Мы не мудры

В итоге он без труда избежал Собрания Союза Бессмертных. Вышло как-то так:        — Учитель, мне кажется, нам с Ло-шиди не стоит принимать участие в Собрании Союза Бессмертных.        — Ты сам активно предлагаешь не кидаться сломя голову навстречу опасности? — издевался Шэнь Цинцю. — Чему я обязан такому прорыву моего старшего ученика на испытательном сроке?        — Учитель, мы можем перестать упоминать испытательный срок? Я до конца выздоровел! — Перестанем упоминать, когда закончится твой испытательный срок. Что на самом деле означало «когда я перестану приходить в бешенство от одного твоего вида и хотеть вышвырнуть тебя подальше от Цинцзин», скорее всего. Возможно так и выглядела жизнь Шэнь Юаня последние два года, кто знает.                      Закончились времена перестрелок водяными шарами на Цинцзин. По крайней мере открытых перестрелок водяными шарами. Юные ученики очень серьезно отнеслись к возвращению учителя и не смели демонстрировать ничего кроме элегантности и безупречного совершенства, которое он им неумолимо прививал.        Но у любого веера есть две стороны.        То, что они перестали кидаться шарами в открытую, сделало их игру значительно опаснее. Попасться с водяным шаром равносильно потере лица. Попасть под водяной шар — полный провал.        Ло Бинхэ совершенно невозмутимо опустил промокший зонт, которым укрыл Шэнь Юаня с Нин Инъин, и стряхнул излишки воды с его вощеной поверхности.        — Какая необычная сегодня погода, — прокомментировал Шэнь Юань, глядя в безоблачное небо.        — Так странно попасть под ливень ни с того ни с сего, — согласилась девушка. — Шисюну повезло с таким преданным шиди, который держит зонтик наготове даже в солнечную погоду.        Бинхэ бросил на нее откровенно самодовольный взгляд.        — Точно, — ответил Шэнь Юань. — Этому шисюну очень повезло, что рядом с ним Бинхэ.        Ах, его маленький шиди потянулся к нему точно подсолнух к лучам солнца, так засиял. Именно на это и рассчитывал Шэнь Юань.        Он почти пожалел об этом, когда Мин Фань воспользовался тем, что Бинхэ отвлекся и облил его пушистые волосы с помощью водяного талисмана.        — Ха! — взревел Мин Фань и с такой силой вскинул кулак в воздух, что аж сам подпрыгнул.        — А-Фань, как странно с твоей стороны праздновать внезапный проливной дождь, — Шэнь Юань безуспешно пытался не дать лицу и голосу дрогнуть, хотя внутренне уже разрывался от смеха.        Ло Бинхэ, с которого стекали капли воды, опустил голову, как будто стыдясь.        — Шисюн, — все в его интонации говорило о том, что уязвленный протагонист пытался собрать последние крупицы гордости. — Этот ученик сходит привести себя в порядок перед тренировкой.        Шэнь Юань слегка обмахнул его веером, а затем достал платок.        — Ну-ну, — начал он похлопывать его по голове пропитанной ци тканью и та впитала влагу лучше, чем обещали в рекламе Зорби. — Бинхэ не стоит себя утруждать, это всего лишь дождевая вода.        — Просто нелепо, — недостаточно тихо бурчал Мин Фань Нин Инъин, если он хотел, чтобы другие его не услышали. — Даже проигрывая, он выигрывает!        Лицо Ло Бинхэ потемнело от проскочившего намека на ухмылку, да и Шэнь Юань сдержал уже подступающую улыбку, потрепав пушистые волосы своей овечки дольше необходимого. Вот это и есть его маленький главный герой! Даже не пройдя арку, в которой должен был испортиться, ему все равно удавалось выглядеть слегка порочным!        — Ладно, — под конец сказал Шэнь Юань, убирая платок, и заставил себя перестать гладить Бинхэ, хотя он продолжал выжидающе клониться к нему. — А-Фань, завтра ты будешь представлять нас на Собрании Союза Бессмертных. Запомнил наставления этого шисюна?        Как только внимание переключилось к младшему, тот сложил перед собой руки и поклонился.        — Оставаться бдительным и внимательным! Обращать внимание на уровень каждого встречного по пути демона! Без промедлений покинуть бой и отступить, если возникнут хоть какие-то сомнения в своей победе! — затем он поднял на него горящий взгляд. — Может и шисюну стоит воспользоваться своим советом в следующий раз?        — Ааай! — захлопнув веер, Шэнь Юань стукнул им по голове своего опрометчивого шиди, пока Нин Инъин хихикала, а Ло Бинхэ сдерживал грубое фырканье. — Что за неуважение по отношению к старшему ученику!        — Старшему ученику на испытательном сроке, — без злого умысла бодро поправила Нин Инъин с улыбкой на лице.        — Совсем от рук отбились! Оба! — заявил он и выпрямился, раскрыв веер и злобно зыркнув на них поверх его зубьев, а затем ухмыльнулся точной копией Шэнь Цинцю. — Как печально, что поколение нашего учителя станут последними достойными заклинателями, вышедшими из Цанцюн.        Ло Бинхэ громко прочистил горло как раз под конец речи Шэнь Юаня в несколько запоздалом, но невероятно ценном предупреждении.        Он захлопнул веер и отвернулся от своих шиди с шимэй, чтобы поклониться подошедшему настоящему, Единственному и Неповторимому Шэнь Цинцю.        Последние два года выдались для учителя лучше предыдущих. Он был одет в гладкие, шелковистые ниспадающие одежды, а несобранная часть волос развевалась на ветру. Он находился в своей стихии посреди бамбука и спокойствия, которое собственноручно со всей строгостью поддерживал на пике — такой же организованный, как и окружающий его ландшафт. Конечно, он продолжал излучать осуждение, но Шэнь Юань бы запереживал, если бы он вдруг перестал.        Воспоминания о страхе перед его осуждением столь же призрачны, как и о том дождливом дне с его стенающей душой в чужих руках: все такие же реальные, такие же болезненные, но очень, очень далекие.        — Мин Фань, — четко и резко сказал учитель, не рявкнул, но было похоже. — Настолько готов, что нашел время бездельничать, а не медитировать и концентрироваться перед собранием?        — Этот ученик уже прощался, а теперь удалится и последует указаниям учителя! — из-за спины Шэнь Юаня ответил Мин Фань, явно продолжая кланяться, даже когда он уже выпрямился.        — Да, вижу, — фыркнул Шэнь Цинцю, раскрыв веер. — Инъин, вернись к своим обязанностям.        — Да, учитель! — прощебетала девушка.        Ло Бинхэ за его спиной тоже попятился, готовясь избежать их участи. Вопреки новому возникшему взаимопониманию между Шэнь Цинцю и его нелюбимым учеником, к Ло Бинхэ все так же редко обращались напрямую.        — А ты останься, — сказал учитель, хотя взгляд его остался прикован к Шэнь Юаню.        Шэнь Юань почувствовал эту заминку позади, когда Нин Инъин с Мин Фанем застыли как вкопанные. Он помахал им веером за спиной, расплываясь в легкой улыбке.        — Учитель хочет дать наставления этим ученикам? — он подался вперед, решая не обращать внимания на возникшую неловкость и напряжение.        Шэнь Цинцю так и впился в него холодным взглядом, будто считал, что может пригвоздить своего ученика за расправленные крылья к стене, как одну из бабочек с выставки звериного пика. Шэнь Юань выгнул бровь, пытаясь удерживать невозмутимый вид.        — Определи назначение этого талисмана, — приказал тот, протянув тонкий лист бумаги на манер лезвия.        Он изящно вынул его из зажатых пальцев учителя и поднял так, чтобы Бинхэ тоже смог его разглядеть, вращая в разные стороны. В самом деле не так уж сложно. Шэнь Юань выжидающе смотрел на своего воспитанника, домашнего любимца в роли протагониста.        — Сигнальный талисман, — Ло Бинхэ не терпелось получить его внимание и он весь светился от этой возможности. — Привязан к чему-то, чтобы подать сигнал, когда талисман будет уничтожен.        — Хорошо, — кивнув, согласился Шэнь Юань.        Вид у Шэнь Цинцю был явно такой, словно ему сделалось дурно.        — Я спрашивал не… — он оборвал сам себя. Сделал вдох. — Ладно. Назови предмет, к которому он привязан.        — Обычно к другому талисману, но здесь иероглиф изменен на, эээ…        Ответом на его заминку стал щелчок веера и удар по голове, но ему не удалось извиниться или придумать оправдание. На талисмане — которому обычно придает значение сам владелец, своей же рукою написав связанный предмет, к примеру «бледный нефритовый жетон» — был указан не другой талисман, а «любимый веер».        Шэнь Юань поднял взгляд на ударивший его по голове веер, замечая знакомую резьбу на деревянной гарде. Его самое последнее творение — куда гармоничнее предыдущих попыток. Он и в поэзии поднаторел, но безмятежные и окутанные туманом горы с бамбуком он рисовал со всем коварством, целеустремленностью и столь же пресно.       

