no (last) chance

Ёнджун просыпается, когда солнце давно встало из-за горизонта. Постель Субина убрана и сложена в углу комнаты, а самого парня не видно в поле зрения. Ёнджун трет глаза, отмечая, что пора избавляться от бинтов на руках, и прислушивается к разговору на крыльце. — А вы какими судьбами тут? Провинция у нас небольшая, приезжих и нет вовсе, — любопытствует старушка. — Путешествуем, бабушка. Вы не подскажете, как бы нам выйти на трассу самую ближайшую? — Субин шуршит, скорее всего перебирая что-то. — Ох, да я уж и не скажу, дорогуша. Столько лет на одном месте, что забывается многое. Да я узнаю, может у соседей у кого дети да внуки в город поедут, и вас подвезут. — Нам не в сторону Сеула нужно, бабушка. Да и вы не утруждайтесь, мы разберемся, — мягко говорит Субин. — Друг твой бледный и худой, не болеет ли? А то вы задержались бы, куда торопитесь? — ворчит старушка, — Да он еще и в перевязках весь, ох. У него глаза выразительные, он с виду то вроде без эмоций, а в них отражения нет. — О чем вы? — искренне не понимает Субин. — Глаза - зеркало души. А его душа вся изранена, и столько на ней тяжкого груза лежит, как ни на ком из нас, наверное. Поди бы кто облегчил его ношу то, — вздыхает женщина. Ёнджун переводит взгляд на зеркало, стоящее в углу, встречаясь со своим отражением. Печальное зрелище с потухшими глазами, темными и бездонными. Вот, где утонула его душа, в глубокой черной воде. — Все наладится, ранам ведь свойственно затягиваться, да? — заверяет Субин, скорее даже не ее, а самого себя. — Дай-ка я расскажу тебе один секрет... Ёнджун не слышит, что говорит женщина Субину, а потому решает, что пора прервать их разговор, да и нужно собираться в дорогу. Он выходит из комнаты, кашлянув на всякий случай, привлекая к себе внимание. — Доброе утро, Ёнджун! — Субин машет рукой, в которой сжимает зеленый лук. Старушка уходит на кухню, где снимает с плиты заварившийся чайник, и подает чай ребятам. — Благодарю, и прошу прощения за наше вторжение, — слегка кивает Ёнджун, а женщина лишь отмахивается. — Детей у меня нет, муж давно умер. А тут хоть вы, мальчишки, появились, все помогли старой женщине да порадовали разговорами. После обеда они прощаются со старушкой и выдвигаются в дальнейший путь. — Послушай, а меня не могут каким-то образом отслеживать? — спрашивает Субин, пока они пробираются через поле к автостраде. Ёнджун останавливается, задумчиво склонив голову набок. Его нашли быстро, когда он был в квартире Субина. Назвали Субина другом, передав брошенный им зонт. Скорее всего они сначала изучили камеры, определив, куда делся Ёнджун. Затем по лицу вычислили незнакомца, и нашли все исходные данные. Если так, то по номеру телефона они могли точно проложить их след, с учетом их частого пользования картами. — Вполне. Один человек приходил к твоему дому и передавал мне твой зонт. Все это случилось буквально после того, как я пришел в себя. — Почему ты сразу не сказал? — возмущается Субин, хмурясь. — Думал, что уйду быстро, и тебя не будут беспокоить. К чему пугать, чтобы ты потом оборачивался всякий раз? — Ёнджун разматывает бинты с рук, снова двинувшись в сторону дороги. — Хорошо, что я вытащил сим-карту и уничтожил ее, скачав карты для оффлайн пользования. На время же это их задержит? — Субин достает телефон и проверяет время на экране, задумчиво прищурившись. — Что на счет моего телефона? — Ёнджун оборачивается, — Номер на тебя зарегистрирован? — Нет, у друга попросил, его брат в магазине работает. Не думаю, что они настолько глубоко смогут копать. — Ты их не знаешь, — вздыхает Ёнджун, но все же надеется, что на поиски какого-то несчастного мальчишки не будут направлены все силы и ресурсы. Ну пропадет он из их поля зрения, и пусть забудут про него. Он носу не кажет ни при каких обстоятельствах, потому что знает последствия. А значит все их тайны останутся с ним до скончания времен, желательно очень