Мы не мудры

Как и ожидалось, одаренность Ло Бинхэ не имела себе равных. Через неделю Шэнь Юань смог ощутить слабое колебание формирующегося ядра в меридианах своего ученика и с гордой улыбкой сообщил ему об этом, похлопывая по голове. Ло Бинхэ радостно подставлял голову под прикосновения, распустив павлиний хвост, только скорее был похож на утенка.        За месяц он научился выполнять основные техники с мечом по инструкциям Шэнь Юаня — которые были совсем не просты, несмотря на его желание не нагружать мальчика! Заклинатели пользуются МЕЧАМИ! Даже если они еще не готовы извлечь собственные, клинки производства Ваньцзянь не менее остры! Они стараются каждый выкованный меч сравнять по силе с духовным! Дети могли бы себе поотрезать носы, если бы им давали проявлять небрежность в технике боя!        Когда Бинхэ медитировал, мир вокруг словно замирал, а на его милом личике появлялось торжественное, но умиротворенное выражение. Пусть он еще молод, но в нем уже начали проявляться проблески черт мужчины, в которого он вырастет. Глядя на него в такие моменты, Шэнь Юань видел в нем будущую пылкую красоту главного героя, чьи глаза похожи на темное звездное небо, а лицо отупляло злодеев и делало девушек беспомощными.        Шэнь Юань хотел придумать полезные уроки для многообещающего полудемона и в итоге начал радостно делиться бесконечным потоком информации из своей прошлой жизни. В этом мире Ло Бинхэ никогда не столкнется с демоном, чьего имени не будет знать! Ему никогда не придется гадать, каким эффектом обладает одна лилия в отличие от другой! Никогда не истечет кровью до полусмерти, прежде чем раскрыть секрет демонической болотной ловушки!        Теперь он всегда занят планированием уроков — и каждый раз удивлялся, когда его короткие лекции в Павильоне Лотоса превращались в полноценные занятия сначала для Нин Инъин, потом для Мин Фаня, а затем рядом с ними начало толпиться множество других учеников-овечек, чтобы жадно вслушиваться в описание Ню Юань Чаней, черных лунных носорогов-питонов и деревоглазых соколов с дальнего юга.        Порой он краем глаза улавливал мелькавшие зеленые одеяния и поднимал взгляд, замечая, что его собственный учитель наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица за этим вечным веером.        В бамбуковой хижине они никогда не говорят о Ло Бинхэ. На самом деле, после данного обещания Шэнь Цинцю стал меньше разговаривать и с самим Шэнь Юанем. Глядя на него, Шэнь Юаню порой казалось, что он видит что-то неправильное в глазах учителя. Порой он почти уверен, что это похоже на утрату.        Чем бы то ни было, он всегда старался изо всех сил, чтобы избавиться от этого выражения самым эффективным способом — надоедая ему! Все же Шэнь Цинцю в глубине души просто сварливый старик и легко теряет душевное равновесие, как и любые назойливые эмоции кроме злости и разочарования. Шэнь Юань заботливо досаждал ему, словно это было медицинской процедурой, вскрывая все неприятные мысли, что копились в голове учителя, и выпуская их наружу через раздражение.        Казалось, время пролетело незаметно и вот уже прошел год с прибытия Ло Бинхэ. Четырнадцатилетний, ставший величавее и выше благодаря полноценному питанию, смотрел на него сияющими глазами, вымаливая своего шисюна о наставлениях.        Тот проблеск привлекательности, который был ранее заметен во время медитаций, стал проявляться сильнее, превращая его неловкую подростковую долговязость во что-то многообещающее. Зависть вынуждала Шэнь Юаня разглядывать изменения и мечтать, чтобы в его собственном теле — по меньшей мере шестнадцати лет — присутствовала хоть капля той непринужденной грации, что так явно наполняла главного героя. Даже его первый подростковый период прошел гораздо изящнее чем тот, который он проживал теперь, это уж точно!        Именно в этот день Ло Бинхэ приоткрыл глаза и заметил, что шисюн пристально вглядывался ему в лицо, и его торжественный прекрасный вид сменился довольной улыбкой, в то время как Шэнь Юань резко отвернулся, смущенно кашлянув в кулак.        — Шисюн считает этого ученика приятным глазу? — дерзко и радостно спросил Ло Бинхэ.        Шэнь Юань стукнул его по голове закрытым веером. Нарисованный много лет назад Чаризард давно стал его повседневным спутником вне общественных мест.        То, что он до сих пор не пронес его на собрание глав пиков, доказывало все его усилия по сдерживанию обещания, данного Шэнь Цинцю. Он поклялся себе, что при первом же колебании решимости учителя держаться подальше от Ло Бинхэ, он в качестве мести с гордостью продемонстрирует эффектного дракона, которого обещал прятать в обществе серьезных людей.        Шэнь Цинцю так ни разу и не потревожил Бинхэ. Однако, похоже, что ему это удавалось благодаря полному отрицанию его существования. Когда они находились в одной комнате, редко, учитель отводил взгляд в противоположную сторону и требовал от всех присутствующих учеников молчания.        — Молю шисюна о прощении, — щебетал Ло Бинхэ.        — Сосредоточься на себе, — указывал он. — Разве ты не собираешься спуститься с горы на миссию по рекомендации этого шисюна?        Он видел, как с каждым словом тело мальчика будто становилось легче и он выспрямлялся все сильнее.        — Учитель разрешил? — он светился точно второе солнце.        Шэнь Цинцю сделался отстраненным и раздраженным, губы скривились, когда он почти выплюнул следующие слова: «Будто ты оставляешь этому мастеру выбор». Но Бинхэ незачем это знать! Он лишь радостно кивнул ему.        — Ты поедешь с нами, — согласился он. — Так что сохрани лицо этого шисюна и хотя бы сделай вид, что готовишься.        — Да, шисюн! Благодарю, шисюн! Этот ученик будет стараться с удвоенным рвением!        — Ох, пожалуйста, не надо, — пробормотал Шэнь Юань и полураскрыл свой веер, чтобы отогнать им Ло Бинхэ. — Ты оставишь от горы одни руины. Просто приложи все усилия, как и обычно. Не переусердствуй.        Улыбка Ло Бинхэ стала лишь мягче и ярче. Будто это было возможно! Мальчик сиял так сильно, что мог бы осветить безлунную ночь.        Порой Шэнь Юань почти забывал о тех уязвленных, порочных чертах ребенка, стоящего перед ним. Часть его, которая могла пойти широкими трещинами и поглотить его, если бы не бережное отношение к нему. Часть, которая оставила от Цанцюн одни руины и вытянула кричащие мечи из груди их хозяев, чтобы убить тех, кто надеялся их спасти.        Поездка в город была почти веселой, несмотря на его затянувшееся разочарование из-за лошадей и повозок, на которых предпочитали ездить в гребанном сянься-мире. Он вполне привязался к своей любимой лошади — невзрачной гнедой кобыле, которую он назвал Баобао после того раза, как она выхватила у него из рук паровую булочку и съела, не обращая внимания на сковавший его ужас. Она была со свининой, почти ее двоюродной сестрой! Он похлопывал ее по шее, пока та плелась вперед, словно никогда бесстыдно не предавала свое травоядное естество.        Ло Бинхэ ехал рядом с ним, сидя в седле со всей важностью и легкостью, будто был рожден для этого. Если бы Шэнь Юань не знал о секретных уроках Мин Фаня по верховой езде, мог бы обмануться и решить, что за спиной у него сотни объезженных лошадей.        Но Мин Фань был его верным слугой, по крайней мере пока что, спасибо ему за это, и поэтому сообщал главному ученику Цинцзин о вещах вроде «тайной неопытности Ло Бинхэ в верховой езде».        Шэнь Юань пересекся взглядом с Мин Фанем и одобрительно кивнул ему, увидев, как невзрачное личико персонажа массовки расплылось в довольной улыбке.        Внутри повозки сидел Шэнь Цинцю, да так тихо, что о нем вообще можно было забыть. Он ехал вблизи нее, готовый откликнуться на легчайшее постукивание веера по оконной раме для привлечения только его внимания. Шэнь Цинцю ни разу за день не снизошел до разговоров и Шэнь Юань воспринял это как проявление неодобрения.        Возможно, размышлял он позже, стоило понять это как предупреждение.       

