no (last) chance

Ёнджун неуверенно смотрел на ноутбук, лежащий в гостиной. Кажется, Субин доделывал какую-то работу вчера на нем. Можно ли Ёнджуну воспользоваться им, просто чтобы выйти в интернет? Он и не думал просматривать папки, копаясь в чужом личном, но ведь это не доказать другому человеку. Слова имеют свойство быть совершенно искаженными и лживыми, им никогда не верят. Он почесал затылок и сел на пол, открывая ноутбук. В конце концов, там может быть пароль, и тогда придется искать другие способы найти всю необходимую Ёнджуну информацию. На удачу, ноутбук не был под паролем, а потом парень тут же кликнул на значок браузера, защелкав по клавиатуре. Он нашел листик бумаги и ручку, принявшись выписывать многочисленные расценки. Ёнджун не оставлял идею сбежать из этого города хотя бы на другой конец страны, для начала, а там уже в идеале перебраться в другую страну. Билеты на поезд были дешевле, но дорога была невообразимо дальняя, он наверняка будет нервничать и всматриваться в лица входящих на станциях людей. На самолете было бы лучше, но откуда у него такие суммы. По-хорошему, ему нужно было решить вопрос с документами, и он знал нужных людей, но не было никакой гарантии, что они не сдадут его дяде. Он устало потер переносицу, жмурясь и стискивая зубы. Можно попробовать бежать на попутке, выехав на окраины с помощью электрички. Ёнджун отметил эту идею неровными восклицательными знаками. — Мне кое-что нужно, — говорит Ёнджун вечером Субину, когда они уплетают токпокки, умело приготовленные хозяином квартиры. — М? Конечно, — кивает Субин, внимательно смотря на парня. — Карта автодорог Кореи, как можно более подробная, и актуальная. — Прости, но...зачем? — Субин в недоумении хмурится, откладывая палочки. Где-то в глубинах сознания он понимал, но ему требовался ответ Ёнджуна, с хмурым видом сидевшим напротив. — Послушай, живи своей жизнью, Субин. Тебе ни к чему знать ни мое прошлое, ни мое будущее. Я отблагодарю тебя сполна, как будет возможность. Давай остановимся на этом, — Ёнджун встает из-за стола, — Я воспользовался твоим ноутбуком, прости. Ничего лишнего не смотрел. — Как скажешь, — бормочет заметно помрачневший Субин, и собирает посуду. Ёнджун уходит в комнату, куда спустя время заглядывает парень. — Ты хотя бы обрабатываешь раны и синяки? Наверное бинты не менял уже целые сутки, — ворчит Субин, держа в руках аптечку. Ёнджун хочет воспротивиться, сказать, что справится сам, но затем думает, что уже завтра о нем никто так не позаботится, и возможно стоит воспользоваться этим. — Только без вопросов. И комментариев. Лучше вообще без звука. Субин принимает правила игры, кивнув. Он неуверенно присел рядом с Ёнджуном, растерявшись, с чего начать. Он решил сначала нанести заживляющий гель на небольшие раны на лице парня, а потому одной рукой аккуратно отодвинул его челку, а другой стал наносить точечно прохладный гель, едва касаясь кожи. Ёнджун избегал смотреть на Субина, поэтому отводил взгляд, а затем и вовсе прикрыл глаза. Он чувствовал легкое покалывание от лекарства, тепло от руки парня, иногда улавливал его дыхание, скользящее по коже. Сам он редко переживал о таких вещах, и возможно поэтому многие раны заживали неаккуратно, оставляя шрамы. Субин снял бинты с рук Ёнджуна, пробормотав скорее для себя: — Можно обмотать не так плотно... Ёнджун следил за тем, как Субин возится с перемоткой, при этом старательно заводит бинт то в одну сторону, то в другую, словно припоминая какие-то схемы. Он проговаривал направления, считал обмотки: — Два раза вокруг запястья, а затем обвести через большой палец по ладони...