Мы не мудры

— Ужасно, — заявил Шэнь Цинцю.        — Никчемно, — усмехнулся он.        — Нелепо, — продолжал тот, хотя так долго жаловаться было уже неприемлемо.        — Агааа, — соглашался Шэнь Юань, с высунутым языком продолжая трудиться над своим рисунком.        — Прекрати, — уточнил Шэнь Цинцю.        — Прекращу когда ты скажешь мне, как его улучшить, — Шэнь Юань вскинул бровь и повернулся к своему наставнику.        — Выбери сюжет получше, — поучал Шэнь Цинцю, сморщив нос.        — Ты просто ненавидишь все веселое, — известил он своего учителя и продолжил утонченно вырисовывать на своем веере Человекоподобного Огнедышащего Дракона со Свирепым Взглядом.        Сплагиатил ли он Чаризарда? Да. Был ли он нереально крутым? Тоже да.        — Не стоило мне учить тебя рисовать, — Шэнь Цинцю испепелял взглядом кусок шелка, который портил Шэнь Юань. — Ты не будешь представлять наш пик этим.        — Официальное дело, официальный веер, — Шэнь Юань откинулся назад, чтобы полюбоваться результатами своего труда. Он научился лучше передавать текстуру чешуи! — Этот ученик никогда бы не опозорил своего учителя, выставляя на всеобщее обозрение что-то кроме излюбленных им бамбуковых узоров с их мягкой строгостью.        Шэнь Цинцю стукнул его веером по голове, но не особо сильно.        — Разумеется, это было глупо со стороны этого ученика, — добавил Шэнь Юань, глядя на учителя с широкой улыбкой. — Бамбук, туман над горами или самое тонкое оскорбление в стихах, какое только доступно в нынешнее время.        Шэнь Цинцю злобно сузил глаза и раскрыл свой веер.        Раньше это вызвало бы у Шэнь Юаня легкий приступ тошноты от стресса и явно разозлило бы его. Но сейчас он не съежился под его пристальным взглядом, а обратил внимание на веер Шэнь Цинцю. На нем изящная роспись гор, окутанных туманом. Шэнь Юань не сдержался и скривил губы в самодовольной ухмылке.        — На тебе сочинение об уважении старших, — фыркнул тот.        — Я оформлю его в виде трактата, чтобы ты смог опубликовать его, — пообещал он, бросив взгляд на водяные часы, которые ему «подарили» в качестве тонкого намека на его неспособность приходить куда-то вовремя. — Ты не пойдешь на отбор учеников?        — К сожалению, пойду, — снова захлопнул свой веер Шэнь Цинцю, в открытую насмехаясь, хотя и не напрямую над ним. — Инъин все канючила младшего ученика и этот мастер предпочел согласиться, лишь бы ее заткнуть.        Проживание Шэнь Юаня на пике Цинцзин было отнюдь не беззаботным. Оказалось, что основа его совершенствования была повреждена слишком ранним извлечением меча. Факт, который вызвал безумно странную, самую кривую улыбку, которую он когда-либо видел на лице учителя. Так что ему приходилось выкладываться на каждом уроке, чтобы хотя бы надеяться наверстать упущенное до того, как остатки его потенциала не истратятся окончательно.        Не успел он опомниться, как уже привык работать на износ! А стоило привыкнуть, сразу обнаружил, что остановиться не так-то просто. Тем более с таким количеством учеников, настойчиво требующих репетиторство или дополнительную помощь!        А еще был Шэнь Цинцю. Холодный, отстраненный и жестокий, но никогда не непосредственно к Шэнь Юаню. Поначалу ему было этого достаточно, уже за это спасибо! Он был абсолютно бесстыден, надеясь выжить за счет расположения, которое выбил себе тем, что не сдал главного злодея в руки любого горного владыки!        Но лишь до тех пор, пока не наткнулся на Мин Фаня — моложе тела Шэнь Юаня в этом мире, но незначительно — что осторожно пытался дотянуться до спины и нанести лекарственную мазь поверх следов от ударов тростью на плечах.        Ему не следовало вмешиваться. Он НПС! НПС не меняют злодеев! Всего лишь убивают себя, пытаясь поступить правильно!        — Найди мне хоть одного горного владыку, который бы не воспитывал своих учеников! — наконец зарычал Шэнь Цинцю, глаза его пылали яростью. — Наставника, который не учит прежде всего через боль!        Шэнь Юань подумал о клинке, усеянном шипами вдоль рукояти, и лишь распалился еще сильнее.        — Они все отвратительны, а ты должен быть лучше них! — прокричал он в ответ и выбежал из хижины.        Он три дня дулся в дровяном сарае и посещал занятия, не пересекаясь взглядом с Шэнь Цинцю, пока однажды ночью он не пришел за ним. Он выглядел неуместно в своих идеальных, бесподобных одеяниях, стоя в дверях сарая.        — Если бы ты на самом деле злился, — отметил Шэнь Цинцю, и что-то странное различалось в его голосе. — Ты бы рассказал Юэ Цинъюаню о том, что знаешь.        Шэнь Юань едва удержался, чтобы не швырнуть поленом в своего треклятого учителя.        — Я же обещал, что не расскажу, — сорвался он. — Да и что они сделают?        — Наверное, изобьют, — взгляд Шэнь Цинцю выражал полное спокойствие. — Возможно, убьют.        — И разве это звучит как то, чего бы я хотел? Мы ссорились как раз потому, что я не хотел ничьих страданий! — прошипел он, сморщив нос и состроив кислое выражение лица.        Шэнь Цинцю только долго всматривался в него, пока не испустил тяжелый вздох, хотя был совсем не из тех, кто склонен вздыхать. Или выражать что угодно кроме ярости и презрения, если на то пошло.        — Ты слишком мягок, — не в первый и не в последний раз пожаловался Шэнь Цинцю. После чего жестом позвал его за собой и развернулся, чтобы выйти из сарая.        Не успел он прийти в себя, как уже состоялось обсуждение претендента на роль главного ученика, а Мин Фань даже не разозлился из-за выигрыша Шэнь Юаня, что хорошо! Это тебе во благо, А-Фань! Никаких тебе муравейников, мой маленький подхалимный шиди! И вообще никакой травли! Этот Главный Ученик заставит тебя стать ласковее!!!        Затем были мастера залов, тренировки на мечах и тихая боль каждый раз, когда его сердце обращалось наружу клинком.        — От этого должно быть больно? — спрашивал он Шэнь Цинцю со сощуренными от боли глазами, пока сжимал меч рукой. Он был легким, но рука болела так, словно все кровеносные сосуды одеревенели в нем.        — Зависит от человека, — отвечал тот, глаза его были холодны и беспощадны. — Убери это выражение со своего лица. Даже если больно. Не дай никому это заметить или они используют это против тебя.        Потому что даже у его подлого учителя явно была какая-то предыстория, не описанная в книге! Шэнь Юань только начал раскапывать эту тайну! Она как-то связана с Юэ Цинъюанем? Но глава школы изо всех сил старался оказывать Шэнь Цинцю любую возможную поддержку, он не может себе представить, чтобы такой добряк на самом деле ранил его! Этот секрет не давал ему покоя, как и расхождения с каноном!        На пике Цанцюн не было Шан Цинхуа?! Его изгнал Шэнь Цинцю после того, как прознал о его сговоре с демонами? Ходили слухи, что он жил на севере Царства демонов и готовил месть?! ЧТО?!        Это он вел к тому, что…        Шэнь Юань не забывал про сюжет. Он постоянно думал про Ло Бинхэ! Он не знал, в каком промежутке времени находился. Жива ли еще прачка? Учился ли маленький главный герой кулинарии с сияющими глазами и энтузиазмом, держась за завязки своего фартука?        Когда Нин Инъин только приняли на их пик, он сразу понял «оу, следующим учеником станет Ло Бинхэ», но в итоге ему пришлось успокаивать разбушевавшуюся бурю в библиотеке!        — Шэнь Юань! — рявкнул Шэнь Цинцю таким тоном, словно хотел содрать с него шкуру живьем, либо же очень переживал.        — Я бы мог сходить с тобой! — как можно быстрее предложил Шэнь Юань. — Если не хочешь возиться с этим!        За свое бескорыстное предложение он удостоился многозначительного уничижительного взгляда.        — Кому это ты предлагаешь такую помощь? — холодно поинтересовался тот.        — …Учителю, — застенчиво исправился Шэнь Юань.        Губы Шэнь Цинцю дернулись — не совсем от улыбки. От чего-то нового, что по-настоящему стало проявляться лишь несколько месяцев назад, и Шэнь Юань ухватился за этот шанс.        — Горному владыке Шэнь, — добавил он. — Мечу Сюя, наставнику всех ученых, спасителю этого скромного человека, мудрейшему и непревзойденному с горы Цанцюн…        Он замолк после удара закрытым веером по голове, но лишь потому что начал смеяться! Смесь веселья, презрения, отвращения и привязанности на лице Шэнь Цинцю была слишком забавна! Казалось, его перекорежило. Шицзунь, тебе после такого выражения не понадобится массаж лица от своих бордельных сестриц?!        — Доделывай свою мерзость и готовь пик к прибытию новенького, — наставлял раздраженный Шэнь Цинцю, отворачиваясь. — Этот мастер справится с выбором щенка, который не опозорит нас.        — Да, учитель, — с искренним поклоном ответил Шэнь Юань, наблюдая за удаляющимся из комнаты наставником.        Шэнь Цинцю улыбнулся. Вообще-то он и так улыбался время от времени! Шэнь Цинцю, который корчит такие рожи, подобрал Шэнь Юаня, оставил его в боковой комнате и сделал своим главным учеником… Такой Шэнь Цинцю явно не станет измываться над Ло Бинхэ, правда? Шэнь Юань уже точно повел эту вселенную по правильному пути!        В тот вечер он вернулся в комнату учителя после подготовки общежития, но встретил там лишь одинокого мальчика на полу, неподвижно стоявшего на коленях. С его волос все еще стекали капли с трагичным «шлюп» и «плюх» о пол.        Только вот большая часть звуков была не от капель с волос, а от слез с его лица.        — Оу, — прошептал он, а мальчик вздрогнул, вскинув голову и уставившись на него.        …ПРЕЛЕСТЬ! Что это за личико? Маленький протагонист! ТАКОЙ КРОШЕЧНЫЙ!!! Милая булочка! Кто налепил тебе такие большие глаза?! Разве он не должен был почти голодать? Откуда тогда такие пухлые щечки?!        Только его лицо было красным, а в черных, бездонных сияющих глазах стояли слезы. Ох, он еще даже не вытер с себя чай. Рядом с ним была аккуратно поставлена пустая чаша.        — Сиди тут, — сказал Шэнь Юань и нырнул вглубь дома.        Когда-то Шэнь Цинцю жестко вытирал его волосы полотенцем, которое новый переселенец счел за тряпку.        Шэнь Юань схватил то же самое полотенце и вернулся в гостевую комнату к ребенку.        — Где-то болит? — он бережно подобрал пряди волос, свисающих с плеч Ло Бинхэ, и выжал из них влагу.        Мальчик пристально смотрел на него, но затем помотал головой.        — Можешь мне признаться, если больно, — предложил Шэнь Юань, глядя ему в глаза. — Я с ним разберусь за тебя.        — Не надо! — ахнул тот. — Это было… Он… Наверное, у Учителя был повод, так что…        — Какой повод? — усмехнулся он. — Вот вылью чай ему на голову, посмотрим, как ему это понравится! Чай был горячим?        — Нет, — ответил гордый, отважный, очаровательный Ло Бинхэ, слишком быстро, чтобы это было правдой.        Чай до сих пор не остыл, полотенце впитывало теплую влагу.        — Ты не сделал ничего плохого, — сказал ему Шэнь Юань, отведя взгляд от его мокрых глаз, чтобы сосредоточиться на мокрых волосах. — Просто Учитель иногда бывает не прав. Я отчитаю его.        — Не надо, пожалуйста, — шептал Ло Бинхэ, протягивая руку, чтобы дернуть его за рукав.        — Почему? — упрямо интересовался распаленный Шэнь Юань.        — Он выбрал меня, — выдохнул тот. — Чем бы я ни оскорбил его, я это исправлю, но он не вышвырнул меня с пика. Он выбрал меня. Это всего лишь чай.        — Это неуважение, вот что это, — бормотал он, осторожно отпуская прядь волос, которую вытер досуха. — Придурок.        Он протянул руку, чтобы стереть влагу с лица Ло Бинхэ, и осознал это лишь когда мальчик всхлипнул, непроизвольно наклонив голову к его руке, но затем отдернувшись от нее.        — Простите, — давился всхлипами тот. — Простите, господин, я… Этот… Я должен… Я могу убрать весь этот беспорядок…        Шэнь Юань застыл на долю секунды, но потом смягчился, сбрасывая все напряжение.        — Эй, — мягко произнес он, протягивая руку и вновь прикладывая полотенце к его щеке. — Дыши. Позволь пока шисюну позаботиться о тебе.        Все же о Ло Бинхэ так давно никто не заботился. Главный герой так одинок. Шэнь Юань читал об этом с болью в сердце за сломленного мальчика, еще не подозревая, каким сильным его сделают пережитые страдания.        