━━━━━━━━━━━━━━

       — Этот мастер уйдет в уединение, — говорил Шэнь Цинцю, сидя в кровати посреди своей бамбуковой хижины, лицо до сих пор было бледным, а глаза отведены.        — Твоей вины здесь не было, — возразил Шэнь Юань. — Учитель, у тебя было искажение ци. Мы бы с Бинхэ никогда не…        Шэнь Цинцю с такой силой ударил веером по краю кровати, что тот разломался пополам, а сама рама кровати треснула словно набухшее от влаги дерево.        — Этот мастер, — с холодной яростью повторил он. — Уйдет в уединение. Главный ученик Шэнь Юань проследит за тем, чтобы пик не погрузился в полный хаос. Это понятно?        — Да, учитель, — поклонившись, ответил Шэнь Юань. — А теперь ты позволишь этому ученику осмотреть твои руки, пожалуйста?        — Я не обычное смертное отребье, чтобы беспокоиться из-за каждой мелочи, — прошипел тот.        Шэнь Юань пристально смотрел на него, все так же выжидающе протягивая руку.        — Учитель, — он старался оставаться спокойным и решительным. — Этот ученик знает, что это больно.        У него до сих пор оставался шрам от меча Шэнь Цинцю на указательном пальце правой руки. Порой он проводил по нему большим пальцем.        — Вон, — огрызнулся учитель. — Выметайся, жалкий мальчишка. Уйди прочь.        Казалось, он хотел прокричать это, но с каждым словом голос звучал все измученнее. И после той миссии…        Шэнь Юань не мог заставить себя давить на него. Он поклонился и ушел.        Очнулся он привязанным к деревянному столбу и сразу же застонал, откинув на него голову — безвкусная красная краска, очень знакомое дизайнерское решение. Значит, снова поместье Чэнь. Одного из приближенных того человека. Ему не стоило гулять с одним лишь младшим учеником. Он только хотел увести Ло Бинхэ подальше на некоторое время после того высказывания мальчика в присутствии господина Чэня.        — Юная госпожа, вы по своему желанию тут находитесь? — смело поинтересовался Ло Бинхэ как ребенок, которого никогда не избивали, акцентируя внимание на представшей перед ним несправедливости.        Бабочка захихикала. Господин Чэнь рассмеялся. Шэнь Цинцю сверкнул глазами, его ярость была ощутима.        — Это кажется неправильным, — говорил Ло Бинхэ, мрачно следуя по пятам за Шэнь Юанем. — Разве заклинатели не должны решать несправедливость?        Милая драгоценная булочка. В оригинальной работе Ло Бинхэ из-за жестокого обращения Шэнь Цинцю рано избавился от своего идеалистического взгляд на мир, стал максимально черствым. В этом мире он его не лишился. Но не значит, что не лишится позже. Некоторые надежды обречены быть разрушены.        Шэнь Юань сделал глубокий вдох, обернувшись к поникшему мальчику.        — Порой бывает сложно определить где грань, — мягко произнес он, хватая его за руку и сжимая в качестве утешения. — Да, мы пытаемся что-то исправить и защитить смертных от того, что они не в силах победить сами. Демоны, призраки, монстры, бедствия… В будущем ты будешь мужественно противостоять им, Бинхэ. Однако…        Глаза Ло Бинхэ уже потемнели от осознания.        — Однако, мы должны игнорировать дела смертных, которые могут и должны решаться среди смертных? — спросил мальчик, что-то опасное и злое скрывалось за его словами.        Шэнь Юань крепче сжал его руку, поглаживая ладонь большим пальцем в попытке успокоить.        — Я знаю, что звучит не очень, — пытался он. — И бывают моменты, когда ты можешь найти способ вмешаться. Но если мы будем вмешиваться слишком сильно, ставя себя выше и в физическом, и в моральном плане, мы рискуем потерять веру народа. А потеря веры означает, что к нам будут обращаться уже не после пяти случаев смерти, а спустя двадцать-тридцать-шестьдесят погибших.        — А те, кто в любом случае погибнут? — возражал Ло Бинхэ. — Голодающие на улицах дети? Купленные и проданные женщины? Обычные люди, надрывающие спины, чтобы принести в дом несколько зернышек риса?        Шэнь Юань растерялся. Он пытался найти хоть какую-то мудрость, которой мог бы поделиться с мальчиком, что-то способное дать ответ на огромную потерю, внезапно прозвучавшую среди его праведного гнева, как вдруг глаза Ло Бинхэ округлились и он закричал «Шисю…».        А затем их настиг прилив демонической ци.        — Еб твою ж мать, — процедил Шэнь Юань, вновь ударяясь головой о деревянный столб.        — Шисюн?! — всхлипнули слишком знакомым голосом.        Сердце Шэнь Юаня забилось еще чаще, с такой силой ударяясь о грудную клетку, что ему казалось, будто оно вот-вот выскочит из горла.        Ладно если НПС ни с того ни с сего похищают, но главного героя?!        — Бинхэ? — глухо отозвался он, извиваясь в своих путах, но не мог увидеть маленького протагониста, которого привязали с другой стороны, зато видел…        Поверженный меч Сюя, Шэнь Цинцю был привязан к столбу с противоположной стороны комнаты, тонкая струйка крови текла у него из носа и заляпывала его одежду капля за каплей.        — Ты пришел в себя, — воскликнул Ло Бинхэ напряженным голосом. — Шисюн, что-то болит? Тебя ранили?!        — Со мной все нормально, — моментально заверил его Шэнь Юань, продолжая осматриваться в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь им высвободиться. — В порядке. Слушай, Бинхэ, мне нужно чтобы ты…        — Уже очнулся? — проворковали женским голосом, и все окончательно пошло наперекосяк.        Демоница вела свой монолог. Шэнь Юань пытался составить план действий. Пытался отвлечь ее. Пытался думать. Когда она подкралась ближе и провела своими длинными ногтями по его щеке, Ло Бинхэ так яростно пытался высвободиться, что Шэнь Юаню стало трудно дышать, связывающие их веревки душили его.        Демоница вздохнула, половину ее слов Шэнь Юань упустил, безуспешно пытаясь воззвать к духовной силе. Расслышал только про «новое тело», «золотое ядро» и «красоту».        Но затем она умчалась от них и Шэнь Юань мог лишь с болезненным ужасом наблюдать, как она просунула пальцы под мантии Шэнь Цинцю и когтями разодрала ткань.               — Шисюн? — мягко позвал Ло Бинхэ.        — Формально ученикам не положено посещать тихую заводь, Бинхэ. — понуро ответил он.        — Никто не видел тебя за завтраком и обедом, — Ло Бинхэ с опаской приближался мягкими и осторожными шагами по бамбуковым листьям. — Я переживал…        — Я в порядке, Бинхэ, — уверял он мальчика, повернув в его сторону голову, но не отрывая взгляда от поверхности воды. Он до сих пор чувствовал себя недостаточно чистым. Он подумывал зайти в холодную воду, позволить ей впитаться в кожу, как учил его Шэнь Цинцю, когда он не мог очистить свой разум для медитаций.        Маленький главный герой не замедлил шага и когда подошел к Шэнь Юаню, он наконец отвлекся от созерцания воды и опустил взгляд на своего драгоценного ученика.        Мальчик нес в руках миску с белоснежным отваром, источающим такой сильный аромат имбиря, что он согревал Шэнь Юаня даже на расстоянии, а сверху идеальные, хрустящие кусочки мяса, слегка поблескивающие от ароматного масла.        Шэнь Юань взрослый в теле подростка. Конечно, у него были чувства, а подростковые гормоны видимо немного воздействовали на него, и да, ситуация была не из легких, но он взрослый мужчина.        Он закрыл лицо и сел на корточки у кромки воды, чтобы Ло Бинхэ не видел его слез.               Шэнь Юань узнал причину появления шрама в виде звезды на груди у Шэнь Цинцю. Он по собственному телу знал как выглядит след после того, как духовный меч вынимают не те руки. Демоница отпрянула в отвращении, а затем наклонилась ближе.        Роковая ошибка.        Раздался ужасающий крик, когда Шэнь Цинцю откусил ей нос. А еще хуже — хруст костей, когда он что-то сделал со своей рукой за спиной и вывернул ее, наконец подняв ее к груди, пока демоница шаталась и материлась, сплевывая кровь.        Он извлек ревущий СюЯ из своей обнаженной груди и перерезал связывающие его веревки. Меч в ту же секунду наполнился воющей, деформирующей ци и пылающим жаром.        — Учитель! — отчаянно закричал Шэнь Юань, когда мир вокруг окрасили первые искры пламени.        Всего на мгновение Шэнь Цинцю кинул на него взгляд. Словно и не было всех этих лет между ними. Очередной монстр. Очередное искажение ци. В очередной раз жизнь Шэнь Юаня висела на волоске из-за отчаянной борьбы Шэнь Цинцю за выживание. Затем демоница вытянула когти и рванула вперед, а Шэнь Цинцю повернулся к ней и прорычал совсем по-звериному.        