Рваные сердца

— Микаса, поделись своей булочкой. Саша сложила ладони у груди и по-детски надула губы, выпрашивая у подруги свежую сдобу. Вот всегда она так делает. Сначала покупает себе с кремом, а потом отбирает у нее с малиной. А Микаса остается голодной. — У тебя своя есть, — она демонстративно отвернулась от нее, не сдержав ухмылки. — Твоя вкуснее! — Я знаю! — Микаса округлила глаза и откусила побольше от своей булки. А потом, в очередной раз не выдержав щенячьего взгляда, вздохнула и протянула ей свой завтрак. — На! Конни, ты бы покупал ей сразу две. Пора уже привыкнуть. Они втроем сидели на веранде их излюбленной кофейни, где продавали восхитительную выпечку. Для студентов было дороговато, но пару раз в неделю они баловали себя и проходили несколько лишних кварталов ради вкусного завтрака перед учебой. — Вот, черт! Обляпалась! Микаса, щурившаяся до этого на теплое солнце, снова повернулась к Саше и увидела, как та тщетно пытается пальцами поймать расползающийся по белой блузке густой малиновый джем. Микаса закатила глаза и протянула руку в сторону Конни, прося передать салфетки. — Конни? — она не понимала, почему он не реагирует. Нахмурилась, заметив его бегающие зрачки и подрагивающие веки. — Конни? Передай салфетки, пожалуйста. — Что ты наделала? Смотри, что ты натворила, Микаса… Его голос звучал глухо и будто внутри ее головы. Лицо Конни исказилось болезненной судорогой, и только тогда Микаса поняла, что его губы не шевелятся. Она повернулась к Саше, замерев в беззвучном крике. Кровь. Вот, что увидела Микаса. Темная, она пропитала тонкую ткань и прилипла к коже Саши. Испачкала ее подбородок. Микаса отчетливо ощутила металлический вкус на губах, а в нос ударил неприятный запах. Запах смерти. Он витал в воздухе и дурманил сознание: образ Саши рассеивался. Микаса попыталась потянуться к нему, но вдруг сильная мужская рука сдавила горло. «Это ты виновата!» — кричал в голове голос Конни, пропитанный злой печалью, тогда как схватившая ее рука вмиг почернела и рассыпалась крупным пеплом. Она вдохнула, и его частицы забили дыхательные пути, перекрыв доступ кислорода. Слабый хрип прозвучал слишком громко в тишине ночи. Микаса проснулась и дернулась всем телом вперед, не сразу осознав, что уснула сидя, прижавшись спиной к груди Эрена. — Тише, — он тут же провел рукой по ее волосам, другой обнимая за талию. — Это сон, не бойся. Слезы снова полились из опухших за вечер глаз. Она повернулась к Эрену и, совсем не контролируя себя, стала жалобно выть, уткнувшись лицом в его шею. Все, происходившее после убийства Саши, всплывало в памяти жуткими пятнами, словно кто-то внутри разбрасывался мокрыми, противными кусками грязи, что шлепались с глухим чавкающим звуком и прилипали к ее костям. Крики людей на улице. Беззвучное рыдание Конни, склонившегося над Сашей. Эрен, оттаскивающий Микасу от нее за плечи. Дорога к нему домой, освещаемая редкими фонарями. Упавшая с волос Саши заколка, которую Микаса зачем-то подняла и забрала с собой. А еще — запах крови, а после — бензина. Визг тормозов, когда Эрен резко затормозил на светофоре. Она словно не видела общей картины и цеплялась только за детали. Например, ее испачканная кровью обувь: туфли, специально купленные для выпускного. Дома Эрен молча раздел, помог принять душ, дал успокоительное и уложил в постель. И теперь, находясь на границе сна и реальности, Микаса хваталась за эти отрывки воспоминаний, моля небо, чтобы все оказалось сном. Кажется, на входе в дом она видела подругу Леви — Ханджи. Но ведь это невозможно? Или она тоже ей приснилась? Сон во сне… Микаса дотронулась до подбородка и надавила туда, где пальцами сжимал Зик — было все еще больно. Значит, никакой это не сон. И значит, Саша все-таки мертва. — Ты очень мало поспала, — Эрен поцеловал ее в макушку. — Отдохни еще. Я буду рядом. Она не ответила. Сползла ниже, опуская голову на подушку и натягивая плед до самых ушей. