no (last) chance

— Ты хотя бы знаешь, где мы? — Ёнджун все время шел молча рядом с Субином, не в силах успокоить встревоженное сердце, ловил распадающиеся на атомы мысли, и чуть ли не спотыкался на каждом шагу, если бы парень не поддерживал его аккуратно за локоть. — Мне сказали, что это Куре, и здесь неподалеку проходит главная дорога, откуда можно попытать удачу добраться до Сунчхона, — Субин несет собственный рюкзак на плечах, а рюкзак Ёнджуна держит в руках, потому что парень совершенно про него забыл, а ему было не сложно и не тяжело. Он поглядывал на него всю дорогу, пытаясь прочитать совершенно непроницаемое выражение чужого лица, - Ёнджун был несколько потерян и задумчив, сложно было понять, что в конечном счете он ощутил после их поцелуя. Субин несколько раз порывался спросить его, но не мог сформулировать вопрос, а потому кусал губы и хмурился, опуская взгляд. Ему показалось, что он слишком самонадеянно пересек допустимые границы, нарушил все правила, и совершил неприятные вещи по отношению к Ёнджуну. Но ведь, с другой стороны, он спросил разрешения, он не удерживал Ёнджуна насильно, и он мог разорвать поцелуй в любой момент, он мог сказать, что ему это не нравится, потому что прежде он уже давал комментарии, что он допускает или не допускает по отношению к нему. Что если теперь Ёнджун думал, что обязан чем-то перед Субином? Может, он считает, что если будет соглашаться на все, то это будет своеобразное возвращение долга? Ёнджун не понимал, что ждет его впереди. Кажется, бежать вошло у него в привычку. Испытывать чувство страха было чем-то обыденным. И полагаться на Субина, что он проведет его из точки А в точку Б, стало совершенно непреложной истиной. А теперь они приближались к пыльной дороге, растянувшейся вдоль горизонта серой лентой, и, казалось, потеряли все цели. Или целей лишился только Ёнджун? Потому что Субин все так же шел вперед, уверенно и смело. — Субин, — зовёт он неуверенно и замирает, когда парень оборачивается к нему, — А что дальше? Спрашивает, не зная, какой ответ хочет получить. Кажется, ему страшно? Страшно не потому, что жизнь на волоске. А потому что он обнаружил себя на пороге еще большей неизвестности, занеся руку над дверной ручкой, никак не решаясь открыть. Субин склоняет голову набок, внимательно посмотрев на Ёнджуна. Позади него медленно поднималось солнце, обещая новый день. Небо было безоблачным, таким голубым, как чистейшая вода далеких озер. Где-то неподалеку гудели автомобили, проезжающие по трассе, но здесь, где они остановились, стояла высокая дикая трава с редкими крошечными цветами. Иногда она доходила им до самого пояса, но в основном цепляла колени. — На южное побережье, — Субин протянул Ёнджуну руку и улыбнулся, — Разве мы не туда собирались? — Собирались, но.., — Ёнджун запинается. Но тогда он жаждал скрыться, быть как можно дальше от Сеула, где расположился и властвовал его дядя. Что они будут делать в южной провинции? Рыбу ловить и продавать? Помогать старикам с хозяйством? Субин ведь не откроет уже кафе или цветочный, как всегда мечтал. Из-за Ёнджуна он лишился всего, и теперь вдвоем они были без каких-либо средств к существованию. Может, стоит вернуться в столицу? Субин уговорит родителей не отказываться от него, продолжит учиться, и наладит жизнь. А сам Ёнджун... сам Ёнджун что-нибудь придумает, выкрутится. Будет разнорабочим, потому что перспектив все же больше, найдет общежитие где-то на окраинах, и постарается забыть обо всем, как о страшном сне. Точнее, забудет о дяде и его людях и о его бизнесе, но никак не о Субине, который обнимал его и держал за руки, касался его шрамов и души, и целовал так нежно, что можно было забыть обо всем, даже если через секунды должна была упасть комета и стереть весь мир с лица земли. Субин кончиками пальцев коснулся ладошки Ёнджуна, подойдя к нему, отвлекая от раздумий. Ёнджун моргнул, сжав руку в кулак. — Что тебя тревожит? Скажи мне, — Субин заглядывает в глаза Ёнджуна, словно там все ответы, а тот отводит