no (last) chance

Субин не обращает внимание на вошедшего за ним следом человека. Это была отдаленная уборная на вокзале, где редко кто-то бывал, потому что было еще одно место ближе к выходу на территорию посадки в автобусы. Он хочет освежить лицо и шею и помыть руки, потому что внезапный душный зной настиг Корею, и теперь одежда неприятно липла к потеющей коже. Субин наклоняется к раковине, открыв холодную воду, набирает ее в ладони и ополаскивает лицо. А когда поднимает голову, то в зеркале видит позади себя недоброе отражение незнакомца, который грубо разворачивает его к себе и бьет в лицо. Субин потерян и оглушен за этот стремительный миг, он пошатывается и не может устоять на ногах, оседая на пол. Незнакомец буквально опрокидывает его, держа за ворот рубашки, ударяя парня снова и снова. Он тщетно пытается сопротивляться, но к резким нападениям никогда готов не будешь. Опыта в рукопашном бою у Субина также не было, поэтому он проигрывал безоговорочно. Незнакомец крепко приложил его головой о кафельное покрытие, и у Субина потемнело перед глазами на секунды. Боль сковывала и растекалась по телу. Нападавший, наконец, отпустил его, выпрямившись. — Тебе на память. От босса, — сплевывает человек, встряхнув рукой. — Сволочь.., — хрипит Субин, — Только посмей тронуть Ёнджуна... В его затуманенной голове зарождалось одно единственное беспокойство, охватывающее холодом позвоночник и органы. Субин не волновался о себе, но всерьез опасался за жизнь Ёнджуна. Прямо сейчас ему никто не мог помочь, и его могли схватить, и снова подвергнуть ужасным истязаниям с побоями. Его раны только начали заживать! — И что ты мне сделаешь? — с издевательством спрашивает незнакомец, склоняясь над парнем, разглядывая его лицо, словно размышляя, достаточно ли синяков ему оставил, — Мы с Ёнджуном мило побеседуем. В конце концов, он мой давний хороший друг. Субин схватил незнакомца за одежду, отчаянно желая остановить. Все плыло и кружилось, но он должен был что-то сделать. — Не трогай.., — повторял Субин, а подсознание уже подкидывало образы обезображенного и окровавленного Ёнджуна. Субин готов был умолять, готов был сделать что угодно, лишь бы ничьи руки не коснулись парня. Черт возьми, почему он оказался таким слабаком. Незнакомец ухмыляется и ударяет Субина еще один раз. — Ну привет, дружище, — знакомый голос приводит Ёнджуна в оцепенение, заставляя выпрямиться. Он наблюдает за тем, как место Субина занимает никто иной, как Юнмин - один из ближайших людей его дяди. Ёнджун подрывается с кресла, но его грубо усаживают обратно, — Надо поговорить. Ты что, не рад нашей встрече? Я расстроен. Обзавелся тут новым спутником, а ведь год назад таскался со мной всюду. Ёнджун молчит, пытаясь заставить свой мозг работать и воспроизвести хоть какой-то план. Он мог ударить его и бежать, но тут ходила охрана, а значит если не Юнмин, то она могла схватить его за драку. Если задуматься, то и ситуация наоборот произойти не могла - начни Юнмин делать что-то разбойное, Ёнджун тут же мог поднять крик и звать на помощь. Значит, оставалось поговорить и понять расстановку сил. Юнмин мог тянуть время до прибытия подмоги, но у Ёнджуна не было выбора. Субин отошел в уборную, а значит бежать за ним - это накликать беду и на него. К тому же, там точно было больше шансов на нападение и меньше на сопротивление. — Нам не о чем разговаривать, — Ёнджун старается говорить твердо и спокойно, но руки нервно сжимают края рубашки. — Да ладно? А я вот хотел тебе вернуть маленький должок, — гадко улыбается Юнмин и тянет ладонь к Ёнджуну, накрыв ею его руки, — Куда мне отправить дядю по твоему следу? У Ёнджуна кровь стынет в жилах от этого прикосновения. Паника подкатывает к горлу, комом перекрывая доступ свободному дыханию. Ёнджун отодвигается, высвобождая руки. — Скажи, что я умер. — Для этого нужны доказательства, — парень внимательно смотрит на Ёнджуна, как хищник на добычу. — Тогда скажи, что я на корабле скрылся в Японии, — Ёнджун упорно не смотрит Юнмину в глаза. — Ну