Рваные сердца

Когда яблока оказалось недостаточно, Дьявол придумал любовь

За две недели, потребовавшиеся Микасе для того, чтобы встать и начать худо-бедно передвигаться на двух ногах, она прошла стадии от безжалостной в своем постоянстве скуки до угрюмого раздражения от вопроса «Ну, как ты?». Нет, она не провела все это время в одиночестве, лежа солдатиком в постели: Леви возил ее в больницу на процедуры и в университет для улаживания формальностей, к ней несколько раз приезжали Конни с Сашей и Армин, еще чаще навещал Райнер. А еще были постоянные звонки от родителей, не приносившие облегчения. От исключительно траурного тона мамы становилось дурно и не спасали даже бодрые шутки отца. Микаса просто переводила звонок на громкую связь и отрешенно изучала соцсети, иногда поддакивая маме. Отключала динамик, если рядом был Леви, когда та начинала рассказывать о том, что причина всех бед ее дочери — в нем. Леви не реагировал: Микаса не знала, что ему Амелия позвонила на следующий же день после произошедшего и даже не пыталась сдерживаться в выражениях. «Бесполезный» «Куда смотрел?» «Она же ничего сама не понимает — будь мужчиной уже, наконец!» Что там еще было? «Да что ты вообще можешь?!» Он стискивал челюсти и молчал: характером Микаса явно пошла в отца. В любом случае, Леви не требовались комментарии ее мамы. Он и без нее уже принял решение: когда Микаса поправится, ей придется уехать. Не захочет по-хорошему, значит, он сделает так, чтобы сама решила уйти. Если у него хватит на это сил. Должно хватить: слишком многое стояло на кону. Жизнь, а если повезет, счастливая жизнь, Микасы — достаточная награда за разорванное в клочья сердце? За окном еле-еле пробивался рассвет. Леви не спал. Касался взглядом лица Микасы. Хотел запомнить: ее ресницы всегда дрожали под утро, а губы сохли, потому что нос часто был заложен — шапку носить не судьба же… На шее тонкой ниточкой ровно бился пульс. Прямо под мочкой правого уха — крохотная родинка. Он мог видеть ее, потому что Микаса во сне постоянно задирала голову, чуть ли не затылком вжимаясь в подушку, хоть и лежала на боку. Леви всегда удивлялся: неужели удобно? Свежий шрам на ее щеке потянул внимание на себя, щелкнул по нервам и заставил отвести взгляд. Захотелось поправить бессовестно отнятое ночью одеяло, и Леви даже поднял для этого руку, но остановился: Микаса проснется и начнет ластиться к нему, а он не выдержит. И вся его фальшивая холодность последних недель разобьется от ласкового «Доброе утро, Леви». Поэтому он только беззвучно шевельнул губами и тихо встал, чтобы уехать на работу до пробуждения Микасы. Негромко щелкнул дверной замок, и она открыла глаза. Медленно моргнула, глядя на пустую половину кровати, и провела кончиками пальцев по шее: Леви снова ушел, не прощаясь. Микаса знала, что он делал. Уезжал рано, почти всегда возвращался, когда она уже спала. Пытался отдалиться. Оттолкнуть от себя. Она понимала — зачем. Потому что слишком резко все поменялось после той стрельбы. Боялся. Но ведь это была случайность. Просто им не повезло оказаться тогда там. Так разве она заслужила это напускное равнодушие? Разве не достойна откровенного разговора? Ему легче было закрыться в себе и ничего с ней не обсуждать. Леви не понимал, что этим только обижает ее. Или он этого и добивался? Все и так было запутано. А теперь стало только хуже. Микаса громко вздохнула и перевернулась на другой бок. Потянулась к телефону. На экране — три новых сообщения от Эрена. Давно он ей не