Рваные сердца

К утру мысли остыли, оседая сухим пеплом в горле. И все-таки царапали слизистую, заставляя часто сглатывать. Одну. Еще одну. И еще. Горячий крепкий чай помог. Как и ладонь Микасы, скользнувшая с голой спины на живот и выше, к груди, обнимая, когда Леви стоял у кухонного окна и наблюдал за просыпающимся городом. Он перехватил ее пальцы и поднес к лицу, едва прикасаясь к ним губами. Она здесь — с ним. Так ведь? Микаса прижалась щекой к его затылку, свободной ладонью провела вдоль его талии, цепляя мизинцем резинку брюк. — Я соскучилась, — с ее волос падали капли воды на плечи Леви, мешая терпкий запах выпитого чая с запахом сладкого бальзама. — У тебя есть время? — Для тебя? — он повернулся к ней. Притянул к себе за бедра, дразня дыханием кожу за ухом. — Найду. Она коротко выдохнула и чуть отстранилась, чтобы найти его взгляд. Леви дернул вверх майку, оставляя Микасу в одних трусах. Его ладонь накрыла грудь, губы искали поцелуя, и Микаса мгновенно ответила. Второй рукой Леви подхватил ее ногу и, удерживая пальцами под коленом, развернул Микасу спиной к окну, усаживая на подоконник. Она вздрогнула от прикосновения голой кожи к холодному стеклу, обнимая Леви ногами. Глубокие долгие поцелуи возбуждали все сильнее, тихие вздохи напрягали мышцы, вынуждая крепче сжимать плечи Микасы. Леви приподнял ее, удерживая одной рукой под лопатками, и стянул трусы. То же самое сделал со своей одеждой и вернул ее ноги на место, притягивая за бедра ближе к себе. Надавил лбом в ее плечо, когда вошел, и Микаса подавилась воздухом, обнимая Леви одной рукой за шею. Он дышал также быстро, как двигался, оставляя на ее шее и ключицах рваные высокие хрипы. — Леви, — на вдохе всхлипнула Микаса, царапая его затылок, когда он до боли сжал ее бедро, кончая. — Леви… — Я здесь, — он поднял взгляд. — Посмотри на меня. — Я… — слова застряли в горле. — Знаю. *** Встретиться с Ханджи Леви должен был в Митре. Он ожидал наткнуться на простенькую гостиницу или даже старый барак: прикрытие все-таки. Однако адрес вел его к новому элитному району с небоскребами. Кажется, у Леви на лбу появилась бороздка: настолько часто он поднимал брови в удивлении, пока подъезжал к парковке в благоустроенном дворе, а потом поднимался на тридцать второй этаж, пройдя сначала парадную, где его встретил швейцар. Швейцар? В жилом доме? Леви с силой потер пальцами лоб — только морщин ему в копилку не хватало. Позвонил в дверь. — О! Аккерман! — расплылась в улыбке Ханджи, запахивая черный шелковый халат. — Я ждала тебя позже. Проходи! — Привет, — он медленно переступил порог. Огляделся. Отсюда открывался вид на большую комнату: половину ее занимал огромный диван, перед ним — стеклянный столик с парой бокалов и открытой бутылкой вина. Он опустил взгляд на пол, увидел явно наспех сброшенные туфли на высоком тонком каблуке и рядом пару мужских ботинок. Поднял взгляд и нахмурился: один глаз Ханджи был прикрыт черной повязкой. И когда успела? Из-за угла вышла рыжая кошка и уставилась на Леви. — Ханджи… Мы что, у тебя дома? — Ну, да. А что? Ты давай, проходи, налью тебе что-нибудь. — Не надо, — ни хрена себе дом. Видимо, Зик неплохо платит своей охране. Он сел на диван, кошка тут же запрыгнула ему на колени. Леви поморщился, взял ее за бока и поставил на пол. Та мазнула по его ноге длинным гладким хвостом и ушла к хозяйке. Если бы речь шла о человеке, Леви сказал бы, что она ушла с демонстративно обиженным видом. Он дернул головой, прогоняя ненужные мысли. — Ханджи, почему мы здесь? Эрвин сказал тебе о причине