тут тоже нужна плата, — хмыкает парень, — Я даже билеты оформлю и придумаю красивую историю вашей жизни с этим мальчишкой. — Сколько? — у Ёнджуна все пересохло в горле. — Да у тебя же нет денег, так что я возьму другую плату, — Юнмин достает из кармана свернутую бумажку и протягивает Ёнджуну, — Ты знаешь, что делать. Ёнджун смотрит на белый листок, и конечно же знает. И его начинает мутить. Ему бы оттолкнуть эту руку, размазать в кровь это нахальное лицо, но Ёнджун берет бумажку и, не глядя, прячет. — Я оставил тебе подарок. Запомни его, — бросает напоследок Юнмин, кивнув головой куда-то в сторону, и уходит. Вот теперь Ёнджун подрывается с места и бежит в уборную, не слыша ничего вокруг за гулким бешеным стуком сердца. Он открывает дверь и застывает в ужасе, увидев на полу бездыханного Субина. У него трясутся руки, когда он садится рядом и пытается обнаружить признаки жизни. Парень дышит, и Ёнджун перекладывает его голову к себе на колени, не в силах взять себя в руки и начать здраво мыслить. Он похлопывает Субина по щекам, пытаясь привести в чувство, потому что не донесет его. Его трясет, и он не может это контролировать, ему бы самому встать и дойти. Субин приходит в себя, с трудом разлепляя веки. Он смутно помнит, как Ёнджун поднимает его и умоляет аккуратно передвигаться, а он виснет на чужом плече, шаркая непослушными ногами. Спрашивает, кажется, все ли в порядке с Ёнджуном, а тот ворчит, прося меньше болтать. Он совершенно не помнит, как они добираются до очередной гостиницы, как Ёнджун укладывает его в постель, вытирает его лицо полотенцем и роется в аптечке, чтобы найти спирт и обработать раны. Ёнджун долго стоит в ванной и смотрит на свои ладони, заляпанные чужой кровью. Вот чем обернулась его замешательство и слабоволие. Вот во что превращаются ложные надежды. Он стискивает зубы, подставляя голову под кран с холодной водой. Субин приходит в себя, когда за окном вечереет. Голова обмотана бинтом, раны саднят, и потолок не сразу останавливается в своей карусели. Зато он с облегчением выдыхает, прикрывая глаза, когда над ним склоняется Ёнджун, обеспокоенно разглядывая его. — Ты как? — Слава богам, ты в порядке, — бормочет Субин, и даже пытается улыбнуться, накрывая лоб ладонью. — Я про тебя спрашиваю, глупый, — Ёнджун присаживается на край постели, не сводя глаз с Субина. Он несколько часов не отходил от него, считая минуты, и боялся, что все могло быть хуже, чем выглядело со стороны, потому что Субин все лежал и лежал, не желая просыпаться. — Я...живой вроде, — хмыкает он, присаживаясь и подкладывая подушку под спину, — Не ожидал, что попаду в передрягу с дракой. В фильмах это выглядит так круто. А на деле...ну, когда ты получаешь - впечатления не очень. Возможно, когда ты бьешь, все гораздо лучше. Субин храбрился и даже пытался бодро шутить. Выглядело не очень убедительно, особенно когда в уголках губ запеклась кровь и свежий синяк был отчетливо виден на скуле. — Мне жаль, — Ёнджун опускает взгляд. — Да ладно тебе меня жалеть, — отмахивается парень, — Нет времени на это, нам надо двигаться дальше. Если нас нашел здесь один человек, значит могут появиться и другие. — Успокойся, — прерывает Ёнджун, — Прямо сейчас мы никуда не поедем. Тебе надо немного прийти в себя. И мне нужно кое-что сделать. Ёнджун не мог доверять Юнмину полностью, но как будто у него был выбор. Так он как минимум мог выиграть драгоценное время. Субин тут же напрягается, с прищуром смотря на парня. Тот избегает пересекаться с ним взглядом, смотрит в сторону, но при этом голос его звучит слишком серьезно и непоколебимо. — Ёнджун. Даже не думай. Даже не смей, — Субин хмурится неодобрительно, — Что тебе наговорил этот человек? Он угрожал? — Позволь мне решить эту проблему, Субин. Потому что, прежде всего, это мое дело. Только мое. И возможно дальше никто не будет дышать нам в спину и наступать на пятки. Возможно. Ёнджун встает с кровати, а Субин хватает его за запястье, обжигая горячими пальцами. Смотрит умоляюще уже, качая