Рваные сердца

А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к какому часу готовить свое сердце…

Леви сидел в машине и бесцельно разглядывал ладони, лежащие на бедрах. Большими пальцами потянулся к рулю и несильно надавил, гоняя мысли по кругу. Он ушел, как и попросила Микаса, но успел что-то увидеть в глубине ее взгляда. Какой-то импульс, проявившийся в миг суженными и тут же расширившимися зрачками, сделавшими цвет ее глаз полностью черным, когда он говорил про Зика. Микаса быстро спрятала эту эмоцию где-то внутри, не давая ей прорваться ни словом, ни жестом. Но Леви все же успел ее уловить. И теперь думал о том, что это было. Микаса никогда не была глупой. Смогла ли она сделать правильный вывод из услышанного? Сам-то он ничего больше из себя выдавить не смог после ее тихого «уходи». Трус. Шел ведь с намерением все ей объяснить, а теперь успокаивал себя тем, что выбрал не тот момент. Подкрался из темноты. Напугал. Скопившаяся усталость давила на виски, вынуждая медленно и глубоко дышать. Дальше что? Что ему делать дальше? Эти чувства мешали — у него есть задание, требующее полной отдачи. А он размяк. Стоило собраться, пока и правда не словил пулю. Короткий звонок от Мика вывел из задумчивости: пора ехать. Леви повернул ключ зажигания, бросил через окно тяжелый взгляд на столик Йегеров, к которым уже вернулась Микаса, и незаметно влился в вечерний поток машин на дороге. На ватных ногах Микаса вернулась к Эрену и его брату. Кровь отлила от лица, делая и без того белую кожу еще более бледной, что не скрылось от чужого внимания. — Все хорошо? — Эрен наклонился к ней, обеспокоенно хмуря брови. — Голова разболелась, — скупо улыбнувшись, не сразу ответила Микаса. Она взяла бокал с водой и поднесла ко рту. Рука отчетливо задрожала после пары сделанных глотков, и Микаса спешно поставила бокал на место, сцепив пальцы на коленях под столом. Эрен мгновенно накрыл их своей ладонью и с сочувствием поджал губы. За короткой сценой внимательно наблюдал Зик, едва заметно прищурившись. — Скоро подадут десерт, — с почти неощущаемым равнодушием заметил он. — Дождемся его, потом поедем, — Зик сложил приборы на пустую тарелку и откинулся на спинку стула. — Надеюсь, дома тебе станет лучше. Микаса подняла на него глаза и кивнула, встретившись с нечитаемым взглядом. Потом снова уткнулась в тарелку и продолжила ковырять вилкой недоеденный салат. Воздух между ними стал удушливым, пропитанный недосказанностью. Микаса остро ощущала подозрение в тоне Зика, хотя и не давала для этого повода. Или просто дело в ее страхе? Ведь он теперь не просто бандит, о преступлениях которого она не знала и малодушно узнавать не собиралась. Теперь он тот, кого Леви собирается отправить за решетку. Леви… Микаса зажмурилась и громко несдержанно выдохнула. Он появился так неожиданно. И казался таким спокойным. Чего нельзя было сказать о ней: паника, сожаление, тоска и обида, а еще — вина, перемешанная с внезапным желанием приблизиться и уткнуться носом в плечо, чтобы снова ощутить бывший таким родным запах. Все эти чувства смешались в ней так быстро, что не давали думать. Разум отключился, а трусливое сердце решило позорно бить по больному, заставляя лишь грубить в ответ на слова Леви. — Микаса? Ты слушаешь? — Что? Простите. Я задумалась. — Я попросил тебя немного рассказать о себе, — Зик дернул уголком губ. — О… эм… — Микаса заправила волосы за ухо. — Ну, я учусь в художественном университете. Уже почти выпустилась. Еще я делаю татуировки. У меня студия в Стохесе. — Интересно. Ты там родилась? — Нет, я… из Сигансины. — А где же ты тогда живешь? У тебя родственники в Стохесе? Или в Митре? Микаса слегка нахмурилась и часто заморгала, отводя взгляд: обычные, казалось бы, вопросы воспринимались ею как настоящий допрос. Или это он и был? — Я… — Зик, хватит ее донимать! — раздраженно вставил Эрен. — Она же сказала, что ей нехорошо. — Прошу прощения, — Зик мимолетно повел челюстью и тут же нацепил на лицо улыбку. — Думаю, нам действительно лучше вернуться домой, чтобы Микаса