потом... Он переворачивает руку Ёнджуна ладонью вверх, и взгляд его цепляется за жуткие шрамы идущие от запястья вверх, до самого локтя. Все порезы шли поперек вен, и Субин не знал, наносил ли их парень сам себе, или это были чьи-то изощренные пытки. Он прокручивал в голове множество мыслей на этот счет, пока старательно делал вид, что не заметил ничего осудительного. На второй руке Ёнджуна было точно так же - множество шрамов по белой коже, под которой просвечивались синие узоры. Субин вздохнул, не заметив, что все это время Ёнджун следил за его реакцией. — Дальше я сам, — обрывает Ёнджун, когда Субин в замешательстве думает, как просить парня снять футболку, — И... спасибо... Он кашляет в смятении, забирая у Субина бинты, а тот кивает и уходит, унося аптечку. Он действительно не проронил ни слова, выполнив просьбу Ёнджуна, а тот внезапно почувствовал острую потребность хоть одной живой душе рассказать о том, что с ним было. Ёнджун возился с бинтами на груди, а когда вышел из комнаты, то обнаружил, что Субин куда-то ушел. Он заглянул в его комнату, в гостиную, побродил по коридору, как одинокий кот, зашел на кухню, от нечего делать заглянув в холодильник. Он вспомнил незамысловатый рецепт блинов, и решил приготовить их, чтобы занять руки и голову. Повозиться у плиты ему пришлось с час, а то и больше, потому что на чужой кухне все проделывается медленно и неуверенно, с опаской. Но в конечном счете блины получились похожими на блины, и это уже не могло не радовать. Ёнджун достал варенье, добавил его щедро сверху, пока оно не начало стекать вниз. — Ёнджун? Ты чего тут кулинаришь? — Субин заглянул на кухню и лицо его озарилось широкой улыбкой, — Блины? Ого! Ты умеешь готовить? — Ну...немного, наверное, — жмет плечами Ёнджун, который некогда готовил для больной матери, пока отец был в командировке, но потом, поселившись у дяди, более не имел возможность бывать у плиты в качестве повара. — Я сейчас! — Субин убегает к себе, и через пару минут бежит на кухню уже в пижаме, усаживаясь за стол, — Вот теперь я готов к дегустации. Ёнджун и не подозревал, как приятно видеть довольного и счастливого человека, уплетающего что-то за обе щеки с огромным аппетитом. Субин нахваливал его готовку, а Ёнджун все смотрел и смотрел, подперев щеку рукой. У Субина были забавные пухлые губы, которые складывались бантиком, когда он что-то говорил или ел, но вот при его улыбке они становились тоньше, а на щеках появлялись ямочки. У него были большие глаза, как у кролика, и вечно слегка взлохмаченные черные волосы. Ёнджун хмыкнул, увидев пустую тарелку. — Так любишь что-то сладкое? — Обожаю, — Субин откидывается на спинку стула, — Ел бы на постоянной основе, но в действительности очень редко балую себя этим. Все времени нет, все откладываю. Ёнджун полночи лежит без сна, снова и снова считая звезды от ночника, рассыпавшиеся по потолку. Он встает с постели и подходит к окну, открыв его настежь. Прохладный ночной воздух заставляет кожу покрываться легкими мурашками, и парень обнимает себя за плечи, позволяя сорваться с губ тяжелому вздоху. Где-то в глубине души он хотел бы задержаться в этой теплой квартире, в тихом районе, чтобы готовить Субину десерты, долго сидеть с ним на кухне и затем засыпать в постели в окружении искусственных звезд. Но это была непозволительная роскошь, поэтому с первыми лучами рассветного солнца, Ёнджун переоделся в свою собственную одежду с того вечера, и тихо выбрался в коридор. У двери стоял рюкзак, но Ёнджун не помнил, чтобы Субин вот так разбрасывал свои вещи. Он присел на корточки, расстегнув его, чтобы проверить, что там, и его глаза в изумлении полезли на лоб. Там лежало несколько комплектов одежды, свернутая карта автодорог, бинты и лекарства, а также старый телефон Субина, которым тот не пользовался. Ёнджун резко дернул язычок молнии обратно, вскинув голову вверх, надеясь, что внезапные слезы не одолеют его прямо здесь и сейчас. Он выпрямляется и берет рюкзак за лямку. Субин все понял. Субин все знал. Но, как и просил Ёнджун, не