встречи? — Конечно! — она обернулась и снова повернулась к холодильнику. Достала банку с газировкой, открыла и с наслаждением сделала пару глотков. — Да ты не переживай. Лучшее прикрытие — быть на виду. Уж я-то это знаю. — Ты не одна здесь, — произнес он на тон тише, помня о мужской обуви у входа. — И? — она пожала плечами. — Это мой ученик. — Ученик?! — прошипел он сквозь зубы. — Кого и чему ты учишь? — Эй, да не волнуйся ты так: у меня таблеток сердечных не припасено, — усмехнулась Ханджи и села рядом. — Это Жан. Передаю ему снайперские навыки. И он в курсе наших дел. А еще он спит, так что… — Ушел на дневной сон? — Леви взглянул на часы. — Сколько ему? Пять? — Почти, — она хмыкнула. — Двадцать пять, вообще-то. — Это все меняет. — Ой, а Микасе твоей сколько? — она скривила губы и ударила его ладонью по бедру. — Восемнадцать-то исполнилось, наконец? Леви закатил глаза и вдруг вздрогнул, когда немного повернул голову вправо: на спинке дивана растянулась кошка, вытягивая вперед одну лапу и почти дотрагиваясь ей до плеча Леви. Он сощурил на нее глаза и снова повернулся к Ханджи. — А Зик о нем знает? — Для него Жан — всего лишь мой парень. Имею право. Я — хороший работник в глазах Зика. Как видишь, успешно справляюсь с ролью двойного агента. — Да. Я заметил. Не думаешь, что пора с этим заканчивать? — Думаю, и давно, — она вмиг стала серьезной. — Когда он на моих глазах приказал разорвать прикованного цепями к двум машинам человека пополам, я поняла, что с меня хватит. Если бы Эрвин не вышел на меня, я бы сама вас нашла. Так какой у нас план? — Я набираю команду. Пока пришел только к тебе. Будем действовать его же методами. — Хочешь… убить его? — Такого в планах нет. А там, как пойдет. Ничего не обещаю. — Можешь на меня рассчитывать. — Эй… — он потер переносицу, глядя исподлобья, — это опасно. Особенно для тебя, если нас раскроют. — Мне не привыкать, — она указала пальцем на отсутствующий глаз. — Было время, когда Зик не особо мне доверял. — Ублюдок, — выдохнул Леви и дернул носом. — Зато теперь у него нет ко мне никаких вопросов. За мной даже не следят. Ну так что, — она перевела тему, — кто еще будет с нами? — Сказал же, еще не… Дверь соседней комнаты открылась и оттуда вышел полуголый парень с взлохмаченными волосами. На мгновение замер, увидев Леви, потом бросил тихое «здрасьте» и скрылся в ванной. Леви проводил его взглядом. — Красавчик, скажи? — Ханджи прикусила губу. Леви медленно покосился на нее: — Аж глаза защипало от его крутости. — Я же говорю, — она мечтательно улыбнулась, чем вызвала у Леви легкую усмешку. Они обменялись контактами и способами связи. Ханджи проводила Леви и прошла мимо ванной, пару раз стукнув в дверь костяшками пальцев. С улыбкой на лице подошла к окну и обернулась, распахивая халат. Жан уже шел ей навстречу, прикрытый только полотенцем на бедрах. — Долго же ты спишь, — выдохнула она в его губы, когда Жан обвил руками ее талию. — У тебя были гости, — он чуть прикусил ее за скулу, потом потерся носом о висок. — Я ждал. Ты освободилась? — Сейчас проверим, — Ханджи подцепила край полотенца пальцем, и оно глухо ударилось о пол. В ее бедро тут же толкнулся твердый член Жана. — Абсолютно свободна, дорогой. Он шумно выдохнул, когда Ханджи заскользила пальцами по члену, и потянул ее за собой на диван, усаживая на колени. Гребнем запустил пальцы в заранее распущенные волосы и низко зарычал, начиная толкаться бедрами. — Тогда продолжим наши занятия, Ханджи-сан? *** Микаса не стала отвечать Эрену на его сообщение, отчетливо помня свое поведение