Вынужденный ждать, молодой бамбук

не сомневался, что сгниет

в земле, которая должна была его взрастить.

Ему казалось, что он со всей язвительностью передал свои чувства касательно слов учителя об «испытательном сроке». Как вообще получилось, что для Шэнь Цинцю он стал любимым веером. Учитель, это была жалоба!        — Говорить разучился? — рявкнул Шэнь Цинцю.        — Нет, учитель! Талисман предупредит конкретно вас!        — Мм, — по крайней мере он затолкал веер в рукав, перестав удерживать его в опасной близости над головой Шэнь Юаня. — Медленно, но верно. Если за время отъезда этого мастера на пике произойдет хоть что-нибудь, ты разорвешь талисман. Ты меня понял, Шэнь Юань?        — Да, учитель, — он не мог избавиться от разочарования.        Разумеется, от старшего ученика на испытательном сроке ждут, что он позвонит родителям в случае чего-то действительно захватывающего…        — А ты! — поначалу свирепо огрызнулся на Ло Бинхэ Шэнь Цинцю, затем отдернувшись от него, будто физически пытался держать себя в руках. — Возьмешь этот.        Из его рукава показался второй талисман, который он протянул самыми кончиками пальцев. Похоже, ему всегда будет хотеться держаться от Бинхэ еще как можно дальше.        Ло Бинхэ мгновенно схватил талисман, пока его не отдернули.        — Более сильный сигнальный талисман, — отметил он, хотя Шэнь Цинцю его не спрашивал и продолжал смотреть на Шэнь Юаня или куда-то в его сторону. — Привязан к ожерелью.        Наконец учитель перевел змеиный взгляд на главного героя. Шэнь Юаню пришлось собрать волю в кулак, чтобы не загородить собой маленькую беленькую овечку. Под таким-то взглядом шерстка его пушистой несчастной овечки могла воспламениться!        — Правильно, — как оскорбление выплюнул Шэнь Цинцю. — Если что-то случится со школой, старший ученик на испытательном сроке Шэнь Юань разорвет свой сигнальный талисман.        Шэнь Цинцю резко дернулся вперед и оказался угрожающе близко к Ло Бинхэ, но его пушистая овечка не сдвинулась ни на шаг, держа осанку прямой, а взгляд горящим. Хороший мальчик, думал Шэнь Юань при виде того, что он не собирался бояться опасности в лице учителя.        Но глядя на их противостояние, итогом которой стала ничья, он осознал, что этот Шэнь Цинцю никогда не проявлял по отношению к Ло Бинхэ ничего большего, чем неприязнь.        — Если что-нибудь случится с Шэнь Юанем, — прошипел учитель. — Ты разорвешь этот талисман и гарантируешь, что он останется жив к моему возвращению. Это ясно?        — Эй! — выпалил он до того, как успел обдумать сказанное, обида врезала ему по лицу подобно двери, которую он собирался просто потянуть на себя.        — Ясно, учитель, — с тем же горящим взглядом и прямой осанкой согласился Ло Бинхэ. — Этот ученик никогда не бросит своего человека.        — Уж проследи за этим, — Шэнь Цинцю отстранился, поправляя одеяния, словно они могли помяться от одной лишь близости к Ло Бинхэ.        — Тебя не будет всего неделю! — возразил Шэнь Юань.        — А Шэнь Юань берет и тут же копает себе яму еще глубже той, в которой находился, — ухмылялся подонок. — Оставь нас, Ученик.        — Хорошо, учитель! — Ло Бинхэ поклонился с талисманом в руках. Затем добавил от себя поклон Шэнь Юаню. — Шисюн.        Бинхэ ухмыльнулся ему поверх сложенных рук и произнес одними губами «Удачи!». Какой бы милой и невинной не была овечка, она очень нахальная.        