no (last) chance

Ёнджун босыми ногами идет по песку, напитанным влагой и прохладой ночи. Утром от грозы уже не было и следа - на светлом небе лишь тут и там протянулись тонкие полосы облаков, похожие на затягивающиеся раны после всполохов разъяренных молний. Восходящее солнце подсвечивало их своими лучами, пробивалось через них, норовясь поскорее растворить в своем тепле. Ёнджун дошел до кромки моря, замерев в нерешительности, когда непослушная волна попыталась ухватить его за пальчики, а затем сделал глубокий вдох и сделал шаг вперед. Морские воды освежали, щекотали кожу, и каждый раз пытались ухватить все выше, до колен, где были подвернуты штаны. Он стал расплескивать волны ногами, и брызги разлетались в разные стороны. Внутри поднялся небывалый детский восторг, и Ёнджун раскинул руки, побежав вдоль берега, пытаясь выше поднимать ноги в воде. Субин, проснувшийся позже парня, увидел его резвящимся у воды, когда выглянул в окно. И широкая улыбка озарила его лицо, и счастье свернулось мягким котом в груди. Видеть Ёнджуна таким было для него непривычно, можно сказать в новинку, но ему нравилось тихо радоваться тому, что этот парень наконец почувствовал беззаботную радость жизни вокруг. Он, конечно, не избавился от прошлого, не стер его из памяти, но смог хоть немного перекрыть черное полотно яркими красками. Субин накинул фартук и встал посередине кухни, уперев руки в бока. Он думал, что было бы прекрасно испечь круассаны к завтраку, но он не знал с чего начать, потому что и рецепта не знал. В спальне стоял старенький компьютер, которым можно было воспользоваться, а потому он направился туда, еще с полчаса подбирая как можно более легкий рецепт. — Мука и дрожжи? Тесто? Да откуда им тут взяться! — Субин раздраженно ворчит, щелкая кнопкой мыши, — Тут максимум бутерброды можно сделать. Он закрывает вкладки и идет обратно на кухню, наткнувшись там на Ёнджуна, который ставил чайник. — Ты...уже вернулся? Я даже не услышал, — Субин поджимает губы, почесывая затылок. — Ты не завтракал еще? Недавно встал? — Ёнджун обращает внимание на фартук парня, задумчиво склонив голову набок, — Почему у плиты стою я, если в фартуке - ты? — Нам придется пройтись по магазинам, если хотим заняться выпечкой. А я так хотел приготовить тебе что-то вкусное на завтрак! — в голосе Субина искреннее разочарование, и лицо Ёнджуна смягчается в легкой улыбке. — Ты меня так разбалуешь. Позволь и мне сделать хоть что-то минимальное для тебя, — Ёнджун разливает чай в кружки и понимает, что им действительно нечем даже перекусить, — Тут была каша в пакетиках. Может, ее заварим? — У тебя отлично получилось, — шутит Субин, отправляя в рот очередную ложку каши, которую Ёнджун залил кипятком и дал настояться, — Будешь работать поваром в моем кафе. — О да, с большим удовольствием, — хмыкает Ёнджун, вполне довольный и такой едой, — Готовься платить достойно, я требую большой заработной платы. — Мог бы и смягчить требования по старой дружбе, — посмеивается Субин, запивая кашу чаем. — Я подумаю, — дразнит Ёнджун, проведя ладонью по волосам. Они выбираются за покупками уже ближе к обеду, долго бродят в поисках хоть какого-нибудь магазина, и наконец находят круглосуточный продуктовый, расположенный на углу одной из улиц, название которой парни даже не думают запоминать. Субин берет корзину в руки и идет вдоль полок, собирая с них все необходимое. Ёнджун иногда подкладывает что-то, что выбрал сам, но Субин не говорит ничего против, лишь поглядывает на разноцветные упаковки и читает наименования. — Мне наверное целый год придется бесплатно работать на тебя, чтобы расплатиться, — внезапно говорит Ёнджун так, будто у Субина где-то там, на другом конце Кореи, уже имеется кафе, в которое его приняли на работу. — Ну, смотри, у тебя будет крыша над головой и запасы продуктов, — развивает фантазию Субин, — Так ли нужны будут деньги? — Просто признай, что платить не хочешь. Нашел бесплатного разнорабочего, — Ёнджун прищуривается, — Ты намекаешь, что я буду ещё и жить в кафе? Ну ты! Он слегка хлопает