накануне. Чтобы она ни написала ему, как бы он ни воспринял ее ответ, сама она чувствовала себя отвратительно. Стыд перед собой, отголоски вины перед Леви: все это мешалось с ужасающим чувством мягкого тепла, пульсирующего внизу живота, когда она вспоминала шепот Эрена у своего уха. Утром она до красноты терла кожу мочалкой, стоя под горячим душем. Как это могло произойти? Как она могла впустить в себя эти мысли? Эти чувства? Уже неважно — как. Важно было от них избавиться. Секс с Леви должен был помочь. Должен был напомнить, какой мужчина рядом с ней. Какой она ощущала себя рядом с ним. Нужной и любимой. Только сегодня его нежность была лишней: она искала наказания, а он решил в этот раз быть невероятно чутким. Поэтому, когда Леви уехал на работу, она давилась слезами омерзения от самой себя. Она слишком запуталась. Потому что дело было не в сексе. Она не изменяла Леви. И не собиралась этого делать. Но мысли. Мысли… Нет, не руки Эрена на талии или близость губ вызывали трепет. А то, насколько другим он был. Вот в чем было дело. Микасе не нужно было гадать о его настроении, не нужно было подбирать слова, не нужно было подстраиваться: Эрен заражал своей искренностью. А с Леви было трудно. Почти всегда. Микаса ни секунды не сомневалась в его любви. Не всегда чуткой, почти никогда — романтичной, иногда настороженной или застывшей. И все же он любил ее, как умел. А она любила в ответ и не собиралась этого менять. Поэтому, когда Эрен отправил ей еще пару сообщений в течение дня, она мягко попросила его не писать. И он перестал. Постепенно все встало на свои места: Микаса поняла, что просто перенервничала и придала излишнее значение всему произошедшему. Подумаешь, понравилась парню. Это вовсе не значит, что она должна окунуться в изумрудный омут, перечеркивая все, что уже имела, или отказываясь от этого. А вечером Эрен появился во дворе университета после занятий. Лишь раз бросил взгляд в ее сторону и продолжил разговаривать с Армином. Кажется, они собирались в какую-то поездку вместе. Микаса дернула головой, не прерывая общение с Сашей и Конни: им троим вместе с Армином пора уже было заканчивать выпускной проект. Предстояла большая работа в студии университета, и только одной Микасе нужно было тратить немало времени на дорогу. — Серьезно, Микаса. Уже в какой раз говорим: перебирайся к нам с Сашей на время проекта, — Конни уже не впервые завел этот разговор. — Так мы быстрее закончим, и я, наконец, забуду об этом месте. На-все-гда. — Слушайте, ну сколько я могу повторять? — Микаса прижимала к груди большую папку с рисунками. — Как вы себе это представляете? Я живу с Леви. Спасибо за предложение, правда, — она улыбнулась, поправляя ремень тубуса на плече, — но не могу же я от него уехать на целый месяц. — Эх… — Конни махнул рукой. — Что с тобой разговаривать. — Не обижайтесь, — она поджала губы. — Мне пора. А то опоздаю на автобус. Она пошла по направлению к выходу. У ворот, где находился пост охраны, помахала вечно подвыпившему добряку-охраннику и, бросив дружелюбное: «До завтра, Пиксис!» — толкнула дверцу. Микаса крепко сжимала свою папку — поднялся сильный ветер, предвещавший скорое начало грозы. Пройдя всего пару метров в сторону автобусной остановки, она прикусила губу: под деревом стоял Эрен и курил сигарету. Она не могла просто пройти мимо и сделать вид, что не заметила: чертово дерево стояло прямо на ее пути, у края узкого тротуара. — Будешь столько курить — помрешь. — Не думаю, — он заметил ее и невольно улыбнулся. — Но спасибо за заботу. Домой? — Угу, — Микаса