взгляд, отворачивая голову, — Если дело в поцелуе, то... — Я запутался. И устал. И столько мыслей крутится, что вот-вот голова взорвется. Слишком много событий, на принятие которых мне нужно время, — Ёнджун вздыхает, потирая переносицу. — Я понимаю, давай доберемся до Сунчхона и побудем там столько, сколько потребуется, чтобы ты восстановился, — Субин хочет похлопать парня по плечу, но неуклюже задерживает руку на расстоянии, снова придерживаясь границ. Ёнджун хочет спросить, есть ли вообще у Субина деньги, но считает вопрос грубым и неуместным, а потому лишь согласно кивает, наконец двинувшись в дальнейший путь. Попутку до города они находят очень быстро, и всю дорогу молчат, находясь в дремоте. Субин в этот раз сел с Ёнджуном на заднем сиденье и теперь клевал носом под бормотание тихого радио. Ёнджун хотел как-то устроить его голову, чтобы она не болталась в разные стороны, и в конечном счете уложил парня на свои колени, потому что на его плече ему точно было бы неудобно. Ёнджун был настолько поглощен собственными тревогами, что только сейчас был сбит осознанием, как эгоистично он относился к Субину все это время. Он даже не спросил, а все ли у него в порядке, хотя парень нес на себе нелегкое бремя, и при этом умудрялся улыбаться и поддерживать Ёнджуна всякий раз, когда его душевный огонек норовил потухнуть. А на что была похожа душа Субина? Если у Ёнджуна это была истлевшая свеча, то у Субина, вероятно, всеобъемлющее пламя костра темной ночью, где можно найти приют и тепло. Ёнджун прикрывает глаза, и ему кажется, что они добираются до города в один миг, потому что словно через секунду он слышит голос Субина, пытающийся его разбудить. Ёнджун стоит среди шумной центральной улицы, щурится от солнца и совершенно ничего не понимает. Субин хихикает, прикрывая улыбку ладонью. — Ты такой забавный. — Почему? — Ёнджун растирает лицо, пытаясь взбодриться, лохматит волосы ладонями, хотя это мало помогает. — Подожди немного, — Субин манит парня за собой, к прилавку, где мужчина торговал не только кофейными зернами, но и заваренным кофе на их основе, — Давай взбодримся. Потому что поиски нашего временного пристанища придется проделывать здесь и сейчас. Ёнджун буквально спит на ходу, держа крепко стаканчик в обеих руках. Перед этим он успел все же насладиться ароматом кофе и сделать пару глотков, но на большее сил не хватало. Он не мог объяснить, что было тому причиной. Возможно, организм наконец расслабился настолько, что все те многочисленные бессонные ночи дали о себе знать, потому что прежде прятались за этой отрицательной энергией, ведомой животными инстинктами выживания. Он даже не заметил, как и когда Субин определился с местом их проживания и привел его в гостевой дом, разделенный пополам, где могли жить несколько пар или семей. Их сторона была слева, огороженная кованым невысоким забором, с небольшой цветочной клумбой под окнами и садиком с несколькими раскидистыми деревьями. Ёнджун не имел желания тратить время на осмотр, он прошел внутрь и улегся на небольшой диван, потому что Субин просил не торопиться идти в спальню, где требовалось достать новый комплект белья и заправить постель. Он закрыл глаза, но сон не возникал, какую бы сильную усталость он не чувствовал. Ёнджун услышал тихие шаги Субина. Кажется, он замер где-то неподалеку в нерешительности, пытаясь понять, одолела ли парня дремота или нет. Субин подошел ближе, все же решив тихо спросить: — Ты спишь? — Нет, — отозвался Ёнджун, скидывая ноги с дивана и присаживаясь, устало вздыхая, — Чувствую себя отвратительно, хотя, наверное, должен быть радостным и счастливым. Субин садится с ним рядом, с беспокойством оглядывая с головы до ног. Навязчивое чувство вины закрадывается в его сердце, словно это он был причиной того, что Ёнджун не мог расслабиться и, вероятно, ощущал тяжкий груз тревог и волнений. — Прости, — бормочет Субин, а Ёнджун удивленно смотрит на него. Вот кто не должен извиняться, так этот парень, находящийся с ним рядом. — Почему ты извиняешься? — Подумал, что