попытался влезть и не сказал ни слова. Да к чему слова, когда все его отношение выражалось в поступках и действиях. Шорох вывел Ёнджуна из оцепенения, когда он обернулся и увидел Субина, полностью собранного, с таким же рюкзаком за спиной. — Субин! — Вдвоем безопаснее, чем по-отдельности. Ты просил меня быть осторожным, я это и делаю. — Ты совершаешь глупость, Субин. У тебя тут учеба, жизнь. Куда ты собрался? — выпаливает Ёнджун, повышая тон. — Сопровождать тебя. Я не хочу, чтобы тебя убили и бросили в какой-то грязной канаве на съедение всяким диким животным! Ты в центре Сеула чуть не двинул ноги, а уж за его пределами что тебя ждет? — хмурится Субин, скрещивая руки на груди. — Почему тебя это так волнует, Субин? По-че-му? — Ёнджун чеканит каждый слог, — Кто ты такой, чтобы переживать из-за такого как я? Я уйду за порог, и ты меня больше не увидишь! Какое тебе дело, сдохну я по пути на окраины Кореи, или все же доберусь и буду жить там в вечном страхе, что меня найдут? Ты можешь мне объяснить?! Субин молчит, испытывающе глядя на рассерженного Ёнджуна. — Не могу. Этому нет логических объяснений. Я просто смотрю на тебя и делаю то, что велит душа. Можешь вскрыть мне череп и покопаться в мозгах, чтобы найти ответы. Но я уверен, ты их не найдешь. Я просто этого хочу. Сделать, даже если пожалею. Сделать, даже если потом будет больно. Я даю волю первым навязчивым мыслям, — Субин подергивает плечами, — Это как ткнуть кота в нос. Зачем? Не понятно, но мы это делаем, просто чтобы перейти к следующей задумке. — Перестань, Субин.., — голос Ёнджуна срывается, и он опускает голову, — Перестань...я не хочу...привязываться...Я не хочу чувствовать это! Не хочу, Субин! Он опускается вдоль стены, присаживаясь на корточки, закрывая голову руками. Он шумно дышит, пытаясь взять себя в руки и остановить накатившую истерику. Он привык испытывать боль, привык жить в страхе. Но он не привык ко всему спектру чувств и эмоций, которые умудрился подарить ему Субин за эти считанные дни. Они взрывались в нем фейерверками, разрывая грудную клетку, и как бы он не старался их прогнать или спрятать, они возвращались снова и снова, пробивая железную броню и колючую проволоку. Субин присаживается напротив, опустившись на колени. Он неуверенно вытягивает руку, желая как-то утешить и поддержать парня, но затем опускает ее, так и не решившись. Ёнджун делает глубокий вдох и выдох, поднимая голову. — Как только я скажу тебе, чтобы ты оставил меня и ушел, ты сделаешь это. Договорились? Субин кивает не сразу, а затем поднимается первый, протягивая руку Ёнджуну. Тот не берется за нее, вставая самостоятельно. Они закидывают рюкзаки на плечи и выходят из квартиры. — У тебя есть план? — спрашивает Субин, пока они едут в метро до вокзала. — Нет, — честно отвечает Ёнджун, получая неодобрительный взгляд Субина. Тот достает телефон, начиная смотреть возможные варианты их перемещения по стране. — Твоя конечная цель? — Где-нибудь подальше, — отзывается парень, — Кымсон или Мокпхо. В тех краях. — Тогда доберемся до Осана сначала, на поезде. А там на автобусе в какой-нибудь поселок, переждем день, и будем как-то перемещаться дальше, — Субин прячет телефон и садится чуть боком, чтобы видеть Ёнджуна, — Согласен? Парень кивает, с неохотой признавая, что сам наверное шел бы пешком, если не получилось бы провернуть бесплатный проезд в поезде. А уж думать о вариантах расплаты с водителями на автострадах он точно не хотел. — К твоему телефону в рюкзаке я привязал свою карту...