастно ответил Лаврентий. — Пафосно, значит продаваемо. Неопределённо пожав плечами, мол, тебе виднее, Мана переключила внимание на заполняющийся людьми коридор. Перерыв неумолимо заканчивался. Съёмочная группа торопливо возвращалась на рабочие места, к дверям Готического зала стягивались экстрасенсы: Марьяна Романова вернулась в сопровождении Виктории Райдос и Константина Гецати, прыгающей походкой заявился преисполненный сил Череватый, с лестницы послышался задиристый хохот Александра Шепса, а вскоре показался Дмитрий Матвеев с медиумами. Холл вновь наполнился голосами: живыми и воодушевлёнными, полными стремления заявить о себе миру. Люди заметались от камер к светодиодам, кинулись к микрофонам, стилисты собрали экстрасенсов в группу и принялись поправлять грим. Мана осталась на месте. Оглушённая, заэкранная, отрезанная толщей льда, прибитая к лавке ноющей болью. — Чё сидишь? — размеренный голос, спокойный и напористый как горная река, мягко прожурчал над головой. Мана моргнула, прогоняя отрешённость из сознания. — Передумала сниматься? Его татуировки не имели чёткого контура. Линии переплетались, оставляя за собой дымчатый шлейф теней, формировали рисунок. Складывались в замысловатые сюжеты и скрывали обезоруженную, тонкую кожу. Они расплывались. Перетекали друг в друга, выглядывали угловатыми изгибами, острыми шипами, клятвенно обещающими разорвать плоть. Они огибали фаланги пальцев, таинственно скрывались под одеждой и выползали на шею, утончённо обрамляя челюсть. Линии жили между собой и жили друг другом, поэтому одиноко выбитая на светлой коже цифра «366» контрастировала, как Вавилонская звезда. — Хэй, — Дима щёлкнул пальцами перед Маной. — Жива? Девушка покачала головой. Ладони загудели от желания прикоснуться к набухшим контурам чисел. Ведьма с трудом подавила порыв, лихорадочно впившись в края лавки. — Тебе нехорошо? — озадаченно поинтересовался Лаврентий, отвлекаясь от бумаг. — Выпей воды, возьми. Он открыл пластиковую бутылочку минералки, но Мана лишь выставила руку в знак отказа. — Тату работает как защита? — девушка выгнула бровь, поспешно поднимаясь на ноги. Матвеев с нечитаемым выражением лица пожал плечами, скрывая в уголках губ усмешку. — Мана, выпей воды! — требовательно взревел менеджер, подскакивая следом. Ведьма с трудом разорвала зрительный контакт, с неохотой отрываясь от блестящих глаз Димы, и обернулась. — Не стоит, — вкрадчиво сказала она. — Со мной всё хорошо, переутомилась с непривычки. — Ты бы шла к стилистам, — протянул Матвеев. — Съёмка скоро начнётся. На мгновение Мане показалось, что между мужчинами, облепившими её с двух сторон, пробежал электрический импульс: Лаврентий недовольно проскрипел зубами, среагировав на слова Димы, а тот ощетинился и вызывающе улыбнулся, склонив голову. Впрочем, рассеялось впечатление легко и быстро. Дима переключился на Ману, услужливо уступив дорогу, и девушка застучала платформой в направление знакомой стажёрки. Та просияла, не без гордости сообщив, что прихватила косметичку Маны. Пушистая кисть мягко и интенсивно закружила на коже. С появлением на площадке режиссера и Марата Башарова наступила тишина. Извечный ведущий, пышущий лучезарной энергией, коротко поприветствовал присутствующих, и бросился повторять суфлёр, а экстрасенсов вновь выстроили в шеренгу. Хромающей походкой Мана доковыляла до братьев Шепс, просачиваясь между ними. — Если понадобится, держись за меня, — встревоженно заявил Олег. — Совсем плохо выгляжу? — Нет. Хромаешь сильнее. — Откуда ты такой наблюдательный? — Мана раздражённо сдула прыгучую прядь со лба. — Тебе по факту или прилично? — Из пизды. Ясно. — Прозвучало громче положенного. Стоящая перед Олегом Лина выглянула из-за плеча и с тихим, хрипящим смехом показала Мане поднятый вверх большой палец. — Готовность на счёт три! — взревел режиссёр. — Раз, два, три. «Мотор»! Хлопок нумератора. Шаг. В Готическом зале витала