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Микаса снова уснула. *** Весь следующий день Пик была как на иголках. Днем она приехала в дом Зика по его приглашению, но была встречена у ворот садовником. Он сказал, что Йегер в гневе: ищет в доме жучок и тех, кто его предал. Почему садовник по имени Тео Магат — вечно угрюмый, но добродушный старик — решил, что Пик является одним из предателей, она уточнять не стала. Только обернулась, кивнула ему, поджав губы, и уехала. В дороге позвонила Порко, и они договорились встретиться в ресторане, чтобы обсудить, что делать дальше. Сидя в полумраке за столиком, они сошлись на одном: возвращаться в дом Зика ей больше нельзя. — Что мне делать? Он точно найдет меня… Зик убьет меня, понимаешь? — Пик… — он накрыл ее ладонь своей. К этому моменту Леви уже рассказал всем о визите Зика в его квартиру. — Он ничего тебе не сделает. Я не позволю. — Но как… что мы можем, Порко? — Перестань, — он сжал ее пальцы, заставляя взять себя в руки: Пик чуть не плакала. — Я позвонил Энни. Она скоро приедет. И отвезет загород, к себе. Энни никак не засвечена в этой истории — он не будет искать тебя у нее. Пик кивнула и чуть наклонила голову к плечу, опуская взгляд на их сцепленные руки и тут же поднимая обратно. Красивая, как и всегда: темные локоны идеально уложены, помада глубокого красного оттенка на губах безупречна. Несмотря на всю нервозность происходящего, Пик сидела с ровной спиной, расправленными плечами и вздернутым подбородком. — Кто она? — Ей можно доверять. — Хорошо, — произнесла Пик после небольшой паузы и улыбнулась. А потом вдруг нервно сглотнула, переводя взгляд за спину Порко. Он обернулся, заметив ее тревогу: прямо к их столику шли двое мужчин. — Не беги, — Порко еще раз сжал ее пальцы, когда Пик подобралась на стуле, — спокойно. — Порко… — Чем могу помочь, ребят? — он подмигнул Пик и повернулся к остановившимся возле них мужчинам. — Не лезь, — один из них указал на него пальцем и вернул руку на пояс, откинув полу пиджака. — Мы с тобой еще поболтаем. — Мы хотим поговорить с ней, — сказал второй, не сводя глаз с Пик. — Мистер Йегер просил кое-что передать. — Сдается мне, леди не хочет с вами разговаривать, — вместо нее ответил Порко. — Какая леди? — усмехнулся первый и полез рукой во внутренний карман пиджака. — Она всего лишь одна из проституток Зика. Порко поджал губы и дернул головой. Они начинали его злить. Краем глаза он заметил в руках говорившего что-то, похожее на небольшую стеклянную бутылочку. Не теряя времени, Порко вскочил и, замахнувшись, ударил по лицу сначала одного и следом другого. От неожиданности они оба не устояли на ногах и упали на пол между столиками. Со всех сторон послышались взволнованные вздохи гостей ресторана, чей отдых этим вечером посмели прервать. Порко навис над одним из мужчин и бил его до тех пор, пока тот не отключился. Потом повернулся ко второму, все еще не пришедшему в себя. — Где бутылка? Где она?! — закричал ему Порко, не давая времени на размышления. Не дожидаясь ответа, он сам осмотрелся и увидел ее на полу. Он сразу понял, что в ней. Ублюдки. Злость клокотала внутри Порко. Он поднял бутылку и открыл ее. — Нет! — второй мужчина в панике поднял руки, все еще лежа на полу. — Нет-нет-нет, прошу! — Что это? — с неприкрытой яростью спросил Порко. — Это ты должен был передать? Это кислота? А? — Н-не знаю… Перестань… — Не знаешь? — он дернул носом. — Еще раз увижу тебя возле нее — убью. — Хватит! Ладно! — Хорошо. Порко вылил содержимое бутылки на брюки бандита, прямо в область паха. Тот истерично закричал и задергал ногами, наблюдая, как задымилась ткань. Порко разбил пустую бутылку об пол и протянул руку Пик: — Идем. — Твою мать! Вы свое еще получите! — кричал им вслед мужчина, пока они спешно выходили из ресторана. Порко открыл Пик дверь машины, осматривая улицу. Сел за руль и быстро увез их оттуда, опасаясь слежки. Он петлял по улицам и дворам во избежание хвоста и через двадцать