головой. Ёнджун убирает чужую руку, поджимая губы. — Обещаешь? — Что? — спрашивает Ёнджун. — Что вернешься. До 12 дня завтра максимум. Потому что потом.., — Субин еще не придумал, что сделает потом. Скорее всего собьет ноги в кровь в поисках Ёнджуна, но он будет его искать. И найдет. Живым ведь? — Обещаю, — кивает Ёнджун. И уходит, заставляя Субина закрыть глаза устало и взмолиться мысленно, чтобы все было хорошо. Но что может быть хорошего, когда ты приходишь в какую-то пыльную съемную квартиру к человеку, зубами вырвавшего себе почести и уважение самого босса. Человека, который шел на многое, чтобы занимать хорошее место в элитном кругу преступного синдиката. У него руки были не просто по локоть в крови, он сплошь был покрыт кровью, он погружался на самое ее алое дно, не брезгуя грязной работой. А теперь эти мерзкие руки сжимали хрупкое раненое тело, затыкали ладонями рот, заламывали руки и хватали за волосы. — Разве тебя не учили все делать как положено, а, Ёнджун? — хриплый голос звучит где-то над парнем, вдавливая его с силой в смятую кровать, — Давай, постарайся. Ёнджун утыкается лицом в подушку, глотая слезы. Он научился не издавать ни звука, потому что в криках нет смысла. Он думал, что научился привыкать к этому, но в этот раз на душе было гадко донельзя. Ему было противно до самой сути, до костей. И Юнмин будто специально издевается сильнее, бросив ему пару жалких купюр, когда на утро одевается, собираясь уходить. — Заработал. Умница. За Юнмином захлопывается дверь, и с хлопком рвется тонкая струна несчастной души. Ёнджун лежит среди простыней, безжизненно смотря перед собой, и в его голове звенящая пустота. Субин собирается выходить на поиски Ёнджуна и сталкивается с ним нос к носу в дверях. Бледный, как самый настоящий призрак, Ёнджун без слов проходит в их комнату, застывая посередине. — Ён- , — Субин отходит в сторону, пораженно уставившись на парня, на котором лица не было, — -джун. Он обходит его, пытаясь заглянуть в глаза, но тот снова смотрит куда-то себе под ноги, не ища зрительного контакта. Субин совершенно теряется, разглядывает парня с ног до головы, но никаких видимых ран не замечает. — Что случилось? Ты как? — Ёнджун игнорирует вопросы Субина, пошатываясь идет к кровати, присаживаясь, — Хочешь поесть? Ты наверное голодный с вечера. Ёнджун как будто не существует в этом месте, блуждает в бесконечных потемках, не находя света. Физически присутствует телом, пустой оболочкой, но не более того. Субин сначала встает рядом с парнем, но затем вспоминает, что тому обычно некомфортно, а потому присаживается на колено перед ним, уперев руки по сторонам от Ёнджуна. Тот, наконец, поднимает на него взгляд. Такой пустой взгляд Субин видел разве что у кукол, и то у них было больше блеска и жизни. — Ёнджун, ты можешь сказать хоть что-то? — тихо спрашивает он, — Я могу тебя коснуться? Не получая ответа, он аккуратно кладет ладони на колени Ёнджуна, и тот вздрагивает, поджимая губы. — Ты всегда можешь рассказать мне о чем угодно, ты знаешь? В любое время суток и в любом месте, в котором мы окажемся. Ты можешь разбудить меня среди ночи, если тебе приснится кошмар, ты можешь плакать и кричать, я помогу тебе успокоиться. Ты можешь ударить меня, если тебе так станет легче. Ты ведь знаешь? Субин приносит Ёнджуну горьковатый черный чай из автомата, и незамысловатую готовую еду в пластиковой упаковке. Ёнджун все это съедает, скорее автоматически, и теперь к его лицу хотя бы возвращается более естественный цвет. Субин не торопит его ни с отъездом, ни с откровениями. Меняет повязку на своей голове у зеркала, а затем достает из рюкзака анкету, которую для него подготовил Ёнджун. Стоит попробовать его отвлечь, чтобы он не уходил в топкие мысли, разъедающие его до самого естества. — Думаю, можно ответить на все интересующие тебя вопросы, — он пробегается по ним взглядом, невольно улыбнувшись. Все вопросы Ёнджуна были связаны с приятными несерьезными мелочами, едва ли кто из друзей Субина знал такие детали, да они и