магия. Она поднималась по цветочному орнаменту высоких двустворчатых дверей, ложилась на лепестки резных французских лилий, вальсировала вокруг махагониевых колон, сплеталась тончайшими узорами на потолке. Яркие софиты освещали закрома и углы, из-за которых выглядывали силуэты мистических тварей и лица улыбающихся Мефистофелей. Волшебство искрилось и наполняло, отражалось в витражных окнах. Оно было светлым и безопасным, в отличие от экстрасенсов, выстроившихся в боевой строй. Серьёзных, самоуверенных, безжалостных. — Уважаемые экстрасенсы, добрый вечер. — Марат Башаров вошёл в зал последним. Встал у массивного буфета, стандартно вполоборота, чтобы хорошо смотреться в кадре и беспрепятственно вести беседу. Мана отметила, как сильно он постарел со дня их знакомства. Кожа посерела, морщины залегли глубокими бороздами, глаза впали, подбородок ослаб, поплыл, раздувая лицо. Затянутый под завязку галстук излишне подчёркивал короткую шею, отчего Марат выглядел стоптанным и невысоким. Невольно ведьма подумала, что так должен выглядеть человек с элементарной простотой играющий мерзавцев. Непривлекательно. Поношенно. Плохо. — Я очень рад вас всех видеть, — продолжил ведущий. — И я счастлив сообщить то, о чём мечтали фанаты «Битвы Экстрасенсов». То, о чём нас просили пятнадцать лет телезрители, наконец совершилось. И я торжественно объявляю о начале этого грандиозного проекта. Проекта, в котором сойдутся победители, финалисты разных сезонов, чтобы понять: кто же в этой лиге сильнейший, станет номером один. Итак, я с замиранием сердца, объявляю: «Экстрасенсы. Битва Сильнейших» начинается. Кожу стянуло. Табун мурашек пронёсся по телу, поднимая нахлынувший экстаз от пяток к макушке. Мана расплылась в ехидной усмешке, потупив глаза в пол. В начищенном до блеска дереве она поймала отражение камеры, перемещающейся вдоль шеренги, и когда объектив остановился на ней, девушка исподлобья подмигнула телезрителям, что в ближайшем будущем станут наблюдателями битвы. — Сейчас я хочу спросить у всех: почему вы пришли? — вопрос Марата оторвал Ману от флирта с камерой. — Зачем? Зачем вам это нужно? — Ну смотрите, — первым выступил Череватый, обращая на себя внимание, — я ещё от предыдущего фурора не отошёл, нужно заново. Заново блеснуть. Так сказать, звёздочка должна быть одна, и она не похаснет. При любом раскладе. Мана прыснула: — Звезда родилась, да? — Разумеется. — Владу я хочу напомнить, — шелковистый голос Виктории Райдос неприятно резанул слух, — о том, что звезда зажглась в две тысячи пятнадцатом году. И имя её — Виктория. — Ну, и она похасла. — Началось, — фыркнула Мана, отворачиваясь от разгорающейся перепалки. Лина заговорщически наклонилась к ней. — Череватый на «Дом-2» хорошо бы смотрелся. — Да они все. Звездопад ТНТ, ей-богу. Обмен любезностями между Викторией и Владом не затянулся. Жрица культа предков быстро перетянула внимание и выступила с длинной речью о страхе, который коснулся каждого, кому было предложено участие в проекте. Она говорила честно, но самолюбие в её словах фонило, буквально кричало в рупор, утаскивая Ману в пучину раздражения. Девушка утомлённо передёрнула плечами, пытаясь оградиться от постороннего мнения, и неуклюже переступила с ноги на ногу. Зашипела от боли. — Виктория, браво, — с уважением произнёс Марат Башаров. — Кому-то ещё страшно? — Я ничего не боюсь, — Марьяна начала с едва ли меньшим пылом, чем Виктория. Слушая монолог женщины, Мана задумчиво прикусила кончик языка. По лопаткам перекатился знакомый холодок, крупной дрожью коснулся предплечий, затрепетал в бликах камерных линз густым туманом. Мана внимательно всмотрелась в объектив, прислушиваясь к сердцебиению, дыханию, пульсации крови. Ток жизни проходил через неё медленно, расслабленно, умиротворённо. Она дышала полной грудью, сердце равномерно гоняло кровь по системе, голова не тяготилась обременяющими мыслями, доводами. Рядом был