Субина по плечу, пока тот смеётся, а затем идет рассматривать стеллажи, отчаянно сдерживая себя от желания взять все, что попадается на глаза. Ему хотелось попробовать и эти чипсы с паприкой, и эту шоколадку с мятным вкусом, потому что вокруг него он слышал много споров, и эту сладкую газировку в стеклянных банках. Его внутренний ребенок хотел так много всего, банального и не очень, и он впервые стал показывать эти желания, потому что впервые почувствовал комфорт и безопасность. Потому что будучи взятым в семью дяди, он быстро понял, что ему дозволено желать лишь угодить единственному родственнику, и быть послушным настолько, насколько требует окружение. Он не мечтал о новых компьютерных играх, не мечтал о большом торте на день рождения, и даже об обычном походе в парк аттракционов, океанариум или тематическое кафе. Никакой вредной, но такой вкусной пищи. Он редко мог отхватить скромные кусочки, которые съедал так быстро, что не успевал ни насладиться, ни оценить на вкус. — Будешь брать что-то еще? — спрашивает Субин, заметив засмотревшегося на полки Ёнджуна. Тот встрепенулся и покачал головой, опустив взгляд. — Нет, пойдем, — Ёнджун первый проходит к кассе, а Субин выкладывает из корзинки продукты, которые тут же пробивает продавец. — Для вас будет скидка, — комментирует тот, набирая что-то на компьютере. — Эм, спасибо, — смущенно благодарит Субин, готовя кошелек. Ёнджун отошел к столику, чтобы сложить покупки в пакет. — На вас приятно смотреть. Вы недавно вместе? — Можно сказать, что недавно...в каком смысле? — парень хмурится в недоумении, осознав двойственность вопроса. — Ну, ваш спутник вам набрасывал всякую всячину в корзину, а вы и слова не сказали, оплатили молча. Что-то обсуждали, улыбались. Вы простите, я на камерах все вижу просто, — продавец сам начинает улыбаться, отсчитывая сдачу для Субина. — Ах, мы просто.., — парень запинается, не находясь с ответом. Объясняться и вдаваться в их историю он не хотел, — Путешествуем вместе. Ничего такого. — Извините, если обидел, — примирительно вскидывает руки вверх продавец, а Субин машет ладонями, неловко улыбаясь. — Все в порядке. Спасибо за работу, и хорошего вам дня! — Все нормально? — Ёнджун видел, что Субин о чем-то беседовал с кассиром, и теперь решил поинтересоваться деталями, когда они вышли из магазинчика. — Да-да, не волнуйся. Люди из небольших городов все же отличаются от жителей столицы. В большом городе никому нет до тебя дела, все бегут куда-то, торопятся, и едва ли разговаривают друг с другом. А здесь все словно знакомы, и запросто беседу начинают. Ёнджун снова вернулся мыслями в тот дождливый день, когда готовился умирать на улице, избитый и оставленный на волю судьбы. Была ли судьба так плоха по отношению к нему, если в конечном счете он повстречал Субина? В огромном городе, где живут по закону каменных джунглей, как его смог найти человек, которому было не все равно. — Как ты оказался тогда в том районе, где нашел меня? — Ездил в библиотеку, потому что готовил доклад, а одну книгу упорно не мог найти на просторах интернета. Шел в сторону метро и увидел тебя, — Субин забирает пакет из рук Ёнджуна, пока они идут по улице. — У тебя совершенно нет чувства самозащиты. Любой другой прошел бы мимо, даже если бы и заметил кого-то лежащего на земле, а по большей части и не заметил бы. Я все еще не понимаю, что в твоей голове, — Ёнджун касается пальцами собственного лба. — Опять ты за старое. Не ищи ответов там, где их нет. Ты сам думать пытаешься сейчас головой, а надо чувствовать сердцем, чтобы понять, — разводит руками Субин. — Странный ты, — ворчит Ёнджун, запуская пальцы в волосы и заправляя их назад, — Все твердишь про сердце. Но если ты на него так полагаешься, где же твоя любовь? Неужели ни разу не влюблялся? Субин поджимает губы задумчиво, промычав. — Скажем так, пары у меня не было никогда. И это вполне логично, ведь я полагаюсь на сердце, которое ждет чего-то особенного. Чтобы посмотреть на человека и, как в мультфильме, услышать дзынь, к примеру. — Мультфильм? "Дзынь"? Тебе