Да, даже такое простое действие — стирание слез с лица мальчика — наверняка поубавит силы Ло Бинхэ в будущем! Ведь всем известно, что сила главного героя прямо пропорциональна его страданиям!        И все же, думал про себя Шэнь Юань, продолжая удерживать руку, чтобы мальчик мог к ней прижаться, не помешает опереться о золотое плечо главного героя, верно? Мои шансы выжить, должно быть, уже подскочили до небес!        Если как следует прицепиться к нему, может, удастся вымолить прощения и для других глав пиков!        (Но хватит ли какой угодно мольбы, чтобы пощадить злодея?)        — Господин, — наконец заговорил Ло Бинхэ, его темные глаза сияли все ярче и яснее. — Этот ничтожный ученик может узнать ваше имя?        — Угу, — он отвел руку с полотенцем, сложил его и отложил в сторону, прежде чем пару раз похлопать мальчика по голове. — Я твой шисюн и главный ученик пика Цинцзин, Шэнь Юань.        — Шэнь? — повторил тот, склонив слегка голову набок, словно щенок.        — Не родственники, — заверил его Шэнь Юань, заглушив ту часть себя, которая не была до конца уверена в правильности этого утверждения.        — Т-тогда мне жаль, что я доставил шисюну столько хлопот! — заявил Ло Бинхэ, неуклюже накрывая одну руку другой и кланяясь.        Ох, он перепутал положение рук в поклоне. Невинная ошибка или кто-то из других шисюнов нарочно показал ему неверный вариант? Хотя, разумеется, с присутствием Нин Инъин на пике это могло быть лишь непреднамеренной ошибкой.        — Ничего страшного, — заверил его Шэнь Юань и мягко взял за запястья, поменяв руки местами. Мальчик моментально сообразил в чем ошибка и исправился, вновь кланяясь с новым положением ладони и кулака.        — Хорошо, — Шэнь Юань сел обратно, удовлетворенно кивнув. — А теперь, тебя уже водили в общежития?        Ло Бинхэ тут же замотал головой.        — Значит этот шисюн покажет тебе дорогу, — предложил он. Отчасти из-за того, что хочет быть уверен, что мальчик будет подальше от гнева Шэнь Цинцю, когда их наставник вернется, а отчасти чтобы убедиться, что вариант дровяного сарая не станут даже обсуждать.        В конце концов, он сомневался, что Шэнь Цинцю вернется так быстро, учитывая, что он сам ушел из хижины, а не прогнал Бинхэ.        Явно вечер пройдет с дамами в Теплом Красном Павильоне! Спасибо вам, девушки, что подарили этому ученику ночь без осуждения его выбора литературы для чтения! Учитель, будьте так любезны, вернитесь до утреннего звонка, чтобы этому верному ученику не пришлось развеивать слухи, распущенные учениками, что подметают лестницу!        — Не бойся, — сказал он маленькому протагонисту, стоящему рядом с ним у входа в общежитие. — Этот шисюн проследит, чтобы подобное больше не повторилось, ученик Ло.        — Шисюн уже исправил поклон этого ученика, — моментально возразил Ло Бинхэ. — Неудивительно, что учитель был мной так недоволен.        — Настроение учителя не всегда зависит от поведения окружающих, — прошептал Шэнь Юань. — Но, эм… Никому не говори об этом, пожалуйста.        Глаза мальчика засияли еще ярче, когда ему раскрыли секрет.        — Не буду, шисюн.        — Хороший мальчик, — похвалил он, снова потрепав эту маленькую милую голову по волосам. — А теперь ложись спать. Пик просыпается слишком рано, чтобы маленькие ученики могли носиться по нему поздно ночью.        Ло Бинхэ поклонился ему — идеально после одного единственного исправления — и забежал внутрь.        Что за милая маленькая булочка, подумал про себя Шэнь Юань, скрестив на груди руки. И что за ужасный беспорядок.        Вернувшись в бамбуковую хижину, он долго и упорно решал, вытирать ли остатки чая с пола. Из новеллы он знал, что проведи Ло Бинхэ тут достаточно времени, он бы все убрал. Он бы впитал его собственной одеждой, а не дал запачкать бамбук.        Он смотрел на след так долго, что тот высох, и затем Шэнь Юань уселся за стол своего учителя, чтобы медитировать до утра, позволяя чаю оставить пятно на полу.