Филипп. Невидимый спутник. Вечный помощник. Олицетворение силы. Мана не боялась. — Лина, — Марат обратился к медиуму. — Я хочу надрать задницу Череватому, конечно же. Ну прям, реванш, да, с ним. Необходим. По залу полетели хохотки и усмешки. — Но, кишка тонка! — весело ляпнул Череватый. — Кишка. Не. Тонка. — Тонка. — Нет, просто это похоже… Попытка Виктории прокомментировать полемику утонула в импульсивном, раскатистом вскрике, напугавшем Ману неожиданностью. Девушка подскочила на месте, ухватившись за рукав Олега, и смачно матернулась. Широкая ладонь легла на её талию, не позволяя упасть. — Мана, — ведущий тотчас метнул стрелки, — испугались? — Вот теперь стало страшно, — ведьма пригрозила кулаком забавляющемуся Диме. — Побойтесь Бога! — сквозь смех выдавил Марат Башаров. — У нас должна быть магическая битва, без физических увечий. — Он сам себе могилу копает. — Дмитрий, будьте осторожны. Среди нас есть очень воинствующие девушки. — Нестрашно. Мы подружимся. — Думаете? — ведущий хитро сощурится. — Знаю. — Вы согласны с Дмитрием, Мана? — Я подумаю, — Мана игриво передёрнула бровями. — Спасибо, Олег. Шепс медленно отпустил девушку, но не отступил на своё место. — А с Олегом вы уже дружите? — Мы здесь не дружбу собрались обсуждать, — грубо рубанул Шепс. Марат Башаров отпарировал его выпад издевательским молчанием. — Хорошо. Мана, зачем вы здесь? — Бабушка отправила, — безразлично отозвалась девушка. — Вот так просто? Вы у нас послушная девочка? Многозначительно сложив руки на груди, Мана с вызовом вздёрнула подбородок. — Вот так просто. Сказала, пора выходить на новый уровень в магии, и что было бы неплохо, — ведьма потеснила Олега, чтобы подмигнуть Лине, — надрать всем зад. Медиум ответила улыбкой и поддерживающие закивала. — Ещё посмотрим, кто кому надерёт, — хмыкнул Олег. С противоположного конца шеренги вышел Дима, выставляя лакированную трость перед собой. — Плётки будут? — Плётки, кляпы, цепи, кандалы. Что угодно ради победы. — Это точно можно пускать в эфир? — Марат Башаров обернулся на съёмочную группу, посмеиваясь. Отстав от Маны, ведущий увлекся нервотрёпкой других участников, наставительной речью Константина Гецати, утверждавшего, что мужчинам следует прекратить мериться силой достоинства и взять во внимание мощь женщин. Подведя итог разогревающей части, Марат Башаров объявил правила проекта, включающие в себя систему матчей. — Я хочу быть с тобой! — заявил Александр Шепс, обращаясь к Череватому. — Я хочу оказаться в одной битве с ним. А ты мой вызов принимаешь? — Боже, мне какая разница с кем стоять? Боковым зрением Мана уловила нервное движение Олега. Он дёрнулся, наконец отступая от неё, и сложил ладони у живота, вслушиваясь в слова брата. Девушка с любопытством коснулась мужского бедра, стукнув пальцами, но Олег проигнорировал. — Почему ты не хочешь со мной? — Он взвился моментально, стоило Александру повторно озвучить своё желание. Мана не успела поймать миг перемены: Олег раскинул руки, привлекая интерес Александра, чем заставил девушку опасливо попятиться, чтобы случайно не получить по лицу. — У меня будет ощущение, что я буду тебе поддаваться, — повысил голос Александр. — Да, сфигали ты будешь мне поддаваться?! — Мы с тобой сто раз обсуждали, Олег! Давай потом поговорим. — Да хорош! — Олег поднял взгляд. Он беззвучно выругался, возвращая невозмутимый вид. — Нам обязательно самим решать, кто с кем бьётся? — поинтересовалась Мана. — Давайте наугад, и всё, — поддержал Череватый. — Чтобы вообще справедливо было. Нихто не будет заморачиваться. — Я не согласен. — Олег, так будет проще, — Мана попыталась заглянуть Шепсу в лицо, но он не позволил, демонстративно наклонив голову. — Давайте одно исключение, — предложил Гецати. — Для Олега. Он здесь для того, чтобы доказать, что он лучше брата. В груди вспыхнуло. Совсем как Олег минутой ранее, Мана гневно взмахнула руками, и уставилась на Константина бешеным