писал. Когда от Армина узнал, что случилось, даже позвонил. Просил разрешения приехать вместе с ребятами, Микаса отказала. Она провела пальцем по стеклу и разблокировала телефон: Эрен прислал ее фотографии из машины. Мышцы моментально напряглись и тут же расслабились, разгоняя по телу тепло: она вспомнила тот вечер. Микаса потратила пару секунд на принятие решения и, поморщившись, стала набирать сообщение: «Привет, Эрен. Спасибо за фото. Они очень красивые» И почему-то не стала, как обычно, убирать телефон в сторону, а продолжила лежать, вглядываясь в экран в ожидании ответа. Тот не заставил себя ждать: «Доброе утро! Конечно, красивые. Ведь на них ты. Как ты?» Микаса невольно улыбнулась. «Уже хорошо. Сегодня даже прогуляться планирую сама» «Я хочу тебя увидеть» Она поджала губы, обдумывая, стоит ли на это отвечать. Просто прогулка по парку у дома. Что может случиться? Микаса заблокировала телефон и убрала его в сторону. *** — Эрен, убери телефон. Мы же завтракаем. — Отвали, Зик, — Эрен отправил Микасе фотографии, и она, наконец, ответила. Сводный брат, считающий себя владыкой мира, не испортит ему настроения. В просторной светлой столовой их дома было чересчур малолюдно. Гриша и Карла уехали, поэтому братья сидели вдвоем за огромным столом. Эрен был молодым и крайне своенравным парнем, но Зик любил его, поэтому лишь усмехнулся на эту дерзость. — Ну, хоть важное что-то? Неужели девушка появилась? — он бросил на Эрена многозначительный взгляд, замерев с вилкой и ножом над тарелкой. — Тебе-то что? — пробурчал Эрен. Зика он сторонился. Тот был старше почти на десять лет, и общих тем для разговоров у них было мало. Эрен даже находил странным дружеское расположение к себе высокомерного брата. — Я просто интересуюсь твоей жизнью. Это запрещено? — Зик снова улыбнулся. Не будь он таким милым в семейном кругу, возможно, Эрен уже давно бы понял, с каким злом живет под одной крышей. — Так что? Она хоть красавица? — Эрен усмехнулся, опустив взгляд. — Значит, да. Познакомишь? — Она меня не подпускает к себе, — Эрен фыркнул и снова проверил телефон: его сообщение о том, что он хочет ее видеть, осталось без ответа. Микаса вышла из сети. — Позволишь дать тебе совет? — Зик воспринял молчание Эрена как разрешение и продолжил. — Это же целая наука — заставить человека доверять тебе. Самое главное в отношениях с женщинами — это эмоциональная связь. Если, конечно, тебе важно ее добиться, а не просто затащить в постель. И не смотри на меня так. Я, может, и не женат, но кое в чем разбираюсь. Так вот… Она должна почувствовать, что ты без нее не можешь. У них же, у всех, еще даже грудь не начинает расти, а в мечтах уже тоскующий по ним принц. И ты говоришь, говоришь, говоришь… пока она не начинает верить во всю эту хрень с чувствами, — Зик даже отложил приборы, воодушевленный собственной речью. — А знаешь, как нанести последний удар? Нужно сказать, что она изменила твою жизнь. Представь: «Я изменился из-за тебя», — растягивая слова, произнес он и продолжил завтракать, дернув плечом. — И все. Девчонка твоя. А ты — навсегда в ее мыслях. — Зик… — Эрен нахмурился. Даже если в его словах был смысл, выглядело это как-то неправильно, — не всем необходимо манипулировать людьми, чтобы достичь своей цели. Не все такие, как ты. — И слава небесам за это, — искренне рассмеялся Зик. — В любом случае, наличие цели — уже хорошо. Но ты бы все-таки учился у меня, братец. Я все еще терпеливо жду, когда ты захочешь стать частью семейного дела. — Семейного? — Эрен