поправила растрепанные ветром волосы. — А ты тут что делаешь? — Тебя преследую, — усмехнулся Эрен и затушил сигарету. — Шутка. Не смотри так. У меня здесь лучший друг учится, так что… имею право. — Ясно. Ну… ладно, мне пора. У меня автобус… — Вон тот? — Эрен обернулся. К остановке подъехал скрипящий и на вид разваливающийся крохотный автобус, быстро набивающийся толпой уставших людей. — Там хоть кондер есть? В такую-то духоту ехать. — Форточки открываются, — Микаса нахмурилась: не добежит — придется ждать следующий. — И когда приедет другой? — оба с тоской в глазах проводили отъезжающий автобус. — Минут через тридцать… — разочарованно произнесла Микаса. Она хотела спать. И есть. А не получать локтями в бок, трясясь в душном, как справедливо заметил Эрен, автобусе с охапкой вещей в руках. Если сейчас начнется дождь, она вообще взвоет. Микаса досадливо проскулила, когда, словно в ответ на ее мысли, на нос упала крупная капля. — Поехали, — Эрен с очаровательной улыбкой склонил голову. — Серьезно, Микаса. Это же извращение, ждать сейчас автобус, когда я могу спокойно тебя отвезти. Сейчас начнется ливень, — дождь уже быстро застучал по листьям и асфальту, в черном небе сверкнула молния. Микаса поджала губы. Согласиться — означало перечеркнуть все свои достижения в попытках не думать об Эрене. С другой стороны, предложение было уж слишком заманчивым. Заметив ее замешательство, Эрен велел ей стоять на месте, пока он бегает за зонтом: машина стояла недалеко, но он не хотел, чтобы Микаса окончательно промокла под все-таки начавшимся ливнем. Эрен так быстро убежал, что она не успела ему сказать, что у нее в рюкзаке есть зонт. Он вернулся через минуту, насквозь мокрый и с огромным черным зонтом. С волос текла вода, задерживаясь каплями на кончике носа и подбородке, тонула в открытых улыбающихся губах. Микаса не сдержала ответной улыбки. Торопливо шагнула под зонт, и они быстрым шагом пошли к машине. Эрен открыл ей дверь, забирая папку и тубус, чтобы убрать их на заднее сиденье. Внутри пахло кожей, кофе и, едва уловимо, табаком. Микаса вжалась в сиденье, боясь сделать лишнее движение, чтобы не намочить все вокруг. С этой задачей вместо нее справился Эрен: он плюхнулся на водительское место взлохмаченной веселой тучкой. Дернул головой, смахивая с волос и лица капли. Микаса пискнула от неожиданности и рассмеялась. В дороге она расслабилась: Эрен много шутил, разговаривал с навигатором и еще чаще с проезжавшими мимо машинами. Из его рассказов на вчерашней вечеринке Микаса знала, что он профессионально занимается фотографией. Поэтому даже не удивилась, когда Эрен предложил провести для нее съемку. Она отказалась, попытавшись отшутиться и обосновав это тем, что абсолютно не фотогенична. К этому времени они уже припарковались у ее дома. — Какие глупости, Микаса, — Эрен снисходительно улыбнулся. — Ты очень красивая. Он задержал взгляд на ее лице и дернул уголком губ, заметив, как она засмущалась. Потом потянулся назад и достал с заднего сиденья фотоаппарат. — Я тебе докажу, — он щелкнул рычагом, открывая объектив. — Позволишь? — А ты везде с собой камеру таскаешь? — она, явно заинтересованная, прикусила губу. — Конечно, — серьезно ответил Эрен. — Давай. Хочу, чтобы ты посмотрела на себя. — Я… я вся растрепанная. И уставшая. И… — Микаса. Всего пара фотографий. Разреши мне. Она кивнула и заерзала на своем месте. Стала поправлять волосы, вытягивать шею и опускать плечи. — Не суетись, — он осторожно дотронулся пальцами до ее предплечья. — И не позируй. Веди себя