Мы не мудры

Чему он благодарен в своем опыте переселения души, так это отсутствию тирании системы. Во многих книгах, которые он читал будучи ребенком состоятельных родителей, что постоянно искал приключений, всякие системы попаданцев или типа того заставляли исполнять различные сюжетные ходы — прекрасные и ужасные.        В этой жизни бороться с системой не приходилось, но это лишь означает, что всеми силами пытаться изменить этот мир ему придется не через противостояние с безликим неведомым злом.        А через Шэнь Цинцю.        А Шэнь Цинцю, признаться честно, был… Весьма классным по сравнению с оригиналом? Где тот паскудный злодей?! Насколько же плешивым должен был быть сюжет у ПГБД, если такой незначительный НПС как Шэнь Юань мог сбить с курса всю сюжетную арку его персонажа!        Но нельзя отрицать, что даже у знакомого ему относительно милого Шэнь Цинцю не получится скинуть Ло Бинхэ в Бескрайнюю Бездну На Верную Смерть Без Последствий, если ему вдруг предоставится такой шанс.        (Какая-то часть его — которая поеживалась и испытывала явный дискомфорт — считала, что он мог даже не хотеть этого. Может он даже не осознавал что творит. В новелле Шэнь Цинцю часто накрывали искажения ци, но они всегда оставались за кадром — едва уловимые отклонения поврежденного совершенствования. Тот Шэнь Цинцю, которого он знал, казался скорее куском ржавого механизма, что в любой момент грозил рухнуть и рассыпаться на части. Он не знал, что такого изменилось, чтобы он стал таким, но это неопровержимая истина.        И в груди Шэнь Юаня ныло нечто, чего так легко не прогнать, даже если не обращать на него внимания, потому что единственным изменением в жизни Шэнь Цинцю был он сам.)        На третий год затянувшегося уединения Шэнь Цинцю он начал как одержимый тратить все свободное время на планирование одного конкретного события, которое пройдет только спустя несколько лет. Как он может отговорить своего учителя, не выдав того, о чем он знает? Если Шэнь Цинцю узнает, что Ло Бинхэ судьбой предрешено отрывать от него конечности, он явно попытается убить его прямо на месте!        Попытается здесь ключевое слово, потому что не получится. Ло Бинхэ из оригинального романа, едва цепляясь за какие-то зачатки совершенствования, все равно мог сразить старейшину демонов. А Ло Бинхэ из этого мира…        — Шисюн, ты смотришь? — кричала его маленькая овечка с радостной улыбкой на лице и сияющим мечом в руке, балансируя на одном длинном прогнувшемся стволе бамбука и не соизволив помочь себе хоть одной рукой.        — Внимательно, — подтвердил он и призвал с помощью ци больше листьев, чтобы тренировать своего маленького шиди. — Попрошу и Бинхэ не выделываться, а сосредоточиться.        — Этот ученик никогда не стал бы выделываться, — прощебетал Ло Бинхэ и аккуратно сделал сальто назад, избегая направленных на него Шэнь Юанем острых листьев бамбука.        Шэнь Юань скрыл за веером вздох, наблюдая за тем, как его милая булочка легко и резво игралась среди бамбука, в два счета перепрыгивая с одной ветки на другую. Опадающие с них листья служили ему нескончаемыми боеприпасами, которые он направлял в Ло Бинхэ, уже не чувствуя необходимости сдерживаться как во время их первых игр.        Он не сомневался, что Шэнь Цинцю бы закашлялся кровью, узнав, как и в каких условиях Шэнь Юань пользуется переданной ему техникой кинжалов из листьев.        Один листок, разрезанный на две ровные половинки, пролетел мимо него, а следом дождем осыпались и остальные. Он сдерживал смех, подняв голову в сторону Ло Бинхэ, что стоял на верхушке ствола бамбука и согнул его едва не до хруста, чтобы оказаться почти на уровне глаз с Шэнь Юанем и не прервать при этом игры.        — Учитель отвлекся, — дразнился тот.        — Я тебе не учитель, — возразил Шэнь Юань и шагнул вперед, чтобы лично стукнуть его по лбу закрытым веером в упрек.        — Ты учишь меня, — с лукавой улыбкой спорил Ло Бинхэ.        — Что с тобой делать, — осудил он. — Слезай, если собираешься просто стоять на нем. Бедный бамбук.        Плавным движением Ло Бинхэ спустился и даже не вздрогнул, когда бамбук выпрямился во весь рост и раскачался в такт всего леса, который колыхало не от ветра, а игр главного героя.        — Шисюн, — он как всегда легко уступил из-за его выговора (но это не значит, что когда-нибудь перестанет звать его учителем!). — Этот ученик стал лучше?        Шэнь Юань промычал в качестве согласия, опустив взгляд от его лучистых глаз к Чжэнъяну.        Такой чистый. Такой сияющий. По гарде даже были инкрустированы лепестки цветов.        — Шисюн, — вновь позвал Ло Бинхэ, почти вымаливая похвалу.        — Ладно-ладно, — вздохнул он, увидев отражение собственной полуулыбки в лезвии Чжэнъяна. — Бинхэ стал почти неприкасаем. Ты это хотел услышать?        — Но шисюн до сих пор способен побороть меня, — яро настаивал тот.        Едва ли, Шэнь Юань ощутил прилив гордости и слишком поздно осознал, что из-за нее губы расплылись в широкую, настоящую улыбку. Он резко прочистил горло, отрывая взгляд от собственного отражения в лезвии на Ло Бинхэ.        — Когда учитель вернется, тебя наверняка начнут посылать на миссии, — сказал Шэнь Юань. — Ты так далеко продвинулся, я не сомневаюсь, что он согласится отправить тебя.        Ха, несмотря на все песни о том, насколько ему плевать на настоящего учителя, Ло Бинхэ конечно же весь выпрямился и раздулся от гордости.        — Раз шисюн считает, что этот ученик уже готов, он непременно постарается прославить наш пик! Однако, возможно…        Он оборвал сам себя, отчего Шэнь Юань нахмурился.        — Что-то не так?        — Не совсем, просто… Иногда я переживаю, что мой меч недостаточно хорош.        Шэнь Юань в открытую фыркнул и тут же раскрыл веер, чтобы скрыть выражение лица.        — Я серьезно! — настаивал Ло Бинхэ. — Шисюн, хватит смеяться!        — Разве он не служит тебе верой и правдой? — отчитывал его Шэнь Юань, прекрасно осознавая, что глаза над веером все еще искрились весельем. — Разве ты не можешь разрезать два десятка листьев и осыпать их дождем на своего несчастного шисюна? Будешь так непочтительно относиться к бедному Чжэн Яну, не признавая того, насколько хорошо он представляет тебя?        — Просто этому ученику станет спокойнее, если его меч оценит эксперт, — настаивал Бинхэ, осторожно положив оружие на раскрытые ладони. — Испытаешь его, учитель?        Бинхэ, протагонист, шиди, ну почему ты такой?! Может и хорошо, что ты так легко доверяешь, что из тебя еще не выбили эту непорочность, но разве эта сцена не предназначалась для Нин Инъин?! Твоя детская влюбленность где-то там на пике сейчас не чувствует себя внезапно покинутой, зная, что ты предлагаешь впервые коснуться души своему занудному шисюну?!        — Бинхэ стоит быть избирательнее с теми, кому он вверяет подобное, — выразил свою позицию Шэнь Юань.        — При всем уважении, этот ученик очень осторожно подошел к выбору, — упорствовал тот. — Безопаснее шисюна никого нет.        …Ну и какого хрена. Шэнь Юань не сводил с меча глаз. Стоит ли ему принять его? Или отказаться? Это… Уместно? Конечно, Бинхэ уже держал душу Шэнь Юаня, но это другое. Это протагонист! Герой/антигерой ПГБД! Если его касание ранит Бинхэ, он не сможет…        Вдалеке на вершине что-то взорвалось.        Слава всевышним!        — Этот шисюн постарается оправдать доверие Бинхэ, — он ответил так, чтобы не разбить сердце своего шиди, но и не согласиться, и положил руку ему на предплечье. — К сожалению, этому шисюну надо пойти проверить, что там произошло.        Он напоследок сжал его руку, не решаясь посмотреть, разочарован ли тот, и взмыл навстречу источника взрыва.                      