усмехнулся. — Это твой криминал. И я его не одобряю. — Интересный ты человек, Эрен… Не одобряешь, а благами такой жизни пользуешься. Этот дом, — Зик покрутил вилкой в воздухе, — прислуга, твоя машина… — На свою машину я заработал сам, — огрызнулся Эрен. — А, ну да. Но что-то мне подсказывает, что это тот максимум, которого может добиться средненького уровня фотограф. Не думал об этом? Эрен открыл рот, чтобы ответить, когда телефон мигнул новым сообщением от Микасы: «Можешь приехать» И следом еще одно: «Если хочешь» — Мне пора, — вместо ответа бросил Эрен и встал из-за стола. Он нашел ее в парке, медленно шагающей между деревьями. Эрен помахал издалека и быстро подошел к Микасе, давя в себе импульс обнять ее. Однако ладонь невольно потянулась к ее щеке, когда Эрен увидел затянувшуюся, видимо, глубокую царапину. — Микаса… мне так жаль, — он нахмурился и, заметив, как Микаса напряглась, отдернул руку, так и не решившись прикоснуться. — Уже не такая красивая, а? — она посмотрела на Эрена с печальной улыбкой и тут же перевела взгляд себе под ноги. — Это неправда, — он сжал пальцами ее плечо, вынуждая поднять на него голову. — Никогда так не говори. Микаса дернула плечом и пошла по тропинке, он — следом. Эрен заметил, как она хромает, и поджал губы, остановившись. Огляделся в поисках скамьи и догнал Микасу. — Может, отдохнешь? — он мягко опустил ладонь ей на поясницу и наклонил голову к ее лицу. — Пойдем, присядем. Она кивнула. Рука Эрена обжигала через свитер, и Микаса обняла себя за плечи, пряча волнение. Он подвел ее к скамейке, и они сели, почти соприкасаясь коленями. — Давно гуляешь? — прервал повисшее молчание Эрен. — Минут тридцать. Нужно побольше ходить. — Сильно болит? — Микаса покачала головой. — Не представляю, как ты испугалась. — Да как-то быстро все произошло. И я была не одна, — она посмотрела на Эрена. — Даже не успела испугаться. Леви сразу среагировал… — Значит, его зовут Леви, — Эрен попытался усмехнуться. Вышло не очень: голос все-таки дрогнул, а во взгляде мелькнула горечь. Микаса отвернула голову и стала смотреть прямо перед собой. Рядом была баскетбольная площадка. Там шумели мальчишки с мячом. Мимо прошла женщина с девочкой лет пяти. Малышка заливисто смеялась, играя с развеселившимся щенком на тонком поводке. Микаса невольно улыбнулась, глядя на них. Внезапный порыв ветра растрепал волосы, и она заправила прядь за ухо, заметив, что Эрен внимательно наблюдает за ней. — Ты мне нравишься, Микаса, — он провел ладонями по коленям и криво усмехнулся, наклонив голову. — Я идиот, да? Ты… просто ты не похожа на… ни на кого не похожа. И ты, кажется, поселилась в моей голове: я только о тебе и думаю все время. Вот… сказал… — Эрен бросил на нее короткий взгляд. — Но я все-таки идиот, потому что ты не свободна, и… — Эрен, — Микаса свела брови и опустила ладонь на его запястье, — остановись. — Это не легко, — он посмотрел на их руки и попытался переплести пальцы. Микаса испуганно отдернула ладонь. — Не для тебя одного, — тихо произнесла она, прижимая свои руки к груди. Эрен поднял на нее голову и продолжил молчать. — Все слишком сложно. Я так не могу. Прости. — За что ты извиняешься? — Я совсем не знаю тебя. Ты появился так внезапно, и все так закрутилось… а у меня и без тебя в жизни все запутано в последнее время. Понимаешь? — Боишься наделать ошибок? Микаса кивнула и оперлась локтями о колени, роняя лицо в ладони. — Эй… — она почувствовала, как Эрен притягивает ее к себе за плечи. Секундное