Мы не мудры

Эрху никогда не была самым сильным инструментом Шэнь Юаня. Несмотря на все его потуги, смычок постоянно скрипел по струнам и, на вкус Шэнь Цинцю, он добавлял то слишком много, то слишком мало вибрато.        Он сидел на задней террасе и со всем коварством практиковался, намеренно выдавливая больше скрипов.        — Учитель.        — Шэнь Юань, — сморщил нос Шэнь Цинцю. — Что ты тут делаешь?        — Этот ученик вернулся домой, застав новенького плачущим.        Шэнь Цинцю усмехнулся, безжалостно забавляясь, отчего уголок его губ скривился.        — Конечно же он был разочарован, когда оказалось, что этим мастером манипулировать куда сложнее, чем он ожидал.        Разве по-детски было молча изводить учителя своей плохой игрой на инструменте? Возможно. Пиковый лорд не далеко от него ушел, устраивая истерику на почве ревности к какому-то маленькому росточку вроде Ло Бинхэ!        — Он всего лишь ребенок! — рявкнул Шэнь Юань и сжал кулаки на бедрах, продолжая сидеть на том же месте.        — Он мелкий звереныш, — прошипел Шэнь Цинцю, указывая на пятно от чая на полу. — Даже не надрессирован убирать за собой.        — Я сказал ему уходить, — он встал, не желая больше иметь дело с этим глумливым искажением своего учителя, которого привык уважать. — Беспорядок устроил ты сам.        Прищур глаз Шэнь Цинцю предвещал одни неприятности, но будто когда-то его это останавливало.                             Шэнь Юань упрямо продолжал брать высокие ноты в своем сольном исполнении «Call Me Maybe». И услышал хруст в бамбуковом домике. Еще одна кисточка для каллиграфии этого мерзкого злодея пала смертью храбрых. А может на этот раз был веер?        — ВОН, — прорычал изнутри Шэнь Цинцю.        — Я и так уже собирался уходить! — кричал он в ответ, кидая смычок и позволяя ему проскрежетать по струнам многострадальной эрху.                      — Ты все еще просто глупый ребенок, так что не удивительно, что ты не распознал его типаж, — сказал Шэнь Цинцю, вынимая веер и распахивая его перед собой. — Подобные ему создания не предвещают ничего хорошего, Шэнь Юань. Эти его маленькие грязные ручки вцепятся в тебя и никогда не отпустят, пока их жестко не поставят на место.        — Ты доволен собой?! — кричал ему в ответ Шэнь Юань, мчась в вихре шелка, так похожего на шелк его учителя. Когда-то он тайно гордился таким сходством с ним. Теперь же его начало от него подташнивать. — Издеваешься над ребенком? Ты должен был быть выше этого, Шэнь Цинцю!        — Ты не будешь произносить мое имя таким тоном, мальчишка! — тоже заорал на него тот, отбросив всю элегантность в порыве гнева.        Он вскинул руку, и Шэнь Юань разинул рот, глядя на него в полном шоке. Он собирался ударить? Неужели он вот-вот будет избит учителем, спустя столько времени? Неужели, повстречав Ло Бинхэ, его учитель потерял последние клетки мозга и капли сочувствия?        Он наблюдал за тем, как поднятая рука сжалась в кулак и Шэнь Цинцю резко отдернул ее, словно ему было сложно удержаться и не наброситься.        — Если тебе так сильно хочется, забирай его, — рыкнул Шэнь Цинцю. — Нянчись с ним сколько твоей душе угодно. Надавай красивых обещаний и вливай заботу в бездонную дыру этого зверя. Просто подожди, пока впервые не подведешь его. Только дождись, чтобы увидеть, как быстро эта тварь обернется против тебя!        — Его зовут Ло Бинхэ! — кричал на него Шэнь Юань. — И если забрав его себе я отдалю его от ТЕБЯ, то я буду только рад надавать любых обещаний, которые ему нужны.        — Выметайся, чтоб я тебя не видел! — заорал ему в лицо Шэнь Цинцю, на побелевшей коже выделялись его темные глаза и оскал.                      Шэнь Юань пинал камешек по пути, чувствуя себя таким ребенком, словно и правда был пятнадцатилетним идиотом. У Шэнь Цинцю был настоящий талант заставлять людей чувствовать себя дерьмом, и лишь потому, что до этого он не применял свой талант на нем, ничуть не убавляло этого эффекта.        — Идиот, — бормотал он себе под нос, стоя у обрыва перед своим любимым видом на Цинцзин.        Глядя на маленький бамбуковый рай, который последние годы звал своим домом, он сощурил глаза от дискомфорта, вызванного скрежетанием меча в груди. Похоже, разногласия между ним и его учителем всегда дают о себе знать зудом. Интересно, Шэнь Цинцю чувствовал то же самое? Кололо ли его острое, жестокое оружие и разрывало ли изнутри от имени Шэнь Юаня, пока он вспоминал свои руки на нем точно так же, как меч Шэнь Юаня помнил дрожащие руки Шэнь Цинцю, которыми он пытался защититься.        Защитить себя, напомнил ему меч. Шэнь Цинцю готов целыми днями доказывать, что это был эгоизм. Что он не хотел умирать. Что он видел в Шэнь Юане лишь инструмент и воспользовался им только ради собственной выгоды. Что Шэнь Юань шантажировал его, чтобы он взял его в ученики, несмотря на то, что шантажировал только Шэнь Цинцю и сам себя, без малейшего вмешательства со стороны Шэнь Юаня.        Но именно душа Шэнь Юаня сразила демона. Его душу держал Шэнь Цинцю в своих руках, боясь, что они окажутся недостаточно сильными. Он был тем, кого отбросили, чтобы не задело атакой демона еще до того, как Шэнь Цинцю понял, что у него есть достаточно сформированный для использования меч.        — Тупица, идиот, подонок, — шипел Шэнь Юань, зажмурив глаза и прижав руку к груди. — Я же пытаюсь защитить тебя.                      К тому времени, как он пришел под самый конец обеденного перерыва для учеников, к нему вернулось прежнее спокойствие. Он был одет в свои зеленые одеяния пика Цинцзин из тонкого шелка, подчеркивающие тело везде, где ткань его касалась — куда изящнее, чем то, что он рассчитывал носить во второй жизни крутого заклинателя, но достаточно красиво.        В отличие от волны поклонов и почтительного бормотания, что разносились по обеденному залу при появлении Шэнь Цинцю, сейчас толпа учеников хором восторженно воскликнула «Шисюн!», на что он любезно улыбнулся, кивая каждой маленькой группе учеников по пути к столику, который глаз выцепил еще когда Шэнь Юань только вошел.        Все же трудно было не заметить главного героя с его первой любовью! Их будто окружала аура абсолютной невинности и очаровательных щенячьих глазок!        Однако было весьма неожиданно увидеть за столом еще и Мин Фаня. Вмешательство Шэнь Юаня явно внесло некие коррективы, ведь Ло Бинхэ не дергался при виде обидчика и терпел его присутствие, но все же пристально вглядывался в него своими сияющими и зоркими глазами, пока Шэнь Юань не перенял его внимание.        — Шисюн! — тоже закричал Мин Фань, вскакивая на ноги и отвешивая ему картинный поклон.        Ло Бинхэ пытался последовать его примеру, но Нин Инъин со смехом вцепилась ему в руку.        — Ты не обязан, А-Ло! — мило щебетала она подобно маленькой птичке. — Просто А-Фань его слишком идеализирует!        Ло Бинхэ посмотрел на него своими сияющими глазами.        — Тогда этот ученик будет учиться у своего Мин-шисюна, — он осторожно высвободил свою руку от хватки Нин Инъин, кланяясь ему.        — Садитесь оба и доедайте завтрак, — опускаясь за стол, наставлял их Шэнь Юань с той кроткой грациозностью, которую он так усердно пытался воспитать в себе. — Я зашел только для того, чтобы перекинуться парой слов с Ло-шиди.        Он заметил, как плечи мальчика моментально дернулись от напряжения.        — Ничего страшного, — уточнил он. — Учитель попросил меня помочь ученику Ло в начале обучения, поскольку он единственный новенький и может отставать в некоторых дисциплинах.        — Но шисюн, — вдруг заныла Нин Инъин. — А-Ло мой маленький шиди!        Юная госпожа, он тебе не домашний питомец! В глубине души плакался Шэнь Юань, при этом мягко улыбаясь испорченному сокровищу пика Цинцзин.        — И я рассчитываю на вас с А-Фанем, как на его самых близких шисюна и шицзе, помогите ему освоиться и продвинуться вперед, — согласился он, учтиво кивнув.        — Это честь для этого ученика! — поддержал его Ло Бинхэ быстрее, чем недовольство Нин Инъин успело вылиться в дальнейшие возражения. — Прошу Шэнь-шисюна о наставлениях!        Мальчик опять склонил голову, и Шэнь Юань не смог удержаться от улыбки. Он протянул руку и легонько потрепал его по голове, придерживая рукав, чтобы не задеть еду.        — Когда доешь, приходи ко мне в павильон Лотоса. Оценим твой изначальный уровень навыков.        Покидая обеденный стол, он слышал, как бормотал Мин Фань.        — Тебе слишком везет. Шэнь-шисюн дает лучшие уроки…        …Может, ему все же стоит остерегаться Мин Фаня? С чего бы ему бороться за внимание какого-то НПС, когда рядом сидит Нин Инъин?        Павильон Лотоса был одним из фонтанов пика Цинцзин. Бесился ли Шэнь Цинцю, когда он называл его так? Да. Стал ли Шэнь Юань из-за этого вдвое чаще называть его «фонтаном»? Тоже да.        Как и многие места на Цинцзин, оно стало ключевым примером тому, что Шэнь Цинцю звал «ложным покоем».        — Когда кто-то говорит, что любит тишину, — говорил ему учитель. — Обычно они подразумевают приятные звуки. Цинцзин зовут тихим пиком, однако на деле он создан для шума. Ветер среди бамбука свистит громче, чем над голыми скалами Байчжаня, но именно такой шум богатые называют «тишиной». Ты понимаешь?        Шэнь Юань понял тогда и понимает теперь, но его немного выводило из себя то, что он вспоминал об этом каждый раз, когда обращал внимание на приятные звуки природы на пике. Тихое пение лягушек и журчание проточной воды, перетекающей с одной стороны пруда с лотосами в другую, невероятно приятны, но Шэнь Юань не мог отделаться от мыслей о «богатой тишине».        — Шисюн, — милым голосом позвали его. Прозвучало мягче из уважения к мгновению покоя, в которое видимо поверил Ло Бинхэ.        — Отлично, Бинхэ, — Шэнь Юань отвернулся от пруда, пока он не вывел его из себя и не разрушил тщательно выстроенный образ шисюна. — Как ты быстро. Ты достаточно поел?        — Да, шисюн! — ответил преисполненный энергии и энтузиазма Ло Бинхэ.        Шэнь Юань потянулся за руководством по совершенствованию, который он сжимал в руках, и раскрыл его, перелистывая одну знакомую страницу за другой. «Хоть что-то», думал он с чувством невообразимого облегчения, от которого подкашивались колени. Хоть что-то ему не испортил Шэнь Цинцю, даже если единственной причиной было то, что его старший ученик заметил бы и позаботился об этом. Даже если он поступил так по неправильным причинам, уже лучше, чем если бы причины не было, верно?        …Шэнь Юань сделал себе мысленную пометку убедиться, что все розги для учеников по прежнему отсутствуют.        — Присоединяйся, — он указал на каменный пол павильона с орнаментом лотоса. — Основа совершенствования — это неподвижность. Давай проверим, насколько тебе дается медитация.                      Когда Шэнь Юань вернулся домой, в хижине по прежнему царила тишина. Никакой ему записки, даже никакого дыхания Шэнь Цинцю, раздающегося с соседней комнаты. Значит, очередная ночь в борделе. Будем надеяться, он совладает со своим разочарованием и начнет снова вести себя как взрослый.        Шэнь Юань зашел в выделенную ему боковую комнату и обнаружил аккуратно поставленную на место эрху. Выглядело идеально, будто он сам ее туда вернул. Он долго стоял, пораженно глядя на нее.        Считать это любезностью? Оскорблением? Проявлением все более очевидного ОКР Шэнь Цинцю, которое снова выходило из-под контроля?        Шэнь Юань со вздохом скрестил на груди руки и опустил голову, раздраженно качая ею из стороны в сторону. В каком-то смысле его жизнь стала бы гораздо проще, будь Шэнь Цинцю абсолютным подонком. Неисправимым хищным куском дерьма, заслуживающим тот конец, который получил, и с чьей потерей можно было бы смириться.        