В стене кухни зияла огромная дыра, глядя на которую Шэнь Юань мрачно насупился.        — Шисюн, — Нин Инъин поприветствовала его поклоном, который ничуть не смягчил прищура ее глаз и хмурого выражения.        — Опять Байчжань? — предположил он, указывая на весь урон.        — Было противостояние, — совершенно ровным голосом согласилась девушка.        — Ага, — Шэнь Юань выпрямился и кинул взгляд в сторону пика Байчжань. — Это уже переходит все границы.        Как они посмели подвергнуть опасности кухню его драгоценной булочки?! Они не в курсе, что Бинхэ начнет стрессовать без доступа к своей кухонной утвари?! А что если бы они разрушили одно из его защитных заклинаний или испортили все его заготовки?! Неприемлемо!        — Прошу Нин Инъин проинформировать Мин Фаня и начать составлять письменный запрос на Аньдин.        — Хорошо! — точно птичка бодро защебетала Нин Инъин, желая быть полезной. — Но что шисюн собрался делать?        — Этот шисюн собирается пойти по стопам своего учителя и вывести на пару слов Бога Войны.                      На пике Цинцзин все знали, что хуже Лю Цингэ нет никого. В его действиях никогда не было изящества, спокойствия или собранности. Он врывался в школу, врывался в битвы, врывался на собрания, врывался в драки с учителем… Слишком уж много нарывается!        Во время первого собрания горных лордов, на которое пустили конспектировать Шэнь Юаня, Бог Войны показался ему поразительно красивым. Сначала. Как только он узнал его спустя несколько минут, наваждение исчезло. Кем этот придурок себя возомнил, обращаясь к учителю без его титула с возмутительным обвинением в саботаже просто из-за того, что Шэнь Цинцю не мог перестать быть придирчивым, язвительным и саркастичным, даже если от этого зависела его жизнь!        Хоть Ци Цинци сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ и не сверкнуть глазами! Лю Цингэ же выглядел так, словно собирался броситься через стол! Что за цирк?! Почему Юэ Цинъюань настойчиво призывал всех успокоиться вместо того, чтобы одернуть того, кто развязывает драку, а?! Разве не чувствовал, как Шэнь Цинцю метал в него молнии глазами в ответ на это? Опасно, Цинъюань-бро! Опасно!                      — Ну? — спросил Шэнь Цинцю по итогу первого собрания, поправляя после перелета обратно на Цинцзин ниспадающую ленту с заколки для волос. — Что усвоил мой ученик?        — …Этот ученик может быть откровенным, учитель?        Его запрос одобрили снисходительным взмахом изящной руки.        — С ними всеми явно что-то не так! — с отвращением воскликнул Шэнь Юань.        Это было самое близкое к тому, что можно назвать смехом у Шэнь Цинцю, когда уголки его холодных глаз сузились, а губы дернулись вверх, пока он не успел прикрыть их веером.                      — Ты! — рявкнул Шэнь Юань, вихрем врываясь на пик Байчжань (или стараясь создавать такое впечатление — он видел, как бушевал Шэнь Цинцю и с тех пор пытался подражать ему!). Ученик, на которого он указал, инстинктивно подпрыгнул, но затем нахмурился и свирепо зыркнул.        — Что тут забыл Цинцзин? — скрестив на груди руки, он требовал ответа.        — Я не собираюсь тратить на тебя время, — сообщил ему Шэнь Юань с презрительной усмешкой, которую любил выдавливать при любом удобном случае — особенно с Юэ Цинъюанем, потому что глава школы каждый раз реагировал паническим бегающим взглядом между ним и Шэнь Цинцю. — Где Лю Цингэ?        — Для тебя он Лю-шишу! — взревел другой ученик.        Замечательно, он собрал целую кучу идиотов с Байчжаня, которые наверняка вынудят его прорываться с боем.        — Я стану проявлять к нему уважение, лишь когда он начнет проявлять его к моему учителю, — фыркнул он, сощурив глаза и сфокусировав ци на листьях деревьев вокруг. Ничего угрожающего жизни, но сможет ими припугнуть, если они вдруг решат пренебречь приличиями! — А теперь, где он? Этому старшему ученику надо передать ему пару ласковых!        