минут остановился у заправки на краю города. На неосвещенной парковке кто-то мигнул фарами. Порко понял, что Энни уже здесь. Он попросил Пик подождать, а сам вышел из машины. Из соседней вышла Энни. — А я тебя предупреждала, Галлиард, — Энни прикурила от предложенной зажигалки и оперлась бедрами на капот. — Теперь и меня еще в эту срань втягиваешь. Порко промолчал, залез рукой под рубашку и почесал под ключицей. Он не горел желанием оставаться у кого-то в долгу, но ни к кому, кроме Энни, обратиться не мог. И оставить Пик самостоятельно разбираться с проблемами тоже не мог. Давно понял, что проблемы-то у них теперь общие. Как и судьба — общая. И если бы Энни отказалась помочь, взял бы Пик в охапку и просто таскал бы везде за собой, пока не уляжется все. — Да не напрягайся ты так, — усмехнулась Энни, замечая, как дергаются мышцы на его лице. Сделала длинную затяжку и вытянула одну руку вдоль тела, другой обнимая себя. — Если дело выгорит, станете героями. — Героями? Этого дела официально не существует, забыла? — А… ну да. Тогда, если что, наймешь меня адвокатом. — Энни, хватит, — беззлобно сказал Порко и посмотрел на небо. — Я даже думать не хочу наперед. Тут хотя бы просто выжить. — Ладно тебе. Аккерман, конечно, тот еще безумец, но знаешь, сколько преступников он пересажал? Его план сработает. — Его план давно вышел из-под контроля, — он устало вздохнул и отбросил окурок в сторону. — Примерно в тот момент, когда дело стало личным. — Ой, а сам-то? Рискуешь из-за девчонки. — Именно это и пугает. А ведь я никогда не хотел быть похожим на него. — Любовь — величайшая из мотиваций, да? — с наигранной издевкой бросила она в спину Порко, когда тот повернулся к своей машине. Он закатил глаза, а потом улыбнулся, открывая дверь и протягивая Пик руку. — Все в порядке. Это Энни. Она поможет. Энни кивнула вышедшей из автомобиля Пик и тоже выбросила окурок. Протянула ей руку. — Привет. — Привет, — тихо ответила Пик. — Спасибо. Что помогаешь. — Нет проблем. Готова? — Ми… минутку, ладно? — она повернулась к Порко. — Ты знаешь, где я буду? — Знаю, милая, — он провел тылом пальцев по ее щеке сверху вниз и накрыл ладонью шею у затылка. — Ты будешь в безопасности. — А ты? — Пик заглянула ему в глаза. Порко потянулся к ней и поцеловал. Потом обнял и прижался лицом к волосам. Потянул носом. — И я. — Порко… — Обещаю. Ты даже соскучиться не успеешь, а я уже вернусь за тобой. Пик еще раз обняла его. Отстранилась и обернулась к Энни: та уже ждала в машине. Порко кивнул, дождался, пока они уедут и достал телефон. Три пропущенных от Леви. «Чертов Аккерман!» — Алло. Ты звонил. *** Порко встретился с остальными в переулке на окраине Митры. Благодаря прослушке они узнали время и новое место передачи героина. Это был отличный шанс: еще одного нападения на поставку Зик не перенесет. Времени до сделки оставалось мало, поэтому Леви, Мик и Жан тут же уехали на место, оставив Эрвина на складе на случай, если появится новая информация. — Мы знаем, что на той стороне улицы произойдет передача товара, — объяснил Леви подошедшему Порко. — Наблюдаем и ждем. Перехватим этот героин… — по его лицу даже скользнула тень улыбки, — и все: Йегер разорен. — Тут немало людей, — заметил Жан. — Это плохо. — Действуем осторожно, — Леви понимающе кивнул. — Идем. Они вышли из переулка и разделились. Людей было не очень много, но привлекать к себе внимание не стоило, поэтому они постарались слиться с толпой, не переставая приглядывать друг за другом. Мик остановился и заговорил с какими-то девушками. Порко замедлил шаг рядом со стариками, играющими в шахматы за уличным столом. Мимо Жана прошла семейная пара с громоздкой коляской, а Леви чуть не сбили с ног смеющиеся мальчишки. Слишком странно. Слишком нетипичное место для сделки. Не поспешили ли они? Леви начал понимать, что что-то не так. Но эта мысль ускользнула, потому что он заметил подозрительно оглядывающегося мужчину: наверняка, именно он