no (last) chance

Какая-то внутренняя тревога заставляет Ёнджуна резко проснуться и несколько секунд вслушиваться в гулкий стук собственного беспокойного сердца. Он делает глубокий вдох носом и начинает ворочаться, натыкаясь на спину Субина, спящего поблизости. Ёнджун смотрит на широкие плечи парня и подмечает, что за ними можно спрятаться и ощутить себя под защитой. Почти всю жизнь он чувствовал бесконечную опасность, которая нависала над ним острым холодным мечом, готовым пронзить в любой момент из-за любого неверного шага. В доме дяди он был под наблюдением всегда и везде, и это наблюдение было не для обеспечения его безопасности. Этот дом был пропитан звенящей, напряженной атмосферой, каждый подозревал всякого, недолюбливал, и под подушкой прятал огнестрельное оружение. Ёнджуну казалось, что это место как черная смола - единожды коснулся и остался осквернен навсегда, влип как жалкий мотылек в паучью паутину. Будучи одним из самых младших в команде дяди, Ёнджун часто ходил хвостиком за Юнмином, который был на несколько лет старше. Он не относился к нему хорошо, но и не относился плохо, искал во всем выгоду, а потому и понравился Ёнджуну. Он держался рядом с ним в поисках хоть какой-то слабой, иллюзорной защиты, и они действительно несколько раз покрывали друг друга в качестве оплаты. Ты спас меня - я спас тебя. И это казалось Ёнджуну вполне нормальным и обоснованным, в его то жизненных реалиях. Вот только теперь Ёнджун узнал о безвозмездной безграничной защите, которую может всеми силами пытаться предоставить один единственный человек, ставящий себя на передовую без сомнений, закрывая своей спиной в ущерб самому себе. — Надо было задать вопрос в анкете, чтобы он все же объяснился на счет всей этой истории...Такое ведь бывает лишь в книгах да дорамах! Незнакомец спасает попавшую в беду героиню, и это уже первый знак к началу их любви! — рассуждает вслух Ёнджун, перекатываясь с боку на бок. — О чем ты там бормочешь? — мычит сквозь сон Субин, которого разбудила активность парня под боком. Ёнджун тут же замирает и затихает, откатывается на край, хлопая себя по губам. О чем он вообще думает, и почему он вообще думает о всяких глупостях, когда находится с Субином. Нет бы поразмыслить, куда и как добираться, а он лежит и вспоминает романтические моменты из дорам. — Если ты проснулся, то вставай, — ворчит Ёнджун, — Хочу побыстрее уехать отсюда. Субин даже не спорит и тут же выбирается из-под одеяла, свешивая ноги на пол и потягиваясь. В голове у него проскальзывает мысль, что Ёнджун кажется более оживленным и разговорчивым, и он очень хочет, чтобы так было и дальше. Он так испугался за него вчера, когда парень был ни жив ни мертв, тихой тенью пребывал в комнате. — Автобус или попутка? — спрашивает Субин, когда они выходят на улицу, прикрывая глаза ладонями от яркого солнца. — Попутка, — Ёнджун просто не хочет больше показываться на вокзале, а потому лучше простоит под палящим солнцем на дороге, и возможно сядет в машину дальнего следования. И они действительно стоят на солнце, а потом от безысходности уже сидят на обочине, допивая вторую бутылку воды. Желающих подвезти их оказывается не так много, и скорее всего людей пугает их потрепанный и подозрительный внешний вид. Кто согласится, чтобы к ним в машину садились парни, напоминающие беглецов или несостоявшихся бандитов. У одного голова была перевязана и лицо в ссадинах и синяках, а второй был тощий и бледный, со следами старых заживающих ран. — Ты как? — Ёнджун уже некоторое время следит за Субином, с которого пот течет так, словно он вышел из душа. Влага капает с волос, с кончика носа и подбородка. Парень уже не первый раз вытирается футболкой, наплевав на приличия и разводы на ней. У него лицо раскраснелось, и не хватало чтобы он заработал