могла отдохнуть. *** Леви, Порко, Мик, Жан и в этот раз даже Эрвин стояли на крыше двухэтажного здания напротив известного в городе клуба с живой музыкой, украшенного яркой неоновой вывеской. Внутри отдыхали сливки общества, развлекаемые самыми диковинными певицами из других стран. Место приличное и ничем не примечательное. Почти. Только избранные знали, что в подвале находится казино, куда не мог попасть любой желающий. — Там наверняка сигнализация повсюду, — Эрвин скривил губы. — Мне нужно минут пятнадцать, чтобы с этим разобраться. — Пять, — Леви сверлил его взглядом. — Сам знаешь: уже через десять минут здесь будет полиция и нас арестуют. Порко поморщился — план, как обычно, ему не очень нравился. Мик разминал плечи. Жан проверял оружие. — Что смешного, Эрвин? — Леви раздраженно поправил галстук-бабочку. — Видок у вас, парни… — он опять усмехнулся, оглядев переодетых в смокинги мужчин, — то ли на королевский прием собрались, то ли на похороны. — Охуеть, как смешно, — закатил глаза Леви и наклонился, чтобы поднять пустой футляр от гитары. Остальные тоже взяли свои фальшивые инструменты и начали спускаться с крыши. На земле разошлись: Эрвин ушел отключать сигнализацию, а остальные направились в клуб через главный вход, представившись приглашенными музыкантами. На сцене веселилась молоденькая певичка, разодетая в яркие тряпки. Зал был полон гостей, и на вошедших никто не обратил особого внимания. Им кивнул охранник, указывая в сторону служебного помещения. Они скрылись за стеной, отделявшей основной зал, и свернули в сторону лестницы, ведущей вниз. Толкнули металлическую дверь и снова наткнулись на охранника. — Вы кто такие? — спросил он, всем видом показывая неприязнь к заблудившимся музыкантам. — Джаз-группа, — Мик, пока остальные уверенно шли вперед, остановился и улыбнулся самой широкой улыбкой, на которую был способен. А потом с размаху ударил охранника по лицу так, что тот свалился с высокого стула. Людей внутри было немного, зато парочку высокопоставленных чиновников Леви точно узнал. Они трусливо разбежались, услышав стрельбу. Ну и пусть: не за ними пришли. А вот охрана отстреливалась, не жалея сил. Леви знал, куда идти, — спасибо Ханджи — но у нужной двери встретил преграду в виде двух высоких громил. Казалось, что каждый из них точно способен свернуть шею любому, кто попытается войти. Поспешивший к Леви Порко коротко обернулся назад: Жан уже держал бандитов на прицеле. Два точных выстрела, и Леви с Порко беспрепятственно вошли внутрь, пока Мик и Жан прикрывали их снаружи. — Ничего себе, — Порко присвистнул: на столе перед ними в огромном количестве были разложены деньги, освещаемые яркой лампой. — И мы это?.. — Ага, — Леви достал из кармана небольшую емкость с бензином для зажигалок и стал поливать банкноты. Порко хмыкнул и взял одну из толстых пачек. Поджег, с ухмылкой помахал ею перед лицом Леви и бросил к остальным. Деньги мгновенно вспыхнули, обдавая жаром и едким запахом удовлетворенных этим зрелищем полицейских. — Уходим, — бросил Леви, и они поспешили к выходу. Уже у машины на улице он нервно стянул с шеи галстук. Порко прикурил и покосился на Мика, помогавшего Жану зажимать рану: пуля пробила мышцы между шеей и плечом. Ему целились в голову, точно определив главного стрелка. Крови было много, она сочилась сквозь прижатые к ране пальцы, заливая рубашку. Леви дернул носом, достал из машины несколько платков, сложил их вместе и, кривя губы, наклонился к Жану. Убрал его пальцы, быстро оценил повреждение и накрыл рану тканью, прижимая ладонь Жана обратно своей рукой. — Жить будешь. Держи крепче. Поехали. Они подобрали Эрвина и поехали к Жану. Тот жил за городом. Там их уже ждала Ханджи, взволнованная и уставшая: ей стоило немалых усилий уйти от Зика этим вечером. Она беспокоилась: сейчас ему доложат о нападении, и он будет ее искать, чтобы срочно вызвать обратно. А тут Жан. Оставлять его не хотелось. — Ну, что же вы так, парни, — она усадила Жана на диван, взъерошила его волосы коротким, едва уловимым, ласковым движением