замешательство Микасы обернулось тем, что уже через мгновение она уткнулась носом в воротник его футболки. Эрен провел рукой по ее волосам. Она отстранилась, заглядывая в глаза, когда он прочертил тылом пальцев по ее щеке. — Микаса. — Не надо… — еле слышно взмолилась Микаса, не в силах самостоятельно разорвать крохотное расстояние между их губами. — Эрен, прошу. Я не могу. Так нельзя. Он поджал губы, несколько раз кивнул и даже смог улыбнуться, выдохнув через нос. — Можно хотя бы быть твоим другом? — Мне нужно время. А пока каждая наша встреча заканчивается… вот так, — она неопределенно взмахнула ладонью, — я не могу разобраться в своей жизни. Это только мешает. Лучше нам пока не видеться. — Я понял, — Эрен почесал затылок. — Зря я это начал, да? А теперь, получается, что мне надо уйти. Так ведь? — Микаса? Оба обернулись. За скамьей над ними возвышался Райнер, выгуливавший своего молодого ротвейлера. Райнер выглядел серьезным, даже хмурым, что не очень совпадало с его образом: на нем была бесформенная майка с изображением мультяшного героя. — Марсе-ель! — радостно протянула Микаса, и пес, услышав знакомый голос, рванул в ее сторону. Хотел запрыгнуть передними лапами ей на колени, но под строгим взглядом хозяина лишь уткнулся в них носом, пока Микаса гладила его за ушами, нашептывая ласковые слова. — Райнер, кажется? — Эрен протянул ему руку. Тот замялся на миг и подал руку в ответ. — Микаса. Ты уже гуляешь одна? — Я не одна, — она снова обернулась, щурясь от солнца. — Ну… — Эрен уловил повисшую неловкость и встал. Микаса тоже поднялась на ноги. — Я, наверное, пойду. — Да, — Райнер не сводил с него глаз. — Иди. — Расслабься, парень, — Эрен хлопнул его по плечу, — я просто проведал Микасу. Клевый пес, кстати. — Эрен, — позвала Микаса, и он повернулся к ней, широко улыбаясь. — Спасибо. Эрен сделал к ней шаг и обнял, прощаясь. Шепнул на ухо «Увидимся», кивнул Райнеру и быстро ушел, скрываясь за деревьями. Микаса сердито посмотрела на Райнера и развернулась в сторону выхода из парка. — Я тоже пойду. — Я тебя провожу, — он пошел за ней следом. — Телохранителем моим заделался? — Что? — Что слышал. Что это за театр драмы был? — Микаса была мрачнее тучи. — А ты не понимаешь, что он заигрывает с тобой? Не думал я, что вы все еще видитесь! Микаса возмущенно закатила глаза, обернувшись: — Тебе-то какое дело?! — Да никакого, — пробурчал Райнер себе под нос. — А как же Леви? Он знает о твоем новом друге? — Хм, — Микаса совсем остановилась и подняла голову, заглядывая ему в глаза. — Ты его здесь видишь? Я — нет. Скажу больше: я его вообще не вижу. Ни утром, ни вечером. И он, судя по всему, не сильно к этому стремится. — Что?.. Микаса, что ты несешь?! — Говорю, как есть, — угрюмо выплюнула она Райнеру, сложив руки на груди. — Он хочет расстаться со мной. Я это чувствую. Его брови медленно поползли вверх. Марсель порывался погнаться за голубем, и Райнер, не глядя, дернул поводок, заставляя пса смирно сидеть у его ног. — Чувствуешь?.. Ты вообще себя слышишь, Микаса? — Что не так? — его спокойный тон немного остудил ее пыл. — А ты не задумывалась, через что проходит Леви? Что творится у него на работе? Об этом ты знаешь? Ты знаешь, как отчаянно он хочет сделать твою жизнь лучше, принцесса?! — Как будто ты это знаешь, — великолепно: теперь она ощущает себя виноватой. Знать бы — в чем. — И никакая я не принцесса. — Правда? Ты девочка, чьи желания и прихоти он выполняет, только рукой махни. И если при этом Леви не выглядит