солнечный удар. — Нормально, — отвечает Субин, но измученный вид выдает его. У него раскалывается голова, и его тошнит, но он терпит и молчит, потому что не хочет, чтобы из-за него их планы менялись. Они и так задержались, опять же из-за него, его слабости и невнимательности. Ёнджун достает рубашку из рюкзака и встает рядом с Субином. Он держит рубашку в вытянутых руках, закрывая ею голову и плечи парня от прямых солнечных лучей, поглядывая на дорогу. Субин поднимает взгляд на Ёнджуна, и хотя у того самого блестит шея и виски от пота, он стоит над ним, прикрывая его как тент. — Если за час мы не уедем, то пойдём на вокзал, — комментирует Ёнджун обстановку на дороге. — Прости, — стыдливо бормочет Субин, потирая лоб и виски, желая снять этот бинт, который не помогал, а лишь приносил дополнительный дискомфорт. Ёнджун удивленно смотрит на него, не понимая, за что парень просит прощения. Это скорее ему надо стоять на коленях и извиняться за то, что доставил Субину столько хлопот и проблем. — Субин... — Мы бы могли уехать еще вчера. Мне следовало быть внимательнее и серьезнее. Надо было держаться мест со скоплением людей, смотреть по сторонам в конце концов. Я, наверное, слишком халатно относился к тому, что происходит вокруг нас. И не был готов к опасностям. Самонадеянно пошел за тобой, чтобы что? Защищать тебя, сказал бы я прошлый. Да от меня пользы как от немощного. Я... Субин еще долго мог заниматься самобичеванием, но Ёнджун накидывает на его макушку рубашку, присаживаясь на корточки напротив, кутая парня. Он замолкает, пораженный неожиданным поступком со стороны Ёнджуна, и хлопает глазами. Ёнджун, кажется, хочет сказать что-то, но отвлекается на притормозившую машину. Водитель соглашается их подвезти, потому что заметил, в каком плачевном состоянии были парни. Он включил кондиционер на всю, болтал много о погоде, рассказал о своей семье и об их скромном хозяйстве. Субин, задремав, уронил голову на плечо Ёнджуна, и тот не стал отодвигаться. — Вам, случайно, еще какая помощь не нужна? — спрашивает мужчина, разглядывая их в зеркало заднего вида. — О, нет-нет, спасибо, — пытается выдавить улыбку Ёнджун, отводя взгляд, — Вы не подумайте, что с нами что-то не так! Мы просто путешествуем автостопом, и иногда случаются казусы. — Помню я свою молодость, как мы ездили на фестивали без гроша за душой, — засмеялся мужчина, — Жили тогда на южном побережье, а нужно было в Пусан обычно, иногда в Сеул. И водитель снова предался воспоминаниям. Как он повстречал жену, как копил на машину, чтобы ездить к ней, и о многом другом. Ёнджун слушал и кивал, задумываясь, как мало нужно для счастья. Быть в безопасности - это по умолчанию; иметь крышу над головой, место, которое смело назовешь домом; и человека рядом, ради которого проедешь километры туда и обратно, если потребуется. Было ли что-то из этого у Ёнджуна? Ни безопасности, ни дома, ни человека. Парень бросает взгляд на Субина, который губы забавно вытянул во сне, и в сердце что-то слабо так затрепыхало, как бабочка. Они добрались в Порён, где их любезно высадили прямо в центре. Ёнджун попросил Субина заплатить этому мужчине более щедро, потому что поездка с ним прошла стремительно и в комфорте. Они попрощались с водителем, пожелав ему счастливого пути и поблагодарив от всего сердца. — Предлагаю снять дом где-нибудь на берегу, что же мы, зря в курортном городке будем, — хмыкает Субин, разглядывая окрестности. За время поездки ему стало значительно легче, а вот у Ёнджуна стал проступать красный загар на щеках и носу, — И купим мазь. У тебя лицо обгорело. — Хватит тратить деньги, — Ёнджун укоризненно качает головой. Субин лишался своего бюджета в непростительно большом количестве, пусть даже и не зарекался на этот счет, — Возьмем палатку и устроимся на