пальцев, и взяла из рук Мика принесенную аптечку. — Присматривать надо друг за другом. Леви, разминавший шею в кресле напротив, перестал терзать мышцы и задержал угрюмый взгляд на Ханджи. Та осуждающе качнула головой и поджала губы. Все понимали, что в ней говорит тревога. — На, — Порко протянул Жану откупоренную бутылку виски, увидев, как Ханджи достает хирургическую иглу, — выпей. — Хочешь, я зашью? — спросил Леви, наблюдая, как она принимает решение: снять рубашку или разрезать ее к чертям. — Сама справлюсь. Жан сделал пару глотков алкоголя, а потом плеснул им прямо из бутылки на рану, засвистев втянутым сквозь зубы воздухом. — Что ты творишь? — возмутилась отклонившаяся от брызг Ханджи. — Можно же цивилизованно? У тебя в аптечке антисептик есть. Ты не знал? — А так брутальнее. Да, пацан? — Мик усмехнулся и сел рядом с Жаном с другой стороны. Хлопнул его ладонью по здоровому плечу. Жан скривил лицо и откинулся на спинку дивана. — Сиди спокойно. И терпи: будет больно. Мик, если хочешь помочь, подержи Жана за руку. — Ха! Обязательно. Когда сиськи отращу. Эрвин, все это время выглядывавший в окно сквозь щель между занавесками, спрятал смешок в кулаке, а Ханджи обвела испепеляющим взглядом всех мужчин в комнате. Проворчала себе под нос невнятное ругательство и стала зашивать рану. Через полчаса Жан, приняв горсть обезболивающего и практически засыпая на коленях Ханджи, шептал только ей слышный бред про долг и справедливость. И где-то между этим несколько раз признался ей в любви. Она задумчиво кивала, иногда улыбалась, и заботливо гладила его по голове. Ханджи размышляла, глядя в полумрак комнаты, что с каждым разом их положение становится все опаснее, а к своей основной цели — лишить Зика сил и прибыли — они никак не подберутся. Робин Гуды хреновы! Жан тихо застонал и стал вслепую искать руку Ханджи. Она тут же переплела их пальцы и наклонилась, мягко прижимаясь щекой к его лбу. Почти о том же думал Леви. Зика нужно арестовать. Доказательств его преступлений полно, только все добыты незаконным путем. Значит, нужно сделать так, чтобы ему перестали доверять, чтобы боялись вести с ним дела. А значит, пора прекращать бить по мелким ответвлениям его бизнеса и ловить рыбу покрупнее. Знать бы еще, где она прячется: прослушка практически не оправдывала себя. — Эй, Порко, — тихо позвал он, и тот поднял голову: он сидел на полу у дивана, где лежал Жан. — Кто такая Пик? Порко меньше секунды прикидывал, о чем спрашивает Леви, а потом бросил раздраженный взгляд на Мика. Тот равнодушно пожал плечами: «Я не мог ему не сказать». — А что? — Она ведь работает у Зика, да? — Да. — И ты с ней спишь? — скорее утверждение, а не вопрос. — Какое это имеет отношение к делу? Леви щелкнул языком. Понял, что остальные в комнате притихли, наблюдая за этим разговором. — Сам знаешь… Видимо, нам нужна ее помощь, — Порко не сводил с Леви глаз. — У нас мало времени. Нас вот-вот раскроют. — Я не хочу, чтобы ее убили, — он опустил голову, потом поднял и повернулся к Ханджи. — Например, ты. — Спроси ее, — снова заговорил Леви, теряя терпение. — Или я сам спрошу. Порко понимал, что пытался донести до него Аккерман. Дело было не только в информации, которую нужно было срочно достать. Пик могла раскрыть их всех Зику. — Я не должен доказывать свою преданность! — после небольшой паузы почти обиженно воскликнул Порко. — Ты попросил меня быть здесь. Я рискую жизнью, как и любой из нас. Но это уже за гранью. Поговорив с моей девушкой, ты подвергнешь ее жизнь опасности. Я не хочу этого. — Я не прошу от тебя преданности, Порко. — Не подходи к ней, — он покачал головой. — Тогда поговори с ней сам, — Леви устало пожал плечами. — Когда-нибудь ей станет страшно. Или просто скучно. Или он подарит ей бриллианты. И тогда она сдаст нас всех из чувства благодарности. Или он узнает, что у нее есть любовник. И тогда нам кранты. — При всем уважении… капитан… но ты ничего про нее не знаешь. — Тогда поговори с ней сам, черт возьми! Пусть даст информацию, которая нам поможет. — Леви, успокойся, — встряла