взглядом, буравящим в провидце маленькие дырочки. Марат Башаров азартно растёр ладони. — Что такое, Мана? — Бред какой-то, — прорычала девушка. — Они братья, им необязательно мерится силой достоинства и выяснять, кто лучше. У Константина, видимо, неуёмное желание самому померится, только образ не позволяет, вот и уличает всех. — Разве Олег не сам сказал, что хочет в битву с братом? — спросил Гецати не прошибаемо спокойным тоном. — Это ещё не значит, что он хочет кому-то что-то доказать. А даже если и так, твои слова прозвучали унизительно мелочно. Мана обозлённо выступила вперёд, но холодные пальцы обхватили запястья, заставляя замереть на месте. Она резко покачнулась, скрывая за бедром и рукавом пиджака руку Олега, и вернулась в шеренгу. На висках проступила тонкая вена. — Извините. Нам вообще не стоит влезать в чужие дела, но я не могу держать себя в руках, когда люди позволяют себе столь расплывчатые фразы с двойным дном. Пускай братья Шепс договариваются сами. — Как-то фигово договариваться получается, — безэмоционально выдал Олег. — Он сливается от того, чтобы быть со мной. Вот и всё. Мана сокрушённо похлопала по плечу Олега и ткнула локтем в рёбра Александра. Братья выразительно переглянулись, но с мёртвой точки не сдвинулись. Понаблюдав за конфликтом ещё несколько минут, Марат Башаров вмешался, привлекая внимание к деревянному буфету. Он вытащил из него ящик с разделёнными на две части шарами. На одной половине каждого шара закреплялось изображение экстрасенса. Мана с удовольствием отметила, как замечательно получилась на снимке, сделанном пару часов назад, и с облегчением выдохнула, отпуская перепалку. Неприятное послевкусие от слов Гецати осталось глубоко внутри, за толстым, пыльным слоем воспоминаний. Стафф команда внесла в зал три стеклянный аквариума, установив их посреди комнаты. — Итак, — провозгласил ведущий, — сейчас каждый по очереди должен взять свой шарик и поместить его в один из этих трёх аквариумов. Чтобы вы не видели друг друга, я попрошу всех отвернуться. — По звуку шагов можно определить, кто куда, — пробубнила Мана. — А ты не слушай, — посоветовал Александр. Жеребьёвку начали с тройки медиумов: Константина, Лины, Олега. Последний нарочно бросил шар в аквариум, чтобы звон заполнил комнату и стёр любую возможность определить местоположение его фото. Мана хмыкнула. Ребячество. Своё изображение ведьма без запала поместила в средний аквариум. Последний шар уложила Марьяна Романова. Марат Башаров с нетерпением озвучил тройки соперников, и Мана растянулась в улыбке Чеширского кота, когда Влад Череватый, столь желаемый соперник Александра, оказался в бою с Олегом. Девушка обменялась с младшим братом Шепс победными улыбками, млея от трепетной радости, накатившей прозрачной волной о белый песчаный берег. Александр попытался изменить ситуацию, попросив обменяться соперниками, но Олег оказался непреклонен. Жеребьёвка определила его в схватку с Череватовым и Викторией Райдос, и им предстояло первыми отправиться в поездку на неделе. Мана довольная и утомлённая, сладко потянулась, услышав долгожданное «Снято!», и поблагодарив небеса за отсрочку от задания. — Не расходимся! — прокричал режиссер. — Через полчаса снимаем заставку. Из зала Мана выползала подволакивая ногу. Она пропустила коллег вперёд, чтобы не затормаживать их, но в дверях остановились Лина, Дима и Олег, и белокурая девушка с заботливым беспокойством подхватила Ману под руку. — Обопрись, не бойся. Мана шокировано хлопнула ресницами. — Спасибо, я дойду. — Мы курить, — Лина подняла голову, ища поддержки в парнях. — Хочешь с нами? Или, тебе посидеть лучше? — Лучше, но я с вами. Курить жутко хочется. Они медленно добрались до кухни, где взяли куртки с сигаретами, и вышли на морозный воздух. У ворот по-прежнему держали пост поклонники, разразившиеся визгами. Мана услышала своё имя и приветливо помахала, семеня к стене. Опёрлась, подогнула в