пляже. Лето в конце концов. — Как скажешь, — Субин неуверенно жмет плечами, и у него есть повод для паники. Он не умеет ставить палатки, не представляет, какого это - спать на природе, им нечем разводить огонь, и нечего приготовить, и посуды нет. И все это волнение настолько захватило Субина, что он стоял как истукан на месте, пытаясь вспомнить все, что видел в кино или телевизионных передачах. Они берут палатку напрокат, спальные мешки, и бредут по берегу в поисках отдаленного и уединенного места. Субин снял обувь и босыми ногами слегка проваливался во влажный прохладный песок. Ветер с моря был теплый и приятный, он трепал волосы и встряхивал края рубашки. Вода накатывала на побережье, пытаясь ухватить парней за лодыжки. Ёнджун, как недовольный кот, постоянно отходил в сторону, не желая мокнуть, а вот Субин находил в этом что-то особенное. В легких волнах отражалось небо и звезды, и центром этой миниатюрной вселенной была луна, яркая и большая, какую не увидишь в городе. Субин замедлял шаг, а потом и вовсе остановился, любуясь ночным пейзажем. Ёнджун обернулся, заметив, что парень отстал, и хотел уже позвать его, но сомкнул губы, засмотревшись на Субина, у которого глаза сияли ярче звезд и луны, и вид его детского лица был невинным и искренне-восторженным. — Никогда не был на море. Оно не сравнится с берегами реки Хан, — Субин даже говорил как ребенок, воображение которого будоражили новые впечатляющие картины, — Это глупо, что я внезапно захотел домик где-то у моря? В какой-нибудь провинции, где диких пляжей больше туристических. Ёнджун хмыкнул. Субин мог говорить глупости и звучали они наивно и искренне, что заставляло поверить в них. — Ты тут только пару часов. О чем ты? — Я бы открыл кафе или магазинчик. Работал в свое удовольствие, знал бы всех в лицо, и обязательно каждый раз спрашивал, как у них здоровье или как поживает их родня. — Звучит нереалистично, как мечта, — Ёнджун покачивает головой, но все же уголки губ чуть поднимаются вверх. — Мечтам свойственно сбываться, — спорит Субин и бодро обгоняет Ёнджуна, чтобы занять место в отдаленной части пляжа, где даже не было видно следов присутствия других людей. Но мечты Субина разбиваются о суровую реальность, когда он начинает возиться с палаткой, и она совершенно не хочет ему поддаваться. Каркас вечно падает, ткань не натягивается и не распрямляется, он путается, бранится, и уже почти сдается, желая заявить Ёнджуну, что они будут спать под открытым небом. — Дай я попробую. Не все же тебе за мной ухаживать, — Ёнджун присаживается на колени, и хотя тоже не с первого раза его настигает успех, но все-таки он устанавливает палатку и затаскивает внутрь спальные мешки. Он с гордостью приглашает Субина в палатку, и парень заглядывает, чтобы оценить очень скромное убранство. — Может ты еще костер разводить умеешь? — интересуется Субин, — Без спичек. — Я не состоял в бойскаутах, так что это не ко мне. — Кажется, нам придется терпеть до утра. У меня есть некоторые закуски, будешь? — Субин копается в рюкзаке, разместившись прямо на песке у палатки. — Не откажусь, — Ёнджун присаживается рядом, накидывая рубашку, потому что с приходом ночи воздух становился все более прохладным и свежим. Субин протягивает ему какой-то сэндвич в пакете, а себе достает яблоко. — А ты, что, не будешь сэндвич? — Ёнджун хмурится, пытаясь заглянуть в рюкзак к парню, но тот отодвигает его подальше. — Не хочется, — хмыкает Субин, и Ёнджун понимает, что этот сэндвич единственный, и его отдали ему. Он разламывает его не раздумывая и отдает вторую половинку Субину. Парень бормочет благодарность, и дальше они в тишине поедают то немногое, что взяли в дорогу. Субин разламывает яблоко голыми руками и так же делится с Ёнджуном без лишних слов. Ёнджун обнимает колени, прижимая