жизнерадостным болванчиком, как этот твой… Эрен, это вовсе не значит, что он тебя не любит. Это значит, что у него до хрена проблем, о которых ты даже не догадываешься. Только слепой этого не видит. — Ты многого не знаешь, Райнер, — произнесла она тихо. Он тяжело вздохнул. — Повзрослей уже, Микаса. Она фыркнула и пошла вперед, больше не разговаривая с Райнером. Тот просто молча шел следом до самого подъезда. Что он о себе возомнил? Отчитывает ее, как девчонку. Она ничего не сделала! И все же, слова Райнера заставили задуматься. Она действительно мало интересуется проблемами Леви, тогда как он решает ее. Всегда. Только это не дает ответов на все вопросы. Его отстраненность последних недель, граничащая с грубостью, неплохо отрезвляет. Например, что заставляет его на безобидное сообщение: «Ты скоро?» — отвечать холодным «Занят»? В любом случае, Микаса решила, что пришло время серьезно поговорить. *** — Что это было, Мик? — спросил Леви, выйдя из машины на парковке у дома. — В каком смысле? — растянул губы в улыбке Мик, выходя из своей. — В гонки решил со мной играть? Серьезно? — Я бы не играл, если бы ты не стал мне отвечать, — он подмигнул Леви. — Ты как ребенок. — А сам? — Не мог же я тебе уступить, — Леви пожал плечами. — А-а-а! Это, значит, по-взрослому? Леви не сдержал усмешки и обернулся: его отвлек веселый смех молодой девушки. «Поклянись!» — звонко воскликнула она и снова рассмеялась. Стоявший напротив парень сжал своим мизинцем ее палец, и девчонка тут же повисла на его шее. Леви моргнул, ощущая странную тесноту в груди: вспомнил похожий случай из его жизни с Микасой. Раньше они часто выезжали в лес. Всего около часа по легкому серпантину, и вот они уже гуляют по извилистым тропинкам между поистине гигантских деревьев. На коре одного из них Микаса вдруг попросила вырезать ножом их инициалы. Такое по-детски наивное желание. Она хлопала ресницами и так нежно смотрела, что Леви вздыхал, но все равно пыхтел, выполняя просьбу Микасы. Интересно, нашел бы он теперь это дерево? Пару лет точно уже прошло… Тогда он спросил, довольна ли она, а Микаса уже стояла с вытянутым вперед мизинцем: «Давай поклянемся? Что всегда будем вместе» «И все? Так просто?» — отвечал он с улыбкой, пытаясь ее обнять. Она не дала, направляя серьезный взгляд на палец. «Да. И еще, что никогда не будем обманывать друг друга. Согласен?» «Я и не собирался» «Тогда клянись» Как он мог ей отказать? Ее ребячество передалось и ему — Леви уверенно обхватил палец Микасы и даже несколько раз покачал их сцепленными руками. Она смеялась, а у него сердце сжималось от теплоты и нежности. Леви бережно хранил это воспоминание в своей памяти вместе с сотнями других. И почему вспомнил сейчас? Потому что это все, что ему осталось? Он безуспешно пытался отыскать в прошлом случай, когда понял, что Микаса — его человек. Не получалось. Не было в их истории никакого переломного момента, говорившего: «Вот теперь вы родные друг другу». Эта не очень разговорчивая девчонка с набитым рюкзаком за спиной застенчиво топталась на пороге его квартиры, и пусть Леви тогда еще не знал, но уже в тот день он пропал. Каждый прожитый день сближал его с Микасой все сильнее. И сейчас он уже не мог точно сказать, когда понял: она часть его. Недостающий осколок души, сделавший его, наконец, целым. Леви посмотрел наверх: в их окнах горел свет. Она ждала его. Микаса еще не знала, зачем он сегодня вернулся раньше обычного. — Аккерман, чего застыл? — позвал его Мик. — Идешь? Леви щелкнул