приведет их к нужному месту. Леви подал знак остальным и начал слежку. Через несколько минут на углу улицы остановился грузовик. Неизвестный снова огляделся по сторонам и пропал из виду, спрятавшись за подъехавшей машиной. Леви проверил оружие, спрятанное под плащом, и обернулся удостовериться: остальные тоже были наготове. Леви не мог видеть, что водитель грузовика открутил какой-то вентиль, и из-под капота полился бензин прямо на асфальт. Потом он вышел из машины и скрылся в здании напротив. Леви в это время медленно подходил ближе. Еще немного. Еще немного, и империи Зика настанет конец. — Леви! — крикнул Порко и перешел на бег. Поморщился: слишком отстал. Хотя это позволило ему заметить другую машину и наблюдавших оттуда людей Зика. Ситуация приобретала хреновый оборот: кажется, следят тут не они, а за ними. — Леви, берегись! Аккерман не услышал, и Порко, прорычав что-то от злости, достал пистолет и три раза выстрелил в воздух. Это заставило Леви обернуться и достать свое оружие. В это же мгновение из-за грузовика показался преследуемый им ранее мужчина. Встретился взглядом с Порко и бросил недокуренную сигарету прямо в разлитый бензин. — Леви, уходи оттуда! — что есть силы снова закричал Порко. Огонь быстро распространился по земле, а меньше, чем через минуту, когда Аккермана уже валил на землю подоспевший Мик, раздался взрыв. Он оглушил и ненадолго даже дезориентировал Леви. Или это случилось от удара лбом об асфальт? Когда он пришел в себя, обнаружил, что сидит на тротуаре, прислонившись спиной к стене магазина с неоновой вывеской. Леви поморщился: слишком яркая. — Ты как, старик? — над ним навис Мик, легко тряся за плечо и заглядывая в глаза. — Живой? — Да, — прохрипел Леви и откашлялся. Дотронулся до лба: глаз залила кровь из раны. Посмотрел на Порко и благодарно ему кивнул. — Что случилось? — Это была подстава, Леви, — Мик, удостоверившись, что с другом все в порядке, сел рядом плечом к плечу и устало вздохнул. — Они нас ждали. Они нас специально сюда привели. — И что? Подорвали грузовик и свалили? — Если бы, — Порко прикурил и облокотился плечом о столб. — Начали пальбу. Их излюбленный прием. Твари. Зато Жан, как всегда, наш звезда-истребитель. Да, Жан? — Порко обернулся и подмигнул их личному снайперу. — Придурки сбежали, даже никого не подстрелив. — Только вот люди все равно пострадали от взрыва, — Мик мрачно обвел улицу взглядом: снова крики, снова раненые. Когда это закончится? — Но стрельба прямо в столице… Думаю, Зик уже на пределе и готов идти на крайние меры… — Значит, они дали нам ложную наводку?.. Они знают, что мы их слышим? — подал голос Леви. Он вдруг округлил глаза, хватаясь за то и дело ускользающую мысль. Как он мог допустить такой просчет?! — Черт возьми… Эрвин… *** На складе было темно и прохладно, только тусклая лампа освещала помещение. Эрвин в наушниках сидел на стуле, внимательно слушая: Зик сегодня был на редкость разговорчив. «Мне было одиннадцать, когда я с бейсбольной битой впервые разгромил ломбард. Кассир хохотал, пока я… не разбил ему башку. Но сложнее всего было не обчистить кассу, а с ящиком денег пробежать две центральные улицы. Мне тогда пришлось воевать с пятью-шестью сопляками за этот ящик, но я его не отдал. Я никому не дал отнять его у себя». Эрвин покачал головой: что за детские сказки? Перед кем он разоткровенничался? «Знаешь, кто в итоге спер тот ящик? Коп. Грязный коп. Подслушивающий чужие разговоры» Последние слова прозвучали громко и отчетливо, будто Зик говорил прямо в микрофон жучка. Эрвин потратил драгоценные секунды на то, чтобы понять в чем дело, а, когда обернулся, снимая с головы наушники, было уже поздно: на его шею набросили удавку. Он попытался вырваться, схватившись за чужие руки, но кислород в легких слишком быстро заканчивался. — Отличная работа, командир Смит, — услышал он пропитанные ядом слова у своего уха. — Хотя дальность небольшая — вас легко было найти. Эрвин еще раз