естественно. — Как? — она улыбнулась. — Если я жду, что ты вот-вот меня сфотографируешь. — Смотри в окно. Подумай о чем-то хорошем. Или плохом. Неважно. Главное — не смотри на меня или в объектив. Хорошо? Микаса выдохнула и стала смотреть вперед, не оборачиваясь на Эрена. Она еще никогда не была в роли модели, пусть даже в качестве «студии» использовался салон автомобиля. Она обернулась к Эрену, когда перестала слышать глухой звук щелкающей кнопки. Он с сосредоточенным видом крутил колесико на фотоаппарате, разглядывая то, что получилось. Микаса заметила, как туда-обратно прокатился его кадык под кожей. Он поднял голову и посмотрел на Микасу так, что у нее кожа моментально покрылась мурашками. Она быстро обхватила одной рукой другую и чуть опустила голову. — Смотри, — тихо и нежно произнес Эрен, наклоняя корпус к Микасе. — Я же говорил. На небольшом экране он показывал ей снимок за снимком. Он задержался на одном, где Микаса смотрела в сторону, потом на другом, где ее взгляд попал прямо в камеру. — У тебя такой профиль… — они даже не заметили, как их плечи соприкоснулись. — Какой? — почти неслышно уточнила Микаса и подняла голову. — Ты очень красивая. Эрен уже не смотрел в камеру. Он смотрел на едва приоткрывшиеся губы Микасы. Это было невыносимо. Невозможно было не потянуться к ним. Да этого и не требовалось: их губы были слишком близко. Сердце Микасы забилось где-то у горла, когда Эрен прикоснулся своими губами к ее. И в это мгновение не было у нее никаких мыслей о том, что это неправильно. Прямо сейчас это было, черт возьми, правильнее всего на свете. Его губы были гребаным магнитом, а ее — металлом. Поэтому оторваться от Эрена было выше ее сил. Она позволила ему скользнуть языком по ее губам, только сильнее открывая свой рот. Разрешая себя целовать. Целуя в ответ. «Что ты делаешь? Что ты… делаешь… Микаса?» Разум начал неуверенно царапать по сердечной мышце, как бездомный щенок скребется лапой в двери теплого дома. Эрен запустил руку в волосы Микасы, и она вздрогнула, словно проснувшись. — Нет! — это было даже не слово — всхлип вперемешку со стоном. Микаса притянула кулаки к груди и вжалась в дверцу машины, отстраняясь от Эрена. — Нет, Эрен… — прошептала она, несильно качая головой. — Выпусти меня. — Дверь открыта. Он опустил взгляд, боковым зрением наблюдая, как она быстро выходит. Ударил затылком о подголовник и повернул голову влево, не поднимая ресниц: она забежала в подъезд. К горлу подкатил ком: «Она не твоя, Эрен». Он облизнул губы, закусил щеку, положил руки на руль. Посмотрел наверх: интересно, на каком этаже она живет? Обернулся назад и увидел вещи, оставленные Микасой в спешке. Позвонить ей, чтобы вернулась? Только не сейчас. В надежде, что рисунки не понадобятся ей завтра утром, Эрен завел двигатель и уехал. *** Порко направлялся в свой любимый, излишне дорогой для обычного детектива, ресторан. И все же он мог себе это позволить: ни жены, ни голодных ртов дома не было. Порко жил в свое удовольствие. Например, час назад он прекрасно проводил время в стриптиз-клубе, расслабленно наблюдая за потрясающе красивой танцовщицей. Весь настрой сбил чертов Аккерман, появившийся из ниоткуда. И что он забыл в таком месте? Он же женат. Ну… или что-то вроде того. Порко как-то видел его в компании эффектной молоденькой брюнетки. От таких в стриптиз не сбегают. И где только отхватил такую? Он бы спросил Леви об этом, да только тот завел нудную шарманку про работу. Порко уже тошнило от этого. Он свое отвоевал. Четыре года бок о бок, кстати, с Аккерманом, держал винтовку в