их к груди, задумчиво смотря на море, волны которого шумели, сталкиваясь с берегом или друг с другом. Субин оперся о руки и вытянул ноги, и не сводил глаз с темного горизонта, там где небо сливалось с морем и казалось бесконечным. — Я любил ночь, — нарушает тишину Ёнджун, — Когда был маленьким. А потом ночи стали напоминать мне один сплошной кошмар, и я всякий раз ждал наступления утра. Ни одна часть суток не давала мне покоя, который я искал. Субин вспоминает, что задавал этот вопрос в своей анкете, а потому внимательно слушает парня, слегка склонив голову в его сторону. — Я не терплю слишком горячую еду и напитки. Не переношу вид сырого мяса. Я люблю музыку и умею немного играть на гитаре. И я хочу вновь вернуть волосам натуральный темный оттенок. — Почему же ты их красил? Потому что хотел избавиться от фантомного ощущения чужих рук, которые гладили его волосы, иногда стягивали их, сжимая между пальцев. Он красил их всякий раз, потому что ничего другого не мог сделать. А обычное мытье головы уже не помогало и раздражало до самых кончиков. Он бы и кожу сдирал с себя всякий раз, как змея меняя на новую, да не мог, а потому мучался от этих до ужаса мерзких ощущений и в ванной натирал себя до красноты, или расчесывал до крови, что не нравилось его дяде. Он решил проучить его и прижечь одну из ранок, и теперь на ноге был уродливый шрам от каленого железа. — Думал, что это поможет. — С чем?..— не понимает Субин, и, наверное, это к лучшему. — Ты же моешь грязные руки, верно? Чтобы убрать это ощущение пыли на коже. Вот и я так же. Субин прищурился, пытаясь разглядеть в темноте зеленоватый оттенок, который сейчас был на волосах парня, и что-то мрачное и нехорошее всколыхнулось в его груди, придавая ощущение неправильности истории Ёнджуна. Он хочет задать еще вопрос, копнуть глубже, но боится причинить боль парню, пробудить то плохое, что должно было давно остаться позади. — Хочешь, перекрасим тебя? Ёнджун поворачивает голову и его брови в удивлении ползут вверх. Хотя ему стоит перестать так реагировать на совершенно неожиданные предложения Субина. Этот парень умеет и продолжает его удивлять. — Эм...я даже не просил.., — Ёнджун совершенно растерян и не знает, как в конечном счете на это реагировать. — Сходим завтра в какой-нибудь салон. А то ты как будто зеленкой облился, — с легкой улыбкой шутит Субин, а Ёнджун фыркает. Они сидят на пляже еще некоторое время, а затем все же забираются в палатку, занимая спальные мешки. Субин долго ворочается, пытаясь как-то устроиться, но все кажется ему каким-то не таким - очень уж неудобным. Ёнджун, кажется, засыпает почти моментально, а потому Субин в конечном счете старается не шуметь. Выспавшись в машине, теперь сон не желает приходить к нему, и он лежит на боку, подпирая щеку ладонями. Снаружи палатки усиливается ветер, а внутри слышится отчетливое сопение Ёнджуна. Субин надеется, что парень проспит спокойно до утра, без кошмаров. Он тянется к его волосам, коснувшись сухих кончиков пальцами - убитые многочисленными окрашиваниями, они выглядели и ощущались как солома. Сколько же раз Ёнджун их красил? Что доводило его до того состояния, когда требовалось "смыть с себя пыль"? И почему именно волосы? Было много других почему в голове Субина, и он старался не углубляться в них, иначе наверняка не устоял бы и что-нибудь выспросил, расстроив Ёнджуна, который только начал приходить в себя. Он убирает руку, глубоко вздыхая. Ему было нелегко в этом путешествии, если его вообще можно таковым назвать, и он действительно мог бы спокойно отпустить Ёнджуна в то утро, но он не мог поступить иначе. Не когда дело касалось Ёнджуна. Поэтому он прямо сейчас лежал в палатке на пляже в чужом городе и думал о парне, ради которого он, как показывала практика, был готов на многое.