колене травмированную ногу, прикурила. Огонь зажигалки осветил медные пряди, спавшие к скулам, и пышный веер ресниц. Поцеловал теплом кончик носа. Плотная струя дыма выстрелила в небо залпом, заволакивая редкие звезды на покатом смоляном небе. Девушка вздохнула полной грудью, блаженно запрокинув голову. — Ты чё разошлась? — Дима устроился под боком, поёжившись. — Разошлась? — Насчёт Константина, — подсказала Лина. Она не курила, лишь мялась на месте, пряча нос в шарфе. — А это, — щёки заалели. — Бесит. Терпеть ненавижу, когда люди мыслят подобными категориями. Не все братья и сёстры живут соперничеством. — Но я действительно пришёл, чтобы утереть Саше нос, — затягиваясь, Олег отвернулся к фанатам, задумчиво хмурясь. — Корона до потолка. — Хорошо, плевать. Я же сказала, даже если это правда, такие вещи не нуждаются в озвучании. Твой брат, тебе решать о чём с ним воевать. Гецати думает, что он мудрый и умный, и всё, что высказывает — всегда по делу. Это не так. Он высказался о тебе, как о малыше, что пришёл подрыгать ножками и победить старшего брата, не шибко умно, учитывая, что ты сильный медиум. — Его взбесило, что Олег не видит соперников, кроме брата. Вот и всё, — Дима выдохнул на Ману облако дыма. Девушка бровью не повела, продолжая изучать профиль Шепса. — Ты бы не зазнавался, кстати. Тебя я тоже обглодаю и не подавлюсь. — Мы уже поняли, что ты страшна в своих методах. — Шепс вернул взгляд серо-голубых глаз на компанию и застенчиво поджал губы. — Не злись. — Не буду. Докурили молча. Дима закончил первым и уволок Лину отогреваться, не забыв ещё раз громко вскрикнуть. Мана проводила его благим матом, клятвенно обещая выбить всю дурь. Из особняка повалили операторы, приготавливающиеся к финальному этапу съёмок. — Не делай так больше, — мягко произнёс Олег, выбрасывая бычок в урну. Мана вопросительно изогнула бровь, всем видом требуя объяснения. — В таких ситуациях защита девушки заставляет чувствовать себя более уязвимым. — Я тебя защищала? — Разве нет? — Даже не собиралась. — Мана плотно сжала фильтр с окантовкой красной помады. — Меня задело по личным причинам. Если тебе будет проще, считай это ответкой за тот случай на финале в декабре. — Какой случай? — Когда ты заступился за меня, вопреки присутствию своей девы и хорошим отношениям с коллегами. Ветер пробежал по улице. Отчаявшейся собакой, стремящейся прочь от погони, заметающей следы, он вильнул дугообразным хвостом по щекам, всколыхнул снежный пух на сугробах, взмыл песок на тротуарах, и скрылся за углом, подвывая. В его протяжном лае утонул раскатистый, бархатистый смех Олега, мягкий, как сказочная перина. Заразительный, как смертоносный вирус. — Чего смеёшься? — смущенно промямлила Мана. — Не думал, что ты помнишь такие мелочи. — Вовсе не мелочи. — Это естественно, — Олег утёр собравшиеся на ресницах слёзы. — Мужчина должен защищать женщину. — Там было много мужчин. — Да, но они не видят в тебе женщину, это их проблема. Для них ты — опасная ведьма. — А для тебя нет? — Нет, — Олег весело щёлкнул Ману по носу, выхватывая окурок из её пальцев и отправляя к своему. Он зябко поёжился, согревая огрубевшую кожу ладоней дыханием. — Я не боюсь тебя, Ман. Ты прикольная. И тот факт, что мне жаль твоего бойфренда, этого не отменяет. — Не вздумай сказать подобное при своей девушке. — У меня её нет. Очередной пёс-ветер трусцой прогнал мимо. Он подкинул растрёпанные волосы Маны и набросил их на лицо. Как защитный купол, заросли багряных ветвей. И за долю секунды, что кудри касались щёк и носа, губы украдкой выдохнули: «У меня его тоже больше нет». Мана моргнула. По экрану продолжали бежать комментарии, сыпались сердца. Виниловый проигрыватель по второму кругу играл пластинку Адель. Кофе в термокружке остыл. Девушка осторожно коснулась кончика тугой косы, длинными, трясущимися пальцами прошлась по колким, топорщимся волоскам. — Вам обязательно понравится, обещаю.