и очень старых лет. Но как быстро в нем загорается уголек надежды, так же быстро и затухает, оставляя мрачный след. Что за иллюзорные мысли допускал Ёнджун? Ему ли не знать, что если выходишь из игры, то тебя ждет один конец - смерть? Как бы ты не умолял, не клялся, не божился, что ты будешь молчать - никто не поверит. Куда бы ты не бежал, тебя будут искать и преследовать, напоминая о себе, о том, с кем ты навеки связан, и почему образовалась эта связь. Движение на дороге не такое уж активное, но Субин и Ёнджун не сдаются, голосуя у одной полосы. Машины останавливаются редко, а если и делают это, то не едут далеко, а им бы выбраться из провинции. Только спустя время им улыбается удача, и мужчина вызывается подвезти их до въезда в Ыйван. Он рассказывает ребятам, что оттуда они смело могут поехать в Сувон, откуда чаще ходят электрички и на более далекие расстояния. И пускай он не берет с них денег, Субин все же дает ему на прощание купюру, выражая благодарность. — Заночуем здесь? — спрашивает он Ёнджуна, поправляя рюкзак. — Если будет где, — отзывается Ёнджун, чувствуя себя слишком уставшим от всех скитаний. Поездка в машине укачала его. Они едва продвинулись до географического центра Кореи, а он уже готов был сдаться и оставить попытки сбежать как можно дальше. Он ведь один точно дальше Сеула не продвинулся бы, а тут с ним рядом шагал Субин, и они были в очередной незнакомой местности, придерживаясь своего пути медленно но верно. — Если устал, я могу понести тебя на спине, — Субин ловит на себе удивленный взгляд Ёнджуна и улыбается, — Что? — Ты вечно глупости говоришь, — качает головой парень, но уголки губ подрагивают от тени улыбки. — Это ты глупо себя ведешь. Мы могли попутку до центра поймать, а теперь вот идем пешком, — спорит Субин. — Может это ты устал? Я бы предложил свою спину, но она в плачевном состоянии, — вроде шутит Ёнджун, но в этом есть своя правда. Субин чуть не говорит "Я видел", потому что он действительно видел глубокие полосы, идущие через всю спину Ёнджуна, они были старые, уже побелевшие, как будто его терзал когтями огромный тигр. Он видел и свежие синяки, красные и синие, видел уже сходящие желтеющие. И ему было страшно представить, что могли делать с Ёнджуном. Он тогда невольно задумался, был ли парень в сознании, когда получал все эти следы, и понадеялся, что тот все же был без чувств, потому что иначе это могло свести с ума. — Тут идти всего ничего осталось, скоро отдохнем! — Субин ускоряет шаг. Они находят небольшой отель, и когда Субин хочет взять два соседних номера, Ёнджун внезапно просит одноместный, оправдывая это тем, что иначе получается дороже, а им лишние траты ни к чему. Субин ничего не имеет против, но с подозрением косится на Ёнджуна, который прямо в уличной одежде заваливается на кровать, когда они заходят в свой номер. — Ты не оставляешь мне выбора - буду спать на полу, — Субин скидывает рюкзак и проверяет шкафы. — Я не подумал, что кровать будет одна, — виновато говорит Ёнджун, — Думал, нам дадут номер с двумя отдельными кроватями. Может, попросить поменять? Он уже идет к двери, когда Субин останавливает его. — Успокойся, это всего лишь на ночь. У меня со спиной все в порядке, да и на твердой поверхности спать даже полезно! Побудь здесь, я раздобуду нам еду. Субин уходит, а Ёнджун садится обратно на кровать, уперевшись руками в колени, постукивая по ним пальцами. Ёнджун должен был сказать Субину, чтобы он оставил его. Дальше Ёнджун должен был перемещаться сам. Чем дольше он будет тянуть, тем сложнее будет расходиться. Им не по пути. Никогда не было, просто Субин оказался слишком настойчивым. Ёнджун думает о том, что следовало соглашаться на отдельные комнаты. Тогда он бы сбежал. Потому что сказать Субину в глаза, что здесь и сейчас пора ставить точки, он может и не суметь. Парень сжимает руки в кулаки, нос и глаза пощипывает, и он делает рваный глубокий