сколько лет, Субин, — Ёнджун взмахивает руками, вздохнув, — Я думал ты сделаешь книжную отсылку, на Ромео и Джульетту, допустим. — В книгах часто все заканчивается грустно. Да, зачастую такова жизнь, поэтому и хочется отвлечься от серости и мрака. Влюбиться чувственно и ярко, чтобы раз и навсегда, ни о чем не переживать, попадать в добрые приключения. Добрые приключения, ну да, тогда за ними Субину точно не к Ёнджуну. Как с такими идеалами и мыслями он еще не сбежал от него? Ёнджун бросил взгляд на парня, шагающего рядом. Тот безмятежно улыбался одними уголками губ, покачивая слегка головой в такт какой-то беззвучной мелодии. Ёнджун попытался представить эту мелодию, но ничего не выходило. А ведь раньше он мог выдать незамысловатую музыкальную импровизацию на гитаре, да и порой мычал что-то себе под нос, когда оставался наедине с собой и занимался какими-то делами. Теперь же он был опустошен и тих, лишенный голоса, привыкший к тому, что говорить можно было только в тех случаях, когда на это было разрешение. — Итак, ты сказал, что будешь помогать, поэтому, — Субин достает второй фартук и надевает на Ёнджуна, повязывая его за спиной парня. Тот расставляет руки в стороны, хмуря брови, совершенно неуверенный в том, что у них что-то получится, — Не делай такое лицо. Выше нос. Кухню не спалим уж точно. Субин выставляет все необходимое на стол, и вытаскивает из кармана рукописный рецепт, который он переписал с одного из первых сайтов на просторах интернета. — Ну, командуй, шеф, — Ёнджун опирается на столешницу, постукивая пальцами. — Сначала надо сделать тесто. Ёнджун берет глубокую миску, а Субин принимается высыпать туда все необходимое для смешивания. Мука оседает белым облаком, от чего Ёнджун чихает отвернувшись в сторону. Субин хихикает, принявшись активно размешивать компоненты, Ёнджун добавляет воду и молоко, и из этого начинает образовываться некая масса. Субин с усердием вручную замешивает тесто, краснея и покрываясь испариной. — У тебя сильные руки, — подбадривает Ёнджун, — Но для частой готовки лучше иметь какой-нибудь комбайн. Или это вместо тренировок будет? — Не болтай под руку, — ворчит Субин, у которого сейчас отвалятся руки от напряжения. В конечном счете масса начинает напоминать тесто, и Субин выкладывает его на доску, — Все, раскатывай. — Быстро ты сдался, — хмыкает Ёнджун, но берет скалку и превращает комок в полотно. Субин присыпает его мукой, чтобы оно никуда не липло, — А дальше что? А дальше они ждут 2 часа, пока тесто будет готово, и убирают все ненужное, приводя кухню в порядок. Ёнджун неудачно берет упаковку с остатками муки, и она рвется, просыпаясь на стол и пол. Парень чихает громко, окруженный мукой, и частички оседают на его одежде и черных волосах, как снег. Субин начинает несдержанно хохотать, согнувшись пополам. Его позабавила даже не ситуация в целом, а шокированное лицо Ёнджуна из-за нее. Ёнджуну определенно не нравится, что Субин выходит сухим из воды, а потому захватывает горсть и кидает в его сторону ровно в тот момент, когда он выпрямляется. Теперь его лицо в белых мучных пятнах, и Ёнджун сначала кривит губы в улыбке, которая в конечном счете разрастается в смех. Они балуются, разбрасываясь мукой, как снежками, и много смеются. Белые с ног до головы, они объявляют перемирие, пытаясь отдышаться. Ёнджун пытается отряхнуть волосы и с лица стереть налипшую муку, и улыбка так естественно задерживается на его лице. Искренняя, светлая. Субин застывает, задерживая взгляд; он никогда не видел, чтобы Ёнджун улыбался вот так. А ему так идет эта улыбка. Ему в целом идёт быть беззаботным и радостным. Субин готов любоваться Ёнджуном вечно, таким уютным, заляпанным мукой, с румянцем на щеках, в свете кухонной лампы, с помятым фартуком и взъерошенными волосами. Он даже рот приоткрывает в немом восторге, но его выдергивает в реальность звонок таймера. — Час прошел. Нам нужно за оставшееся время убрать еще больший беспорядок, — Ёнджун выкручивает таймер снова, отставляя его в сторону. Он начинает тихо отщелкивать минуты. — Тебе