заметки на айфоне

Было душно весь день, ни одного дуновения ветра, семь потов сошло со всех, а особенно с Арсения как с самого шиложопого, но ближе к вечеру немного посвежело. Как бы к ночи не надуло дождь, еще же до вокзала надо как-то добраться. Им нравится это новое шоу: лето, тепло, атмосфера, дурачества, и пусть для них формат непривычный, но интересный. Да и отклик, который они получили, когда выложили тизер в сеть, подтвердил, что они движутся в верном направлении. И все хорошо, только это все равно съемки, а съемки — это работа, а работа утомляет. А еще им сегодня нужно записать обращение для пятигорской школы, но делать это так неохота, поэтому Антон решает отложить этот момент на попозже: сначала поесть, потом уже все остальное. Ужин сначала проходит в относительной тишине: уставшие, голодные, разговаривать не хочется, но спустя пару бокалов, все немного расслабляются, громкость разговоров растет, возвращаются шутки, смех, обсуждение планов на завтра (разговоры о работе за столом их не минуют): им всю ночь ехать, поэтому желательно поспать хоть чуть-чуть в поезде, чтобы гримеру не пришлось выдумывать невозможное, замазывая синяки под глазами и отеки, и самим чувствовать себя приемлемо. Хотя учитывая, что отпуск у них последний раз был зимой (у всех, кроме Сережи, тот успел сгонять на Алтай), выкручиваться придется все равно. Не опять, а снова. Антон чувствует как его чуть выше колена касается рука Арсения и трижды слегка сжимает бедро: зовёт покурить. Вставать ему лениво, но желание уткнуться в арсову шею оказывается сильнее, поэтому он извиняется, выползая из-за стола мимо кого-то из команды. Действительно, стало прохладно, поэтому руки сами тянутся к Арсению, обхватывают его, укутывают, и самому Антону от этого становится теплее, но ровно до тех пор, пока чьи-то (очевидно чьи) губы не находят его шею: план провалился. — Арс, я теперь весь в мурашках. — Ну здорово же, что ты продолжаешь так реагировать на меня спустя столько времени, – ясно, у Арсения настроение кокетливое. — Я реагирую не только так, но нам еще за столом сидеть вместе со всеми, а потом ночь в купе трястись с Сережей и Позом, а тебя это похоже совсем не беспокоит. — Ну я же тебе ничего не говорю, что мы обнимаемся, а ты куришь параллельно практически мне в волосы. Считай, что это такая сладкая месть, — говорит Арсений и прикусывает мочку уха, прижимаясь еще теснее. Вокруг никого нет, поэтому они могут позволить себе эти пару минут так постоять, тихонько покачиваясь. — Ну что, писюны, надо бы все-таки то обращение записать, а то с каждой минутой хочется этого все меньше и меньше, зато завалиться спать — обратно пропорционально, — из-за угла выплывают Дима с Сережей, — хватит обжиматься, давайте доделаем, и надо уже минут через 30 выдвигаться в сторону вокзала. Антон докуривает, отлепляет от себя Арсения, достает телефон и включает фронтальную камеру: — Дорогие учителя города Пятигорск… Только когда он спустя 40 минут в такси просматривает это видео перед отправкой, держа левую руку на арсовом бедре, понимает, что Арсений так и остался висеть на нем, еще и щекой терся о его плечо совсем по-кошачьи. Не обратил на это внимание в момент записи, потому что слишком это уже привычный жест и знакомые, правильные, ощущения. Например как сейчас, когда голова Арсения также покоится на его плече. Скорее отсутствие привычной тяжести обратит на себя внимание.