можешь пользоваться, — Субин догадался, о чем задумался Ёнджун, и тот бросил на него удивленный взгляд. — Я и не думал.., — бормочет он, почесав затылок, — Даже включать его не планировал. Ну, если только ради экстренных нужд... — Там забит мой номер. На всякий случай. Сим-карта с интернетом, оплаченная, — пока Субин перечисляет, Ёнджун достает телефон и пихает ему в руки. — Не надо. Мне ничего от тебя не надо, Субин. Достаточно того, что ты уже сделал. Ты ведь понимаешь, что даже если я пообещаю, то не отплачу тебе за все. — Я и не зарекался об оплате, — Субин прячет телефон в боковом кармане чужого рюкзака, а Ёнджун устало прикрывает глаза, понимая, что не может его ни понять, ни переубедить. Они выходят на нужной станции и идут на вокзал, где Субин покупает билеты в кассе. До поезда у них чуть меньше часа, а потому они устраиваются в зале ожидания. Ёнджун невольно жмется ближе к Субину, озираясь по сторонам и вглядываясь в незнакомые лица. Он отмечает наличие камер, а потому натягивает капюшон как можно сильнее, пряча лицо. — Можешь описать людей, от которых ты скрываешься и бежишь? — Субин и сам пристальнее вглядывается в лица прохожих. — У них нет отличительных черт. У них нет спецодежды. Я просто слишком хорошо помню их лица, — Ёнджун не сможет забыть их, даже если захочет. Эти люди преследуют его в ночных кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. — Кто они? — Неважно, — Ёнджун качает головой, — Я не стану посвящать тебя в свои дела ради твоей же безопасности. Субин вздыхает, покачав головой. У них оставалось 15 минут до поезда, и уже объявили посадку, когда Ёнджун заметно напрягся, уперев взгляд на главный вход, где собралась очередь у металлоискателей. — Субин.., — позвал Ёнджун тихо и с внезапным страхом в голосе, — Субин, давай уйдем отсюда... Прямо сейчас... У Субина сердце удар пропускает и его потряхивает внутри от передающейся чужой паники. — Держи меня за руку, выйдем отсюда. Ёнджун хватается за локоть Субина, и они идут в другую сторону от главного входа, стараясь привлекать меньше внимания и сливаться с толпой. Они выходят к поездам, но не садятся в нужный, а лишь обходят здание вокзала и бегут прочь. Ёнджун держится за кофту парня, иногда оглядываясь назад, но никто их не преследует. Они падают на скамейку в небольшом парке, пытаясь отдышаться. — Не думал, что уже из Сеула придется искать попутку. Это же невыполнимо, — раздасадованно звучит Субин, вытирая пот со лба и шеи, — Кто нас повезет? — Пойдем пешком. Выйдем к промежуточным станциям и сядем там на поезд. Любой. — Давай попробуем, — Субину приходится полагаться на навигатор в телефоне, в котором они теперь с Ёнджуном принялись разбираться. Они идут несколько часов, не давая себе остановиться. Большие дома редеют и уменьшаются. Дороги становятся шире, а лесопарковые зоны все просторнее. Ёнджун поглядывает на Субина, у которого лицо и шея блестят от влаги, и допускает мысль, что уже в следующей точке он сам сдастся и оставит его. И это к лучшему, думается Ёнджуну, и тут же с досадой осознается, что ему не так уж хочется быть снова одному. Он встряхивает головой, отгоняя мысли. Субин не жалуется и ничего не говорит. А Ёнджуну не привыкать. Они выходят к небольшой станции и становятся на перрон. Субин открывает интернет и хочет найти проходящие поезда. Останавливаются тут немногие, а потому выбор у них не велик. — Мы в районе Кванмёна. Не сядем на поезд - пойдем на автостраду, она немного восточнее, — комментирует Субин. Ёнджуну бы перехватить инициативу, но он не привык действовать еще с кем-то. Один бы он плыл по течению, перебиваясь чем придется, а теперь у него забрали весло, которое он просто прижимал к груди, и стали рвано грести против течения, до далекого берега, которое казалось слишком иллюзорным и недостижимым. Он расслабился, в нем зародилось странное чувство уверенности, вот только в чем? С каких пор он вообще в чем-то уверен? Им везет, и поезд делает остановку, и они без промедления проходят, занимая свободное место у окна. Ёнджун мельком осматривает вагон, но видит только пожилых людей, и пары с детьми. Он все равно отворачивает