мне стоит это сделать. Ты наверняка чувствуешь себя обремененным моими поступками, — Субин склоняется чуть вперед, опираясь локтями на колени, — Прости, что тебе тяжело. Ёнджуну захотелось нервно засмеяться и ударить этого парня по голове, чтобы все глупые мысли вылетели в один миг куда подальше. Тяжело было бы Ёнджуну во всех других случаях, когда Субина не было бы рядом. — Тебе нужно отдохнуть. Пойдем в спальню, — Ёнджун совершенно не знал, как реагировать на извинения, потому что никто никогда не делал этого по отношению к нему. Он поднялся и похлопал Субина по плечу, увлекая за собой, — Может быть там удастся заснуть и мне, и тебе. Как только голова Субина касается подушки, он действительно засыпает в считанные минуты - таким уставшим он был, но при этом не подавал вида. А вот Ёнджун, занявший другую сторону постели, все так же лежит без сна, немигающим взглядом пытаясь обыграть потолок в гляделки. Пока что не было понятно, кто выигрывал. Ёнджун поежился, почувствовав странный холод, хотя дверь была закрыта так же, как и окна, и никакого сквозняка в комнате быть не могло. Он забирается под одеяло, но и так его охватывает озноб, заставляющий буквально свернуться в клубок, подтянув ноги к груди. Он вспоминает внезапно, как прятался подобным образом под кроватью, когда в доме среди ночи разразился пожар. Ёнджун был напуган так сильно, что единственное, что он смог сделать - это спрятаться и ждать. Он надеялся, что родители придут и спасут его, прижмут к груди и успокоят, забрав прочь от ужасных языков пламени, дюйм за дюймом пожирающих стены и полы. Парень зажмурился, пытаясь прогнать наваждение, и плечи его задрожали. Теплая рука Субина накрыла его, подтянув к себе. Ёнджун ахнул, оказавшись в объятиях; он думал, что парень проснулся, но нет, как выяснилось, у него была привычка прихватывать что-то своими руками во сне. Причем, только в глубокой стадии, потому что прежде, кажется, он спал чутко и заставлял мозг так или иначе контролировать любые движения. Ёнджун хотел выбраться из объятий, но в конечном счете опрометчиво задержался, замерев. Субин дышал размеренно и глубоко, и Ёнджун так же успокаивался, выравнивая дыхание, подстраиваясь под чужое. Он прикрыл глаза, как ему казалось, просто устав от дневного света, а когда открыл их - в комнате стоял ночной сумрак. Субин все так же спал, приоткрыв рот, за все время ни разу не проснувшись. Ёнджун лежал с ним рядом и не чувствовал дискомфорта. Бывали ночи, когда с ним спали во всех смыслах, и потом, просыпаясь под утро, он лежал, затаив дыхание, ловя себя на мысли, что ему до ужаса мерзко, и он терпеть не может того, кто находится рядом. Он представлял порой, как его темная сторона пробуждается в нем и безжалостно расправляется с человеком на соседней подушке, - и это единственное, что слабо притупляло распространяющееся под кожей отвращение. Теперь же, повернувшись на бок, Ёнджун долго разглядывал Субина с его аккуратным профилем, копной мягких волос торчащих во все стороны, и пухлыми губами. Он приподнялся, оперевшись на локоть, сопротивляясь странному противоречивому желанию, зудящему в груди. Нависая над Субином, он поджал губы, пытаясь в ворохе мыслей найти хоть какое-то жалкое оправдание тому, что хотел сделать, но так и не смог. Нужно было принять поражение перед собственными желаниями. И Ёнджун зажмурился, оставляя легкий поцелуй на губах Субина, после которого он спрыгнул с кровати и унесся на кухню, краснея как школьница. Субин, проснувшийся от возни Ёнджуна, коснулся кончиками пальцев своих губ, хранивших призрачный след чужого поцелуя, и не смог сдержать улыбки. — Я решил, — выдает Ёнджун, слыша шаги Субина, приближающегося к нему, — Доедем как можно скорее в южный город, и я устроюсь на работу! Буду работать день и ночь, не покладая рук, чтобы обеспечить хотя бы минимум для комфортного проживания. Субин, ошарашенный таким заявлением, замирает на месте, хлопая глазами. Подобные серьезные вещи требуют обсуждения, а не единоличного