Мысль о Ло Бинхэ — не милом маленьком ученике, которого он послал выполнять обязанности по дому, а полностью реализовавшем себя главном герое — который отрывает конечности своему учителю, точно выдергивая шипы со стебля розы, и достает свирепый, оставляющий порезы меч из его сердца, чтобы сразить главу школы, которого предал Шэнь Цинцю…        Было время, когда ему нравились эти эпизоды. Теперь же, глядя на эрху в углу комнаты, от одной мысли ему становилось так плохо, что пора было прекращать думать. В любом случае, этого не произойдет! Ни тебе плетей для учеников, ни испорченных руководств. Ну пролили чай на голову — переживет! Шэнь Юаню просто нужно убедиться, что у Шэнь Цинцю не будет и шанса сделать что-то похуже этого.        — Никаких побоев, — пообещал он себе, уставившись на эрху. — Никакой травли. Никакого дровяного сарая. Никакой битвы во время вторжения демонов. Никакой бездны.        Да, это значит оставить мир «без истории», но истории нужны для книг. Теперь Шэнь Юань тут жил, не надо, спасибо! Он повстречал этих персонажей массовки и оказалось, что у них тоже есть личность! Он жил в пристройке у этого подонка-злодея и слушал по ночам его кошмары, делая вид, что ничего не знает! Он собственноручно превратил Мин Фаня из безликого маленького задиры в милого ягненка!        Черт возьми, даже Шан Цинхуа больше не в школе! Великий автор Самолет, Стреляющий в Небеса оказался свергнут и его работа теперь была в надежных руках. И когда наконец Ло Бинхэ станет тем, кем ему суждено стать, Шэнь Юань встанет на его сторону — верный шисюн, который наставлял его первые года обучения на Цанцюн, благополучно оперся о его золотое плечо!                      Когда Шэнь Цинцю наконец вернулся, Шэнь Юань опять сидел и ждал его с комом в горле, но уже не ведомый яростью.        — Учитель, — поприветствовал он его. — У этого ученика есть просьба.        — Бесстыжий мальчишка, — пробормотал Шэнь Цинцю, сузив полные презрения глаза, в таком же состоянии он отбросил веер и вынул перекошенную корону из растрепанных после перелета волос.        — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, — он поднял глаза на своего учителя, наблюдая за тем, как тот застыл посреди сброшенного шелка.        Шэнь Цинцю впился в него взглядом.        — Пообещал оставить Ло Бинхэ на меня. Не причинять ему вреда и не мешать.        — Снова о нем, — прошипел тот.        — Я хочу, чтобы ты дал мне слово, — давил на него Шэнь Юань, и увидев, что Шэнь Цинцю был готов снова начать перекрикиваться, он добавил. — Мое слово у тебя уже есть.        Шэнь Цинцю сощурил глаза.        — Столько лет прошло, — говорил он. — И вот уже второе требование, которое ты выдвигаешь в обмен на свое молчание. Сначала пощадить изнеженные спины наглых учеников, а теперь дать тебе полную опеку над зверушкой Нин Инъин.        В этот раз Шэнь Юань на это не поведется. Он оставался неподвижен и спокоен, позволяя своему учителю мерить шагами комнату.        — Я не угрожаю тебе, — сказал Шэнь Юань. — Я не говорил об этом ни одной живой душе и никогда не скажу. В тот день ты спас мне жизнь. Но это важно для меня, учитель. Если ты пообещаешь мне не трогать его, я тебе поверю.        — Тупица, — пробурчал Шэнь Цинцю, но уже уставился в окно, а не на него.        — Я знаю, что он тебе не нравится…        — Он опасен, мальчик. Не обманывайся. Разумеется, он может рыдать и завывать как любая уличная крыса, вымаливающая монету, но это манипуляция.        — Я не настолько слеп, — возразил Шэнь Юань. — Я знаю, что он способен на уловки. И да, ты прав, он может быть опасен. Но учитель, так почему ты считаешь, что с моей стороны глупо желать иметь его на своей стороне?        — …Когда ты неизбежно подведешь его, — напоследок с ненавистью в голосе произнес Шэнь Цинцю. — Он никогда тебя не простит. Но это твое право на ошибку. Получай свое обещание. Для этого мастера зверь будет всего лишь очередным безликим и неприятным учеником. Пусть твой новый пёсик принесет тебе радость.        Эх, подумал Шэнь Юань, опуская сложенные руки в вежливом поклоне, наверное, и этого достаточно.