в разговор Ханджи. — Пик знает не больше моего. Зик в последнее время стал очень скрытным. Но, Порко, — она повернула к нему голову, — поговорить с ней стоит. Мы должны быть уверены, что она на нашей стороне. А сейчас давайте все успокоимся и отдохнем. Думаю, завтра нас ждет непростой день. *** Утром Микаса уехала в Стохес выполнять заказы по татуировкам. Эрен уехал на съемки. Они договорились встретиться ближе к вечеру. Он должен будет забрать ее из торгового центра в Митре, где Микаса с Сашей планировали купить платья для получения дипломов. Леви, его внезапное появление и сказанные им слова не шли у Микасы из головы настолько, что, лежа ночью в постели с Эреном, она начала раскручивать по невидимой спирали мысли о том, что слишком поторопилась. Сначала такое скорое появление Эрена после расставания с Леви она воспринимала как знак. Как возможность забыться. Возможность залечить рваное сердце новыми отношениями. Настолько другими отношениями, что это глупое сердце вприпрыжку побежало им навстречу, позабыв, что одного пластыря для лечения ран недостаточно: края разойдутся и опять начнут кровоточить. Осознание этого не помогало. Микаса уже открылась Эрену. Уже разрешила ему быть рядом. И он искренне этому радовался. Он, как ребенок, не хотел отпускать ее ни на минуту и искал постоянной связи. Он словно нашел и открыл какую-то новую сторону себя. Микаса не могла знать, каким он был раньше, но Армин с удовольствием поделился с ней своими размышлениями. Эрен был счастлив рядом с ней. И что она должна была сделать? Сказать: «Извини, я его не разлюбила»? Ради чего? Ведь с Леви, как обычно, все было непонятно. Он не раскрывал всех карт, связанных с этим делом. Он полностью закрывался, если речь заходила о чувствах. И все же отчего-то ведь сердце заколотилось, как бешеное, при его появлении. Разум требовал бежать от этих мыслей. Не поддаваться эмоциям. И не делать больно еще одному человеку, которому она стала дорога. Разум кричал. Но сердце… Сердце… В конечном счете, когда ближе к утру Эрен нашел ее руку, она ответно переплела их пальцы. Но это вызвало лишь горькую гримасу на ее лице. Она опять запуталась. Она снова не могла разобраться в чувствах. И в очередной раз она будет лгать то ли себе, то ли другим. Микаса бросила машину у дома Саши, и они пешком пошли в торговый центр. Спустя два часа они купили галстук для Конни. Микаса приобрела себе новый альбом для рисования и комплект нижнего белья, а Эрену — пластинку с новыми записями группы, которую он слушал. Это был подарок. Микаса глушила в себе мысль, что продиктован он чувством вины. Потом они поели, а после купили еще два пакета какой-то мелочевки. Все, кроме платьев. — Пойдем в магазин к Нанабе, — устало захныкала Саша. — Я знаю, ты просила, чтобы мы не искали платья у нее, но, Микаса… Мы так никогда ничего не купим. Мы же всегда ходили к ней. — Ну, хорошо, — она сдалась и посмотрела в сторону нужного магазина, теребя пальцами воротник футболки. От Нанабы она могла бы узнать, как дела у Леви. У Саши явно открылось второе дыхание, и она в предвкушении потащила Микасу в сторону нужного магазина. Нанаба была владельцем магазина модной одежды и оказалась на месте: она проводила инструктаж молоденькой продавщице. Заметив вошедших знакомых девушек, Нанаба мимолетно удивилась, но сразу тепло улыбнулась: ей нравилась Микаса, как бы по-идиотски они не расстались в последний раз. Они поздоровались. Микаса и Саша рассказали о цели своего визита. Нанаба понимающе кивнула, после чего началась активная примерка. Микаса смогла быстро найти нужное платье, Саша же перемерила уже десяток и все никак не могла на чем-то остановиться. — Как… — Микаса стояла, опираясь о кабинку примерочной, и смотрела в пол, пока Саша переодевалась в новое платье, — как дела у Леви? — Думала, ты уже и не спросишь, — слегка усмехнулась стоявшая рядом Нанаба. — Но, если честно, я не знаю. Мы нечасто видимся. Жив. И даже здоров. Иначе Мик бы мне сказал. — А он… — она облизнула губы, заметно нервничая, — он с