идет, — совершенно не впопад говорит Субин, на что Ёнджун вопросительно вскидывает брови, — Улыбка. И смех. Ёнджун в смятении трет нос, потупив взгляд. Ему никто не говорил комплиментов. Нет, не так, ему говорили комплименты, но ни одни не звучали так невинно и искренне. Он и забыл, когда последний раз мог вот так рассмеяться из-за глупостей, оставив позади все заботы и тяготы. Парень посмотрел на Субина, не сдержав еще одной улыбки. Для этого человека напротив хотелось улыбаться чаще и больше, хотя в начале Ёнджун и не задумывался, что сможет выдавить из себя даже подобие улыбки. — Хватит болтать, — в конечном счете Ёнджун смущается еще больше и сует в руки Субина тряпки, а сам пытается смести муку с пола и хоть немного привести его в порядок. После таймера они достают тесто, нарезая его на полоски. Круассаны выходят неуклюжие на вид, какие-то больше, какие-то меньше, с чуть помятыми боками, круглыми и вытянутыми, но Субин и Ёнджун стараются изо всех сил. Покрытые специальной смесью, теперь их выпечка стоит в духовке, а сами парни устало вздыхают, вытирая лица полотенцами. — Открыть кофейню тоже ведь хороший вариант, да? — усмехается Субин, — Подавать только разные напитки и ничего больше. — Все, с десертами покончено, мистер пекарь? А это были всего лишь крохотные круассаны, — дразнит Ёнджун. — Цветы и кофе тоже будут беспроигрышным вариантом! — А ты букеты собирать то умеешь? — с вызовом спрашивает Ёнджун, на что Субин вздыхает тяжело. — Ой, все, — дует губы парень, забавно морща нос. — Всему надо учиться, Субин. А ты чем занят? — Занят тобой. И ни о чем не жалею, — Субин без раздумий выдает так прямо и откровенно, а затем как ни в чем не бывало встает из-за стола, чтобы проверить круассаны. Пораженный Ёнджун не находится с ответом, притихнув. Субин достает румяные дымящиеся круассаны и выкладывает их на тарелку, постоянно ойкая и шипя, прижимая кончики пальцев к уху, пытаясь остудить. — Снимай первый пробу, — Ёнджун принюхивается к горячей выпечке, но не чувствует ничего странного или подозрительного. — Давай вместе, — Субин протягивает парню самый красивый и аппетитный круассан, — Как Ромео и Джульетта! — Вот обнадежил, — фырчит Ёнджун, но все же кусает выпечку, а следом это проделывает и Субин, — Ну что же...для первого раза неплохо. Вечером Субин и Ёнджун сидят на пляже. Ёнджун щелкает банкой газировки, которую прихватил в магазине. — Смотри, что я на кассе взял для нас, — Субин достает коробку с бенгальскими огнями, — Я помню, как в школе мы ходили к реке Хан запускать фейерверки и жечь бенгальские огни. Было здорово. И я решил, что нам стоит запечатлеть это воспоминание, пока мы находимся у моря. Субин дает Ёнджуну одну палочку и поджигает ее зажигалкой, затем берет и для себя, зажигая ее от палочки Ёнджуна. Огонь ослепительными искрами рассыпается, шипя и пощелкивая. Искры, похожие на звезды, не успевая долететь до земли, потухают. — Когда доберемся до конечной точки...давай там запустим фейерверк? — Ёнджун следит за огоньками, и пускай некоторые слегка обжигают руку, когда падают, он не обращает на это внимания, он и не чувствует даже. — Конечно, давай, — Субин кивает, и на сердце становится спокойнее, когда он не слышит сомнений в голосе парня, что они доберутся до пункта назначения, и что они непременно будут в этот момент вместе. Палочки затухают, и Субин достает новые, отдавая в руки Ёнджуну сразу три бенгальских огня. Он зажигает их разом, а затем прикрывает кисть парня своей ладонью, не касаясь, защищая от резвых искр, распадающихся во все стороны. Ёнджун не уверен, то ли это от руки Субина шло тепло, то ли это было влияние огней, но в этот вечер он не чувствовал ни прохладного ветра, ни горячие искры. Последняя палочка затухла, и Субин опустил ладонь на руку Ёнджуна, аккуратно накрыв. Море тихо шумело напротив, накрытое ночной темнотой. Ёнджун неуверенно обхватил горячую руку Субина тонкими пальцами, не проронив ни слова. Он держал в ладонях то немногое, что было действительно ценным для него. И что он не хотел потерять.