кнопкой на брелке с ключами от машины и пошел следом. Сто тридцать девять ступеней до краха. Хватит ли у него сил? Если уже сейчас ладони потеют? — Слушай, тебе бы расслабиться. Чего ты такой напряженный? У нас вроде неплохо все складывается, — Мик обернулся на Леви, когда они уже прошли второй этаж. — Заходи ко мне вечером. У Нанабы гости сегодня. Посидим, выпьем. — Под гостями ты подразумеваешь ее озабоченную подружку? — сухо бросил Леви, тряхнув челкой. Мик рассмеялся. — А ты приходи с Микасой. Она тебя в обиду не даст! — Спасибо. Обойдусь, — он достал ключи, подойдя к двери. — Как знаешь. Если что, я — напротив, — улыбнулся на прощание Мик. Зайдя в квартиру, Леви услышал напряженное звучание плачущей виолончели из гостиной. Мамины пластинки и старенький проигрыватель. Когда-то он забрал их из родительского дома, и, кажется, ему даже удалось привить Микасе любовь к классической музыке. Сердце глухо стукнуло в поисках нормального ритма. Леви вздохнул и заглянул в комнату. Микаса дремала, свернувшись в кресле и прижимая к груди свой блокнот с рисунками. Его так и не окрепшая решимость стремительно превращалась в сомнения, что царапали горло. «Ну же, Леви. Ты уже все решил. Хочешь еще сильнее себя ненавидеть?» — Леви? — она подняла голову, ощутив его присутствие. — Привет. Он кивнул и вернулся в коридор, чтобы раздеться. Она пошла за ним, и Леви прикрыл глаза, почувствовав ее ладонь между лопаток. Неровно выдохнул и обернулся, обходя Микасу. — Я в душ. — Хорошо, — услышал за спиной ее тихий голос. Микаса шумно выдохнула, когда за ним закрылась дверь, и ушла на кухню. Заварила черный чай, расставила тарелки и стала смотреть в окно на потемневший город. Было так тихо. До звона в ушах. Настолько, что она вздрогнула, когда Леви позвал ее по имени: — Микаса. — Леви, садись, — она улыбнулась и стала разливать чай по чашкам. — Я приготовила пирог. Он немного подгорел, но… — Я не голоден, — перебил он ее. — Ладно, — Микаса чуть поникла, сжав губы. Потом снова улыбнулась и подошла к нему. Запустила пальцы в мокрые пряди и потянулась к губам. Леви позволил себе лишь миг. Лишь раз скользнул своими губами по ее, а потом сжал ее запястья, с напором убирая ее руки от себя: — Я устал. В глазах Микасы заблестели слезы. Она прерывисто вздохнула и тут же вернула себе контроль над эмоциями: — Леви, я знаю, что ты делаешь. Он молчал. Хорошо, что она понимает. — И я тебе не позволю, — Леви едва заметно дернул бровью. — Прости меня. Прости. И прошу: разреши помочь. Со всем, что происходит с тобой. И с нами. Я не маленькая девочка, обо мне не нужно заботиться. Не нужно меня защищать. Не нужно решать мои проблемы, ведь у тебя столько своих забот. Я просто хочу быть с тобой рядом. Скажи, как я могу тебе помочь? — Микаса потянулась к его ладони, и он быстро спрятал ее в карман домашних брюк. — Ты не должен проходить через все это один. Надо же. Именно сегодня. Когда он решил, что и Микаса тоже готова к расставанию, она вдруг захотела сблизиться. Значит, одним разговором не обойтись? Значит, простого «нам нужно расстаться» не хватит? — Закончила? — он не узнавал собственный голос, отдававший сталью. Микаса втянула воздух для ответа и осеклась, лишь беззвучно шевельнув губами. — Меня Мик звал. Пойду к нему. Она отступила на шаг, позволяя Леви выйти из кухни. Моргнула, опустив голову: одна слеза брызнула ей на руку, вторая разбилась о плитку. Микаса дернулась в коридор и тут же застыла, услышав, как входная дверь громко захлопнулась.