кем-то встречается? С этой, например, ну… с Лизой? — Почему он должен с ней встречаться? — Так ведь они… он с ней… — Погоди, — брови Нанабы взлетели вверх, и она внимательно посмотрела на Микасу, — ты не знаешь? Ты не знаешь… Дорогая, они ведь не переспали тогда. Он что, не сказал тебе? Из-за ширмы послышался удивленный вздох: это Саша уже минуту подглядывала за ними через щель, натянув платье до бедер. Микаса быстро посмотрела на нее и перевела разбитый взгляд на Нанабу. В голове словно кто-то отматывал пленку назад. Вот перед глазами снова тот вечер. Неоправданная грубость Леви, голая девчонка рядом с ним, он сам, даже не пытавшийся оправдаться. Почему он тогда ей не сказал?! Почему ей никто не сказал, что измены не было?! Внутри мешались злость и отчаяние. Столько потерянного времени и столько… боли. Ради чего? — Тогда зачем? — тихо спросила Микаса. — Зачем нужно было это представление? — Я могу только предполагать, милая, — Нанаба поджала губы. Стоило ли лезть в это и все рассказывать? А потом она уверенно дернула головой: стоило лезть в это еще в тот вечер, а не идти на поводу у Мика. — Слушай, вам бы поговорить. Пока не поздно. «Пока не поздно»… Слова Нанабы снова и снова всплывали в памяти, пока Саша без умолку болтала по пути к выходу из торгового центра, пытаясь то ли снова осуждать поступок Леви, то ли теперь оправдывая его поведение. Микаса не прислушивалась. Где проходит та грань, когда еще «не поздно»? Она уже сказала Эрену «да», она спит с ним в одной постели в то время, как Леви… А что Леви? Что меняет в ее отношении к произошедшему та информация, что он не переспал с Лизой? Разве это отменяет тот факт, что он намеренно оттолкнул ее от себя? По ребрам изнутри кто-то словно выцарапывал противное: «Он тебя так защищал». Микаса уже была готова вслух попросить заткнуться спорящие между собой голоса в своей голове, как перед ней, словно из-под земли, вырос Эрен. Не сказать, что стало легче, но мысли о Леви перемешались с вышедшей на передний план виной перед Эреном. Ведь по-настоящему важным во всей этой неразберихе было одно: Микаса все еще не отпустила Леви из сердца. Эрен подкинул Сашу домой, и они с Микасой поехали к нему. Он обратил внимание, как Микаса замыкается в себе и молчит, но расспрашивать не стал. Боялся, будто что-то чувствовал. Вот только что она была целиком его, а уже через пару дней ее гложут какие-то мысли, и с ним она не делится. Эрен размышлял, что делает не так: торопится или давит? Признаваться себе в том, что причина может быть не только в нем, Эрен категорически отказывался. Обстановка дома была откровенно напряженной. Эрен встретился со злым взглядом Зика и увел Микасу в глубь дома, понимая, что на глаза брату сейчас лучше не попадаться. Хорошо, что размеры дома позволяли это сделать без труда. В это время Зик был в ярости. Вокруг него суетилась охрана, среди которой до сих пор не было Ханджи. И понимание этого факта еще не просочилось в раздраженное сознание Зика. Он только что вернулся из разграбленного казино, где безжалостно сорвался на каждого, кто попался на пути. На каждого, кто не сохранил его имущество. — Я работаю с идиотами, — сказал он скорее самому себе, устало опускаясь в кресло. А потом вдруг поднял голову на одного из своих людей. — А сколько денег они с собой унесли, Роб? — Нисколько, — тень ухмылки скользнула по его губам. — Они не взяли деньги. Зрачки Зика забегали по предметам мебели в комнате: еще немного и до него дойдет. Он хмыкнул, изогнув верхнюю губу, и совершенно спокойно, не считая быстро поднимающейся и опускающейся грудной клетки, произнес: — Это копы… Кто-то натравил их на меня, — он глубоко вдохнул. — И теперь им конец. — У нас никогда раньше не было таких проблем. — Поверь мне, Роб. Я купил в своей жизни немало копов — я знаю, о чем говорю. Эти парни… они особенные, — острая гримаса ненависти вместе с наступившим осознанием исказила его лицо. — С ними непросто: их не интересуют деньги. Неподкупный коп как бешеная собака: вылечить нельзя, можно только… пристрелить.