У Шэнь Юаня перехватило дыхание, когда жар усилился и искры начали разгораться на деревянном полу. Кровь брызгала и шипела каждый раз, когда воющий меч Шэнь Цинцю настигал свою цель, снова и снова.        — Бинхэ! — заорал он. — Мне нужно посильнее ослабить веревку! Выдохни и прижмись спиной как можно сильнее, мне важен каждый миллиметр!        Он сразу почувствовал ответную реакцию. Веревки вокруг него со слышимым «скрежетом» ослабли, когда Ло Бинхэ послушно вжался спиной к столбу. Шэнь Юань не мог подобно Шэнь Цинцю сломать или вывихнуть руки, но он и не был связан так туго и он заметил то, что ему было нужно. Он не мог пользоваться духовной энергией, зато мог достать меч.        Он извлек СяньЯ — названный в шутку ради изящного звучания, но на деле означал «ранний росток» — и разрезал связывающие их веревки, расплакавшись от неприятных ощущений. Комнату заполонял дым. Над неподвижным телом сидел Шэнь Цинцю, продолжая кричать, и вонзал в него меч снова и снова, опять и опять.        Шэнь Юань схватил Ло Бинхэ и вывел его наружу до того, как пламя или Шэнь Цинцю смогут вырвать маленькую булочку у него из рук.        В переулке, задыхаясь от дыма и слушая звуки пробуждающегося города, он прижал Ло Бинхэ к груди, одной рукой вцепившись в волосы мальчика, а другой в мантии на его плече.        Отвар восхитителен. Шэнь Юань ел и делал вид, что не сдерживал слезы и что Ло Бинхэ не гладил его по спине.        — Мне жаль, — говорил мальчик с трагическими нотками в голосе. — Я ничем не мог помочь.        — Ты и не должен был, — в ответ возразил Шэнь Юань, аккуратно шкрябая ложкой по стенкам миски, фарфором о фарфор, чтобы соскрести последние ароматные зернышки риса.        — Шисюн… Учитель бы нас не тронул, правда? — прозвучал в тишине вопрос, пока Шэнь Юань раздумывал, выдержит ли его гордость вылизывание миски.        — У него было искажение ци, Бинхэ, — мягко произнес он. — Я уверен, что он не стал бы, но заклинатели с искажением ци не всегда мыслят здраво. Если когда-нибудь столкнешься с подобным, ты должен бежать за помощью, ясно? Не важно, Учитель это, Нин Инъин, Мин Фань… Даже я сам не уверен, что узнаю тебя в подобном состоянии.        — Шисюн меня узнает, — нежно и уверенно отозвался Ло Бинхэ.        — Надеюсь, — Шэнь Юань одарил его кривой улыбкой. — Но я не хочу рисковать твоей безопасностью. Понимаешь? Если окажешься в такой ситуации, зажги сигнальные огни, позови Му Цинфана, что угодно, но прежде всего обеспечь себе безопасность.        Ло Бинхэ не сказал ни слова, вперив взгляд в воду и размышляя, слегка надув губы на своем прекрасном личике.                      Шэнь Юань закусил изнутри щеку, наблюдая, как Шэнь Цинцю скреплял печатью Цинцзин свои последние распоряжения перед уходом в уединение.        — Хватит делать такое лицо, — холодно сказал тот, протягивая свиток в руки Шэнь Юаня.        Шэнь Юань нашел своего учителя, стоящего на коленях среди тлеющих обломков и сжимающего меч так крепко, что кровь продолжала капать с его рук на обезображенный труп демоницы.        — Да, учитель, — сказал он, даже не пытаясь скрыть явное беспокойство.        — Глупый мальчишка, — пробормотал Шэнь Цинцю, проносясь мимо него.        Шэнь Юаню хотелось сказать что-нибудь хорошее. Сильную фразу, которая позволит главному злодею пережить свое уединение, поскольку все указывало на то, что его нестабильное состояние только усугубилось по сравнению с оригинальным романом. Хотелось выдать фразу в духе героев книг — или нет, как своему братану! Быть нежным и любящим Сэмуайзом Гэмджи в истории о Ло Бинхэ!        Отчасти ему хотелось спросить: «Чего ты стыдишься? Ты снова спас мою жизнь, еще и жизнь Ло Бинхэ, даже если не так, как тебе хотелось бы. Этот демон убил бы нас. Почему не хвастаешься? Почему не гордишься? Почему ты не тот, за кого я тебя принимал?»        Но вслух лишь сказал.        — Я буду ждать тебя, учитель.        По какой-то причине Шэнь Цинцю замедлил шаг. Он дрогнул, словно Шэнь Юань ударил его, и медленно обернулся через плечо. Ему не удавалось толком рассмотреть лицо учителя, потому что тот был довольно далеко — только темный блеск устремленных на него в прищуре глаз с тревожной интенсивностью.        В итоге учитель отвернулся и ушел, не сказав ни слова.