не интересовались. А вот Ёнджуну были интересны и любимый цвет, и любимое блюдо, и любимый напиток, любимая часть суток и даже любимый элемент гардероба. Субин вслух отвечал на вопросы, а затем вписывал свой ответ. Он хмыкал иногда, улыбался шире, задумчиво крутил ручку, и Ёнджун, сидя напротив, все подмечал. — Пожелание и рисунок? Ёнджун, а ты был серьезен в составлении анкеты, — усмехается Субин, принявшись что-то изображать в тетради. Спустя несколько минут он закрывает ее и отдает Ёнджуну. — Ты можешь посмотреть на рисунок и прочитать мое пожелание, когда тебе будет особенно тяжело. Возможно, он сможет хоть немного сделать легче твой груз на сердце. Ёнджун открывает тетрадь в тот же вечер, сидя на краю ванной. Субин нарисовал мордочку лисенка, вроде как, хотя сначала казалось, что это кот, но у него не оказалось усов, да и уши были более заостренные. Собственно, для себя Ёнджун решил, что это лис. Рядом были нарисованы маленькие звезды и искры. Подпись ниже гласила: "Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты заслужил это." Ёнджун смотрит на рисунок и проводит по нему большим пальцем. И в груди назревает что-то невообразимо большое, что он больше не в силах сдерживать и контролировать. Оно рвется через ребра, разрывая грудную клетку. Ёнджун опускается на пол ванной, прижимая тетрадь к груди, и по его щекам льются крупные соленые слезы. Это Субин заслуживал всего и даже больше. Субин, который был рядом несмотря ни на что, который ждал его, искал его, волновался за него. Субин, который сейчас был в комнате за дверью, и который повторил за этот день не один раз, что готов, что может, что хочет его выслушать. Ёнджун кусает руку, сдерживая всхлип, и утыкается лбом в холодные плитки пола, свернувшись в комок. Он выходит из ванной, замечая, что Субин задремал на кровати. Подходит тихо и медленно к другому ее краю и укладывается осторожно, боясь потревожить чуткий чужой сон. Субин не спит, чувствует, что Ёнджун ложится рядом, и едва дышит, думая, что может вспугнуть его. — Знаешь, — говорит Ёнджун, — Не смотря на множество обстоятельств и трудностей, я считаю эти дни самыми лучшими в моей жизни. Тогда какими были твои остальные дни? Какой же была вся твоя жизнь? Субин кусает щеку изнутри, терзаемый вопросами, но упорно делает вид, что спит. Даже поворачивается на бок, спиной к Ёнджуну. — Меня усыновил дядя, когда в пожаре погибли мои родители. Честно, я не верю, что это была случайность, но кого уже это волнует? — голос Ёнджуна приглушенно скользит по затихшей комнате, — Сначала он хотел, чтобы я торговал наркотиками. Я боялся и не мог подходить к старшеклассникам с подобными предложениями. Затем он решил, что раз мне уже стукнуло 14 лет, то я могу оказывать сексуальные услуги его помощникам и спонсорам. А потом ему показалось, что я могу быть его верным помощником, который будет за него делать всю неприятную работенку. Я пытался сбегать неоднократно. Меня ловили и возвращали. В последний побег я даже был не против умереть. Но, как обычно, все вышло не по моему хотению. Вселенная никогда меня не слышала и не слушала. Но в этот раз я не жалею ни о чем, правда. Субин смотрит перед собой, сжимая футболку в районе груди. Как бы он хотел сейчас обнять Ёнджуна, прижать крепко к себе и сказать, что он его слушает и слышит. К черту Вселенную, которая любит далеко не всех своих детей. К черту всех и вся. Субин найдет силы одолеть и людей, и судьбу. Он изменит мир и полюса перевернет с ног на голову, если так будет лучше для Ёнджуна. Ёнджуна, который достоин только хорошего отношения к себе. Он разворачивается на другой бок, и видит, как по щекам парня текут слезы. Он говорил так холодно и отстраненно, словно и не про себя вовсе, и ни одной эмоции не было в его голосе. Возможно он сам не замечал, что плачет. То плакала его измученная душа. — Позволь мне, — говорит Субин шепотом и вытирает пальцем влагу, касаясь кожи. Ёнджун поворачивается на бок, встречаясь с ним взглядом. Возможно, ему стало немного легче.