Один из этих бандитов усмехнулся и закатил глаза.        — Если на Цинцзин не могут справиться с парой драк, стоит ли им звать себя совершенствующимися?        — К тому же, — выкрикнул другой. — Шифу тут нет. Он ушел в уединение в пещеры Линси после возвращения с… Эй!        Последнее раздалось уже за спиной удирающего Шэнь Юаня.        Если бы однажды он принял предложение взять меч Ванцзянь в дополнение к своему духовному оружию, он бы непременно сейчас запрыгнул на него. Но ему приходилось спотыкаться, пока в итоге не остановился и не откинулся назад, чтобы извлечь ноющий меч из груди. Высвободившись, тот двинулся вперед, позволяя ему забраться на него, и устремился к пещерам Линси.        Не может быть, что время уже пришло. Не может быть. Не может!        Забыл. Как он мог забыть? Уход Шэнь Цинцю в уединение… Это же начало конца?! Кровь на руках его учителя… Как долго он пробудет в уединении, прежде чем выйдет с трупом Лю Цингэ?! В какой момент уединения он его убьет?! Шэнь Юань уже опоздал? Что если… Что ему делать в случае… Другие горные лорды и раньше недолюбливали Шэнь Цинцю! Каждое собрание проходило как на пороховой бочке, что лишь чудом не подорвалась! Может дело в стабильном присутствии главы школы?        Но ведь это… Неизменно склонит чашу весов! Плевать на все планы Шэнь Юаня на Конференцию Альянса Бессмертных. Это разрушит жизнь Шэнь Цинцю!        (То, что еще не разрушено, шепотом добавил он в глубине души, чувствуя ответную боль меча под ногами. Он уверен, уверен, уверен, что меч, который оцарапал его руки и кричал в его хватке точно так же, как и в хватке Шэнь Цинцю. Он уверен, что меч кричал не от злости.)        Он тяжело приземлился на горную тропу, ведущую к пещерам, поднял свой меч из грязи и побрел к входу в Линси, вдыхая полную грудь воздуха, чтобы закричать.        Из входа в пещеру на свет вышла фигура.        Слишком поздно, решил Шэнь Юань. Ужас сковал сердце, меч в его руках завыл от отчаяния.        Фигура резко обернулась на звук и…        Сбоку на Шэнь Цинцю висел весьма ошеломленный, но все же предельно живой Лю Цингэ. Он весь в крови, но хуже того — Шэнь Цинцю в крови. Они избиты и изранены, одежда изодрана, волосы взлохмачены, словно только что боролись за свою жизнь, но оба… Они оба!..        Шэнь Юань выронил меч и кинулся вперед, крепко обхватив руками подонка-злодея. Чувствовал, как грудная клетка вздымалась при дыхании. Чувствовал, насколько худощавым и липким от пота тот был под слоями халатов. Чувствовал бурлящую внутри него ци, исходящую из его меча, который он так хорошо помнил даже спустя столько лет.        Он сжал своего учителя в самых крепких объятиях, на которые только был способен, и уткнулся лицом в окровавленные одеяния.        — Я знал, что ты не такой, ты лучше, — шептал он, пока его потряхивало. — Я знал.        — Что с тобой, во имя всего святого? — огрызнулся Шэнь Цинцю, слегка пошатнувшись под весом одновременно Лю Цингэ и липнущего ученика. — Шэнь Юань, если и тебя прихватило искажение ци, этот учитель сбросит тебя с горы!        Шэнь Юань замотал головой. В таком положении получилось не очень удобно, но что поделать. Придется Шэнь Цинцю просто смириться с тем, что об него разочек потрутся. Облегчение всегда отупляло Шэнь Юаня, а он никогда раньше не чувствовал такого облегчения.        Он был готов к тому, что его ударят или оттащат. Чего он не ожидал, так это легкого касания руки вдоль спины, что послала хрупкий, дрожащий поток ци по его меридианам. У него сжало горло и стало жечь глаза от такого очевидного проявления заботы с его стороны, хотя старший наверняка был зол.        — Чт… — пробормотал Лю Цингэ, судя по голосу бывший в полусознательном состоянии.        Настолько быстро и аккуратно, как это только возможно, Шэнь Юань отпустил своего учителя и прочистил горло, вспомнив об их свидетеле. Теперь и на его одеждах красовались пятна крови, и часть крови была свежей и теплой.        — Учитель, ты ранен, — отругал его Шэнь Юань, указывая на Лю Цингэ. — Давай я понесу его за тебя.        — Сперва меч свой подними, дурень, — огрызнулся Шэнь Цинцю, покачиваясь точно бамбук под Ло Бинхэ во время их слишком далеко зашедшего спарринга.        — Вот дерьмо, точно же, — бурчал под нос Шэнь Юань, карабкаясь за своим мечом.        — Что ты сказал?        — Я сказал “Слушаюсь, Учитель!”, — тут же соврал он и вернулся с мечом в одной руке, протягивая вторую Лю Цингэ.        — Несносный мелкий гаденыш, — ворчал Шэнь Цинцю даже во время того, как Шэнь Юань спешно подхватывал Бога Войны с Байчжаня за подмышки, стаскивая его с плеч своего учителя.        Избавившись от груза, Шэнь Цинцю покачнулся в противоположную сторону и выставил руку, чтобы опереться ею о каменную стену. Хотел бы Шэнь Юань поддержать его, а не этого почти бессознательного красавчика, который, судя по тяжести, состоял из одних мышц.        — Что ты вообще тут делаешь? — огрызнулся учитель, но если он и пытался казаться сердитым, то едва ли ему это удавалось.        Шэнь Юань открыл рот и тут же закрыл. Бля. Вот черт! Почему он здесь?! Он даже не придумал себе прикрытие! Вещий сон? Нет. Предвещающий что?! Как Шэнь Цинцю убьет в пещерах своего собрата?! Плохая идея! Как что-то случится на пике? А, сказать, что он пришел к Лю Цингэ, желая отомстить за Цинцзин? Не, погодите, так не пойдет…        Второй раз за один и тот же день, со всей элегантностью события, созданного для продвижения сюжета, запутанный поток мыслей прервал взрыв. Его мозг связал оба события и трамвай будто вернулся в свою колею.        — На горе демоны? — задыхаясь, сказал он.        Шэнь Цинцю уставился на него. Развернувшись на его плече, Лю Цингэ отстранился, чтобы тоже вперить в него взгляд. На мгновение воцарилась мертвая тишина, в то время как со стороны Цанцюн поднимался столб дыма.        — А нельзя было с этого и начать?! — рыкнул Шэнь Цинцю, отталкиваясь от стены пещеры и вытаскивая из груди кричащий меч.        И да, Сюя кричит. На этот раз не так громко, словно жалобно. Умоляюще. У Шэнь Юаня так заныло в груди, что он едва не выронил Лю Цингэ.        — Подожди… — выкрикнул он, но учитель уже взмыл в небо.        Он знал, что все шло не по плану. На Шэнь Цинцю не должно было быть ни царапинки. Тело Лю Цингэ должны были обнаружить только после вторжения демонов. Предполагалось разыграть эту сцену таким образом, чтобы еще выставить действия Шэнь Цинцю в худшем свете. Смерть Лю Цингэ придала ему сил и смелости, отчего он бесстрашно взирал на демонических захватчиков, даже воспользовался вторжением, чтобы оправдать очередное мучение Ло Бинхэ!        Но только Шэнь Юань начал бояться, как понял, что чего бы он ни изменил, это повлияло и на Шэнь Цинцю. И чего он знал о таких историях как ПГБД, так это что все хорошие люди, неважно, добрый шисюн то или хороший учитель, их всегда убивают.        — Прошу прощения, шишу, — он обхватил Лю Цингэ за талию, перекинув его через плечо, и взмыл вслед за учителем.        — Эй! — рявкнул Лю Цингэ, хило извиваясь.        Шэнь Юань не обращал на него внимания. Само собой, само собой, Шэнь Цинцю не считался за хорошего учителя. В этой сцене ему ничего не грозит! Но в новелле тремя выдвинутыми бойцами были сам Шэнь Цинцю, Лю Минъянь и Ло Бинхэ. Победа, поражение, победа. В этом мире…        Он стиснул зубы и полетел быстрее. В этом мире, со своим свирепым мечом, молящим о пощаде, Шэнь Цинцю находился в куда более серьезной опасности, чем несчастный Ло Бинхэ!