вдох. Сейчас или никогда. Он выходит из комнаты, оставив все вещи, и бежит прочь из отеля, потому что вот так он поступал всегда, это его образ жизни. И он снова бежит куда глаза глядят по незнакомым улицам, мимо домов и магазинчиков, не видя дороги и иногда встречающихся людей, которые сторонятся его. Ноги приводят его на вокзал, и он садится в зале ожидания, закрыв лицо ладонями. Монотонный голос называет время прибытия и отбытия рейсовых маршрутов до самых разных городов. Ёнджун особо не вслушивается, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Сейчас он немного успокоится и выберет ближайший городок, куда можно добраться без проблем, заболтав водителя и упросив подкинуть бесплатно. В зале ожидания кроме Ёнджуна еще несколько человек, занятых своими делами, поэтому он быстро осматривает их и пересаживается в угол, откуда будет хорошо виден вход в зал и выход на посадку. На табло сменяются рейсы. А Ёнджун все так же сидит в зале ожидания. Он повторяет себе снова и снова, что вот сейчас он отправится на следующий озвученный автобус, отбывающий через 5 минут. Но уже далеко не первый автобус уезжает в своем направлении без него. Он смотрит на свои пыльные кроссовки безучастным взглядом, и его мысли в который раз уносятся куда-то далеко-далеко. — Ёнджун! — крик эхом разносится по пустому залу, и парень поднимает голову, замечая Субина, бегущего к нему со всех ног. Ёнджун поднимается, не веря своим глазам, — Все в порядке? Я подумал, что ты...что тебя...я так испугался, Ёнджун... Субин бормочет, осматривая парня, почти хватаясь за его плечи и руки, но вовремя себя одергивая. У него глаза на мокром месте, взгляд хаотично бегает с головы до ног, словно ища какого-то подвоха. — Субин.., — тихо говорит Ёнджун, опустив голову. Черт возьми, он же не хотел привязываться, не хотел ничего чувствовать, но теперь стоит перед парнем, потому что где-то в глубине души надеялся, что тот найдет его. Снова. И отведет домой. — Если я тебя сейчас не обниму, я умру на месте. Поэтому предупреждаю, что собираюсь это сделать, — безоговорочно говорит Субин, и Ёнджун смотрит на него, не двигаясь с места. Субин, не получив возражений, притягивает парня в свои объятия. И внутри Ёнджуна что-то обрывается, превращается в сверкающую пыль, оседая на коже и легких. Он прикрывает глаза и боится сделать лишнее движение, которое может развеять чудесный мираж. Но это не мираж. Субин поглаживает его по спине, дышит тепло в макушку, и его сердце бьется так, что даже Ёнджун его чувствует. — Я должен сказать, Субин, — начинает парень, выбираясь из объятий. Он не решается смотреть в глаза напротив, которые прямо сейчас прожигают в нем дыру, — Я действительно хотел уехать. Не прощаясь. Резко все обрубить, чтобы не испытать боль. Она накрыла бы потом, но я мог быть уже безвозвратно далеко. — Тогда почему ты все еще здесь? — недоумевает Субин. — У меня нет объяснений, — качает головой Ёнджун, повторяя некогда прозвучавшую фразу Субина, — Я просто не смог. Я... Ждал тебя. Хотел, чтобы ты меня остановил. — Давай заберем вещи и поедем дальше, — предлагает Субин. — Давай отдохнем. Они едят остывшую еду, и хотя Субин хочет пойти и разогреть ее, но Ёнджун заверяет его, что и так неплохо. Ему просто стыдно и не хочется снова утруждать парня. Они выключают свет и укладываются на свои места - Ёнджун занимает кровать, а Субин лежит на полу, закинув руки за голову. Ёнджун хотел предложить ему лечь рядом, потому что кровать большая, но так и не отважился. Он только перекатывается на самый край, смотря сверху на парня. Свешивает руку, а Субин легонько трогает кончиком пальца его ладонь. Ёнджун сжимает пальцы, пытаясь поймать чужой, но Субин ловко убирает его. На его лице расцветает улыбка, и Ёнджун хмыкает, так и оставшись лежать. Ёнджун просыпается и первым делом удивляется, что ночные кошмары в этот раз не побеспокоили его. Субин безмятежно спал, приоткрыв