дернулся, и нападавший задел бедром стол, опрокидывая аппаратуру. Сильнее сжал удавку. Эрвин был крупным и сильным мужчиной, но весьма неповоротливым. Он так и не смог выиграть в этой борьбе. Еще миг, и он замертво упал на пол. Зик получил сообщение о выполненном задании и сделал большой глоток виски из стакана. Покрутил в пальцах найденный жучок, в который только что говорил заготовленную речь, и с силой разбил его о противоположную стену. Они не достанут его. Кишка тонка. Все они сдохнут, как собаки. Один за другим. *** Микаса весь день провела, не выходя из спальни. Она пряталась. От Зика. От уехавшего, но быстро вернувшегося Эрена. От себя. От реальности. Будто четыре стены могли ее защитить. Она молчала, а Эрен тактично не беспокоил, лишь принося и унося нетронутую еду. Хотя чай она все-таки пила. Днем позвонила родителям. Дозвонилась до отца. И чуть не рассказала ему все. Вовремя опомнилась. И все же он чувствовал тревогу в голосе родного человека. — Что стряслось, Мика? И она рассказала про Сашу. Не все — только то, что ее убили. А потом отец зачем-то спросил про Леви. И тогда она не выдержала. Сказала, что до сих пор его любит, что их расставание было ошибкой. И что не знает, как все исправить. — Что мне делать, пап? — на последнем слове голос опять сорвался. Проклятые слезы не заканчивались. Текли по щекам, не переставая, пока она слушала знакомую, полную теплоты интонацию. Роджер убеждал ее, что еще не все потеряно, что им просто нужно поговорить. Он был уверен, что она тоже все еще дорога Леви. И что в любом случае, каким бы ни был исход, папа с мамой всегда будут ее любить и всегда поддержат. Этот разговор помог. В нем не было никакой практической пользы: Микаса не могла просто поговорить с Леви. Но стало легче. Микаса встала и покосилась на скрытую в стене дверь, за которой была переделанная из гардеробной проявочная комната. Эрен работал там. Она постучала и, услышав «входи», осторожно приоткрыла дверь, боясь впустить лишний свет. — Как ты? — Эрен обернулся и продолжил проявлять фотографии. Она не ответила. Подошла к нему со спины и стала разглядывать уже развешанные на стене в красном свете снимки. Сердце сжалось: на них была она из дома в горах. Как она могла себе такое позволить? Где была ее голова? Микаса с досадой опустила взгляд и заметила, что в растворе проявляются фото совсем другого рода. Армин, машущий лягушкой перед скривившейся от отвращения Микасой. Еще Армин, скачущий по поляне с Конни на спине. Все они вместе у костра. Саша, смеющаяся над Микасой. Саша… Фотографии. Все, что от нее осталось. — Я просто хотела проверить, что ты здесь. — Я рядом, Микаса. Тебе нужна помощь? Она всхлипнула и покачала головой. Потом выдавила из себя улыбку и вышла. Посмотрела в окно: там опять сгущались темные тучи. Микаса смахнула очередную слезу ребром ладони. На столе лежал ее большой альбом для рисования. Она провела по его краю пальцами и взяла в руки вместе с карандашом. Прижала к груди. Саша… Она так любила рисовать… Микаса медленно сползла по стене на пол, да так и осталась сидеть в углу. Еще через минуту раскрыла альбом и начала делать наброски. Она рисовала портрет Саши. Осторожно и бережно Микаса переносила свою память на бумагу, отдавая рисунку все самое светлое, что знала о погибшей подруге. Самые лучшие воспоминания — бумаге. Боль — сердцу. — Ты почему там сидишь? — тихо спросил вернувшийся через полчаса Эрен. Микаса поняла, что устала от лжи. Хотя бы что-то должно было остаться под ее контролем. Эти сутки, проведенные в полном оцепенении, и этот внезапный порыв написать портрет Саши что-то надломили в ней. И в то же время почти избавили от страха. Она уже несет ответственность. Да, последствия необратимы и чаще всего непредсказуемы. Но что останется от нее настоящей, если она позволит кому-то управлять своей судьбой? Микаса подняла взгляд на Эрена. Губы дрогнули — она приняла окончательное решение. — Я тебя не люблю.