руках. Чуть ли не в обнимку с ней спал. Поэтому к нынешней работе относился весьма прохладно. Он не собирался надрываться. И уж точно не собирался рисковать жизнью: Леви предложил ему выйти на тропу войны с Йегером. Опять война? «Пошел ты к черту, Аккерман», — ответил ему Порко, только что не рассмеявшись тому в лицо. Смешного было, правда, мало: ему совсем не хотелось в один из дней прочесть в газете о без вести пропавшем коллеге. — Мистер Галлиард! Мистер Галлиард! Газету? О, кстати о газетах. — Фалько, ты чего опять ошиваешься здесь так поздно? — Порко остановился напротив светловолосого паренька девяти лет. — Я тебе сколько раз говорил, не бегать тут в такое время? — Я работаю, мистер Галлиард! Вам нужна газета? — Я уже сегодня ее читал. Иди домой. — Мне нужны деньги! — Этого хватит? — Порко вытащил купюру из кармана. Фалько с улыбкой кивнул. — На. И шуруй домой. Быстро! Порко проводил взглядом радостного паренька, покачал головой, выбросил сигарету и вошел в ресторан. Глазами нашел ожидавшую его подругу, Энни Леонхарт, и кивнул, подходя к столу. Она работала юристом, с Порко они познакомились пару лет назад в суде. — Смотри, кто здесь сегодня, — она указала взглядом в дальнюю сторону зала, когда Порко сел напротив. — Царь зверей, собственной персоной. Порко обернулся и увидел Зика Йегера в окружении свиты: главный судья Дариус Закклай, шеф полиции Эрвин Смит, глава охраны Ханджи Зое. Он знал их всех, кроме обворожительной брюнетки по левую руку от Зика. Она посмотрела в его сторону, и их взгляды встретились. Порко нервно сглотнул и повернулся к Энни. — Даже не думай, — усмехнулась она. — Кто она? — Порко округлил глаза. — Пик Фингер. Она сопровождает Зика на всех приемах. Прелестный ангел на цепи у демона. И, Порко… — Энни нахмурилась. — Не вздумай. Порко пожал плечами и заказал выпить у подошедшего официанта. Они проговорили еще минут десять, когда он затылком ощутил шаги за спиной. Он стал медленно поднимать глаза: мимо прошли бесконечные в своей длине ноги от щиколотки до бедра, открытые бесстыдно глубоким вырезом насыщенно-красного платья. Когда Пик ушла дальше, к бару, Порко засмотрелся на голую спину красавицы. — Может, подберешь слюни? — Энни закатила глаза. — Я сейчас, — бросил ей Порко и тоже пошел к бару. Пик стояла лицом к залу, Порко — облокотился о стойку. Она достала сигарету, и Порко, не думая, поднес к ее лицу зажигалку. Пик одарила его томным взглядом и затянулась, через мгновение выдыхая дым. — Мы знакомы? — спросила она с легкой улыбкой. — Еще нет. — Еще? — она беззвучно усмехнулась, не отводя глаз. — Хотел поинтересоваться, что такая леди делает в компании этих мерзавцев? — Порко обволакивал ее взглядом, она его — голосом. — Работаю. — Неужели? — У всех есть работа. Вот вы, кем работаете? — Я продаю религиозные книги. — Вот как, — Пик не удержала смешка. — Значит, хотите рассказать мне о рае? — Вовсе нет, — Порко наклонился к ее лицу. — Хочу затащить вас в постель. Пик долго и внимательно смотрела на внезапного собеседника. Потом дернула губой, затушила сигарету и ушла к своему столу, виляя бедрами. *** Микаса поднималась к квартире так долго, будто это был не четвертый этаж, а сорок четвертый: колени дрожали, сердце колотилось в бешеном ритме. Пальцы не слушались, когда она пыталась открыть дверь. Она во второй раз наклонилась к выпавшим из рук ключам. Дверь перед ней распахнулась. — Микаса? — Леви?! — чересчур высоким тоном произнесла Микаса. — Ты уже дома? — Я только пришел, — он нахмурился и, взяв ее за локоть, провел в квартиру. — Ты