лицо к окну, уткнувшись в него лбом. — Я нашел нам жилье, — говорит Субин, когда они спускаются с поезда, конечная остановка которого была в отдаленной провинции. — Тут где-то можно снять комнаты? — Комнату, — поправляет Субин, когда они оказываются в самом обычном деревенском домике с низкими потолками, и их встречает старушка, любезно согласившаяся пустить их на ночлег, при условии небольшой помощи в огороде. Ёнджун потирает затылок и вздыхает. На что он рассчитывал? Или просто испугался спать вместе с Субином? У них все равно будут разные постели. Наверное он просто не хотел, чтобы очередной приступ ночных кошмаров стал достоянием посторонних глаз. Они помогают в поливе урожая, в удалении сорняков, а затем еще собирают созревшие плоды. Их заботливо кормят наваристым мясным бульоном, и оставляют отдыхать на большом деревянном крыльце. — А здесь не так уж плохо, — говорит Субин, оперевшись на руки, — Как думаешь, тебя тут могут найти? — Не хочу проверять, поэтому лучше уйду куда подальше, — Ёнджун поджимает ноги к груди, уложив голову на колени, — Это место все еще близко к Сеулу. И местные могут быть слишком болтливы. Они сидят на свежем воздухе до позднего вечера, пока почти во всех домах по улице не затухает свет. Субин уходит первый, и Ёнджун слышит, как тот раскладывает матрас, готовит подушки и одеяло. Он выжидает еще некоторое время, надеясь, что Субин заснул, и сам идет в комнату. Парень разложил матрас и для него, на небольшом расстоянии от своего, аккуратно застелив теплым одеялом. Ёнджун тихо забирается под него, и долго лежит, слушая стрекотание сверчков, не смыкая глаз. В какой-то момент сон одолевает его, но в этом сне он видит вереницу лиц, которые заставляют его вздрагивать. Они окружают его, тянут к нему жуткие черные руки, липкие и когтистые, Ёнджуну хочется оттолкнуть их, закричать, но он не может пошевелиться и не издает ни звука. Паника накатывает с такой силой, что он мечется по постели, скидывая одеяло. Субин просыпается и присаживается, потирая глаза. — Ёнджун. Ёнджун, — он зовет парня, придвинувшись ближе, аккуратно коснувшись худых плеч, — Ёнджун, это сон. Проснись. Ёнджун хватает ртом воздух, головой вертит, и по щекам размазывает тонкие дорожки слез. У него руки в кулаки сжимаются, пытаются бить Субина по груди, а тот их аккуратно перехватывает, прижимая к себе. — Ёнджун, ну же, просыпайся. Это все плохой сон. Все хорошо, — он повторяет снова и снова, приподнимая парня и обнимая. — Не надо.., — невнятно говорит Ёнджун в чужое плечо, и Субину остаётся гадать, что тому снится, — Мне страшно... Ёнджун резко распахивает глаза и отстраняется от Субина, уставившись на него. Парень тут же отпускает его, смотря обеспокоенно в ответ. — Ты...как? — спрашивает Субин неуверенно. — В норме, вроде, — Ёнджун сжимает край одеяла, а на плечах все еще теплится ощущение чужих больших рук. Не гадких и жутких, как во сне, а полных мягкости и заботы. Субин возвращается в постель, когда Ёнджун ложится обратно на подушку. — Не хочешь поговорить об этом? — предлагает Субин, хотя понимает, что Ёнджун не захочет с ним откровенничать. Ёнджун молчит и кутается в одеяло по самый подбородок, его передергивает, и он никак не может избавиться от навязчивого фантомного ощущения холодных касаний. У него ком поднимается в горле, и его будто погружают в ледяную воду, которая в один миг вводит организм в шоковое состояние. — Все в порядке, если ты не хочешь. Просто знай, что я все еще рядом, ладно? — голос Субина вытаскивает Ёнджуна на поверхность, и он словно начинает дышать полной грудью. Субин протягивает руку, предлагая Ёнджуну взяться за нее при необходимости. Ёнджун поворачивается на бок и пытается в темноте разглядеть лицо парня. Он хочет схватиться за его руку и не отпускать. Но боится. И потому отворачивается, поджав губы.