рот, и парень решил дождаться его пробуждения, пока лениво потягивался и ворочался в постели. Субин дернул ногой во сне, и от этого пробудился, прямо как ребенок. Он сел на постели, весь лохматый, помятый и сонный, и первым делом позвал Ёнджуна. — Да тут я, тут, — усмехается парень, — Доброе утро. — Я заспался, да? — Субин трет глаза, а Ёнджун изо всех сил сдерживает глупую улыбку. — Все в порядке, давай, собирайся, пойдем на вокзал. Думаю, тут будет не страшно воспользоваться автобусом. — Раздобудешь завтрак? — Субин поднимается и разминает спину, руки и ноги, — Возьми наличные из кошелька в рюкзаке. — Хорошо. Субин скрывается в ванной, а Ёнджун достает чужой кошелек. Рассматривает айди-фото Субина в белой рубашке и этой его улыбкой с поджатыми губами. Внутри лежит достаточно купюр, но он берет лишь парочку. Хочет взять еще одну, чтобы спрятать в кармане потрепанных джинс, но кладет ее обратно и возвращает кошелек на место. Он топчется в местном кафетерии, вычитывая меню и совершенно не знает, что взять для Субина. Что он любит, кофе или чай? Как он предпочитает завтракать? Он любит сладкое, это Ёнджун помнит, но это ведь далеко не все. Почему он не интересовался? Даже не думал о человеке, который забрал его в свой дом, отправился с ним в неизвестность и переживал больше, чем за себя? Он не подозревал, что все зайдет настолько далеко. Что с ним, ради него, вероятно, зайдут так далеко. В конечном счете, он берет для них чай, сытные сэндвичи и небольшие десерты, которые они быстро поглощают у себя в номере и выдвигаются на вокзал. Заняв дальние места в автобусе и скрыв лица бейсболками, они следили за остальными пассажирами, которые рассаживались по сиденьям. Субин сидел с краю, закрывая собой Ёнджуна от лишних глаз. Когда они наконец отъезжают, Ёнджун утыкается лбом в стекло, обхватывая руками рюкзак. Половину дороги они проводят в молчании, и ее решает нарушить Ёнджун. — Давай напишем друг другу вопросы, как в детских анкетах, и ответим на них? — Эмм...а у нас нет ни бумаги, ни ручек, — Субин удивлен, что Ёнджун первый проявил инициативу, и он бы с радостью прямо сейчас остановил автобус и нашел в каком-нибудь магазине необходимые вещи, но они ехали через рисовые поля, где не было ничего подходящего. — Обижаешь, — Ёнджун открывает рюкзак и достает оттуда две тетрадки и упаковку цветных ручек, которые купил в кафетерии. Там были разные раскраски и прочие вещи для детей, чтобы они не скучали, пока их родители ведут светские беседы за чашкой кофе. Лицо Субина озаряет улыбка, и он берет тетрадь и несколько ручек, с энтузиазмом принявшись оформлять анкету для Ёнджуна. — Запретные темы и вопросы? — спрашивает он, и Ёнджун отмечает, как всегда деликатен Субин в отношении к нему. — Все, что связано с жизнью вокруг меня. Семья, родня и тому подобное. Вопросы, отражающие мое мнение и вкус, будут в почете. А у тебя? — Вопросы с 'почему' и 'зачем'. Они слишком философские, я не умею их объяснять, — Субин неловко жмет плечами, а уж Ёнджун точно знает, что парень не умеет давать четкие ответы на вопросы подобного вида. Впрочем, он и сам понял, как они могут поставить в тупик. Невозможно объяснить и описать некоторые свои чувства в какой-то момент, так же как и причины и поводы их проявления. Они занимаются анкетами всю оставшуюся часть поездки, и она проходит незаметно и быстро. Они выходят из автобуса, разминая затекшие конечности. Приходится спрятать тетради на время. — Давай сразу поедем дальше? Без остановок, — Ёнджун смотрит на вокзальные часы, — Времени достаточно. — Тогда пойдем ловить попутку, — соглашается Субин. Пока они идут по городу к автостраде, они не обращают внимание, что за ними увязался человек в темной футболке, заправленной в джинсы. Он держался на расстоянии, но при этом не сводил с них внимательных глаз. Он сделал пару фото, но не стал никому отправлять, пока что оставив храниться в своей галерее.