в порядке? Я думал, ты сегодня в студии работаешь. — На учебе задержали, — она старалась не смотреть на Леви. Виски пронзило болезненным спазмом, и Микаса надавила на них пальцами. — Пришлось перенести запись. — Что с тобой? Голова болит? — она кивнула. Леви обнял ее. — Да ты вся дрожишь. Под дождь попала? — он отстранился и посмотрел на Микасу, бережно гладя рукой по затылку. — Почему не позвонила? Я бы тебя забрал. — Не знала, что ты будешь так рано, — ему показалось, что она всхлипнула. — Микаса. У тебя точно все хорошо? — Просто устала. — Иди в кровать. Я принесу тебе чай. Она молча ушла, Леви проводил ее задумчивым взглядом. Микаса закрылась в ванной, вышла через десять минут и сразу залезла под одеяло. Мысли сводили с ума. Они с Леви подъехали к дому почти одновременно. Как она могла его не заметить? Видел ли он ее? Их. Вряд ли. Иначе Леви встречал бы ее с чемоданом, а не с чаем. Микаса проскулила в подушку: вот это ее волнует? Волнует, что сделал бы Леви, если бы застал с другим? Не сам факт того, что произошло? Не то, что у нее трусы от возбуждения промокли в чужой машине? Какая же она мерзкая. Отвратительная. Лгунья. — Микаса? — Леви сел рядом. — Чай. Надо выпить. Как бы тебе не заболеть. Она села в кровати, подтянула колени к груди, забрала из его рук чашку. Он дотронулся губами до ее лба и вышел, сказав, что скоро вернется. Микаса пила чай большими глотками, не боясь обжечься. Желая обжечь и губы, и язык. Может, так она сотрет с них вкус Эрена? Леви вернулся через полчаса. Чай уже был выпит, руки больше не дрожали. Микаса потянулась к Леви и легла ему на грудь. — Лучше? — Да, — она забралась рукой под его футболку. От мыслей об Эрене мог избавить Леви. Должно было получиться. — Намного лучше. — Я заметил, — он усмехнулся и перехватил ее ладонь, уже залезшую в его штаны. — Ты чего? — Хочу тебя. Она освободила руку и скользнула ниже. Сжала пальцами твердеющий член, провела вверх и вниз. Леви глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Провел рукой по плечу Микасы, выдохнул и сел, нависая над ней. Прошелся носом по шее. Развел ее ноги, расположившись между ними. Согнул одну и прикоснулся губами к колену, не отводя глаз от лица Микасы. Она смотрела из-под полуопущенных ресниц и гладила грудь через ткань футболки. Потом эту же руку опустила вниз, запуская пальцы в свои трусы. Леви открыл рот и через миг прикусил ее кожу на внутренней стороне бедра: — Как скажешь. Что-то было не так. Он чувствовал, как Микаса была напряжена. Как неестественно громко стонала во время секса. Как сильно старалась. Зачем? Зачем настояла на сексе, если не хотела? Леви мотал головой, прогоняя мешающие мысли, но ничего не выходило. Он тоже так не может. Сначала не обратил внимания на то, как она «случайно» отвернулась, когда он хотел ее поцеловать. А потом заметил, как Микаса задрожала в его руках при следующей попытке найти ее губы. Да что за хуйня? — Микаса? — он остановил бессмысленные движения и отстранился от нее. — В чем дело? «В чем дело? В чем дело?!» — безумная мысль о том, что Леви ощутит на ее губах присутствие другого мужчины, вызывала дикий страх. Слезы брызнули из глаз неконтролируемым рыданием. — Эй, ну ты чего, — он прижал ее к себе. Погладил по волосам. Пусть так. Пусть думает, что она просто неуравновешенная истеричка. Микаса не могла знать, о чем думал Леви. Он вовсе не считал ее истеричкой. Он думал о том, что в последнее время их отношения словно покрыты плотным туманом. И о том, как сложно разглядеть друг друга в его сгущающихся сумерках.