решения. — Я... тоже тогда найду работу.., — начинает было парень, но Ёнджун разворачивается к нему, грубо и категорично перебивая. — Нет. Субин закрывает рот на полуслове, и ему кажется, что он сейчас упадет с огромной отвесной скалы, разбившись вдребезги. Если Ёнджун скажет ему уйти - у Субина не останется поводов, чтобы остаться с ним. — Нет, — повторяет Ёнджун мягче, — Теперь я хочу позаботиться о тебе. Я не особо умею, но быстро учусь! Ты сделал достаточно, даже больше чем я мог себе представить в самых смелых фантазиях. Я не хочу больше быть обузой. От меня будет польза! Субин, кажется, выдыхает с облегчением, сокращая расстояние между ними, но предусмотрительно не трогает Ёнджуна. Улыбается только уголками губ, а больше - глазами, в которых свет и тепло. — Опять ты пытаешься все выносить в одиночку, — Субин цокнул языком, склонив голову набок, — Нас двое, Ёнджун. Я не буду и не хочу сидеть сложа руки. Будем работать вместе. Вместе. Какое всеобъемлющее слово. Что значит это вместе? Оно всегда звучит в красивых фильмах, звучит из уст влюбленных у алтарей, у закадычных друзей на пороге совместного дела. Вместе можно многое, если не все. Вместе обычно навсегда, но разве Ёнджун смеет рассчитывать на подобное? — Почему?.. — неуверенно спрашивает он, обращаясь скорее не к Субину, а просто автоматически выдавая стандартную реакцию, которая отложилась в нем с самого первого дня их встречи. — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос говорит парень, присаживаясь за высокий кухонный стол. — Так велело сердце. Фраза, которую Ёнджун столько раз слышал из уст Субина, и потому повторил ее без раздумий. Вот только ей в унисон вторила другая. — Потому что ты мне нравишься. Ёнджун поднял взгляд на Субина, будучи неуверенным, все ли верно он расслышал. Субин протянул к нему руки, и Ёнджун совершенно замешкался, чувствуя как сердце предательски сбивается с ритма, подгоняя кровь к щекам с особенным усердием. — Ты серьезно? В мире столько людей, Субин... — А мне нужен только ты, — жмет плечами Субин, — Позволь я... Он чуть подаётся вперед и берет сам Ёнджуна за руки, легко и ненавязчиво, давая возможность выбраться. Но Ёнджун подходит ближе вместо этого, упорно смотря на Субина, желая задать ему сотни тысяч почему. Правда, все эти почему разлетаются золотой пылью, соприкасаясь с парнем, сидящем напротив. — Ты мне...тоже нужен. Субин, — Ёнджун отводит взгляд, пытается зацепиться им за предметы кухни, но в конечном счете снова обращает все внимание на парня, — Мне может понадобиться время. — Я знаю. Все в порядке. — У меня много проблем. — Мы справимся. — Я хочу быть честным с тобой, — Ёнджун сжимает чужие руки, глотая ком в горле, — Я был элитной проституткой своего дяди и ложился в постель с мужчинами, которые имели дела с ним. И тогда, с Юнмином, я тоже переспал, потому что надеялся, что он поможет. Он выдает на одном дыхании, опуская низко голову. Ему стыдно. Ему гадко от самого себя. У него запястья со шрамами зудят и хочется снова разорвать их в кровь. Субина иногда терзали мысли, что у всех психологических проблем Ёнджуна было серьезное основание, и теперь, когда он услышал его откровение, холодное чувство сковало изнутри, сжимая сердце. — Я грязный. Я испорченный. Если тебе неприятно.., — Ёнджун снова хотел уйти на попятную, но Субин поднялся, обнимая его за плечи. — Все хорошо, Ёнджун. Все правда хорошо. Я не изменю свое мнение о тебе, не изменю и свое отношение к тебе. Ты же веришь мне? Субин умел держать слово. Ёнджун знал это. Ёнджун уже убеждался в этом. Ёнджун верил Субину. Не слепо верил, а доверял. Доверял так, как никогда раньше. Как никому другому. Субин поглаживал его по голове, успокаивая Ёнджуна, а на самом деле успокаивая и свою встревоженную душу. — Прости, — выдавил из себя Ёнджун, — Я не хотел загружать тебя своим прошлым, но... — Спасибо, что поделился. Ты невероятно смелый и сильный, Ёнджун, ты знал об этом? — Субин говорит так искренне, что хочется верить в это. Ёнджун со всем справится.