Желание показать ему средний палец было велико, но Шэнь Юань вложил эти чувства в движение веера, которым послал его идти, отмахиваясь.        Теперь же, пока Ло Бинхэ рысцой скрывался из виду, Шэнь Цинцю отвел от него взгляд. Он ждал, а Шэнь Юань ждал вместе с ним. За последнее время они стали почти одного роста. Он подозревал, что если бы учитель хоть раз подошел достаточно близко, чтобы суметь в этом убедиться, Шэнь Юань мог оказаться даже самую малость выше него. Но никто из посторонних все равно этого не заметит. Шэнь Цинцю рядом с любым человеком будет выглядеть внушительно.        — Не нравится мне оставлять пик без защиты, — наконец сказал тот. — Но мое замечание сочли излишним и спорным, как обычно.        — Ты считаешь, что нас снова атакуют, — предположил Шэнь Юань, скрестив на груди руки.        — Демоны, — это слово Шэнь Цинцю выплюнул с презрительной усмешкой, от которой он едва не вздрогнул. — Знали, когда большинство наших горных лордов будут заняты. Теперь большинство из нас отправится на бессмысленное собрание любезничать со всякой гнилью в позолоте из Хуаньхуа посреди одного из самых неизменных и заметных событий в заклинательском мире.        — …Учитель, кто назвал твое замечание излишним? — едва слышно спросил он. — Этому ученику хочется перекинуться с ним парой слов.        — Никогда не разговаривай с Юэ Цинъюанем, если есть возможность этого избежать, — сухо ответил Шэнь Цинцю. — Ты старший ученик Цинцзин и ты будешь готов к нападению, то есть не будешь дурачиться. И никаких водяных талисманов, Шэнь Юань.        Уф.        — Значит, эээ, ты узнал про них.        Он ждал выговора, но так и не дождался. Между ними повисла пауза. Над пиком раздавался тихий стрекот насекомых, поющих среди ветра и воды. Звук, который Шэнь Цинцю с отвращением на лице однажды описал как богатый. Он заполнял расстояние между ними.        — Ты больше не будешь драться с демонами, — тихим и мягким голосом сказал Шэнь Цинцю.        Шэнь Юань поморщился. Только не снова…        — Этот ученик постарается, учитель.        — Ты не будешь.        — Если младшие ученики будут в опасности…        — Я запрещаю.        — Если от этого будет зависеть чья-то жизнь…        — Шэнь Юань!        — Учитель!        Закричал он в ответ, приблизившись к нему на шаг.        — Я не опозорю наш пик, улетев тогда, когда нужен в бою, — клялся он почти шепотом. — Да, я твой преданный ученик, но ко всему прочему заклинатель.        — Ты упрямый идиот, — огрызнулся Шэнь Цинцю. — И трата всех усилий, которые я вложил в твое воспитание! Вот пусть твоя гордость и утешит тебя в последние минуты перед смертью!        Шэнь Юаню следовало бы вспомнить, кем был его учитель на самом деле. Ему всегда стоит держать в голове, что он не добрый. Пускай он хорошо к нему относился и немного прогибался, чтобы потакать его прихотям, но всегда оставался персонажем, который может ранить любого, кто стал ему слишком близок.        Но все равно было неожиданно больно услышать, как тебя называют пустой тратой.        Шэнь Цинцю унесся прочь до того, как он успел придумать хоть какой-нибудь ответ. Стиснув зубы и глядя в спину учителю, Шэнь Юань убрал талисман в рукав, развернулся и ушел вслед за Бинхэ.        С каждой минутой идея провести пару дней без Шэнь блядского Цинцю звучала все лучше и лучше.                             Шэнь Юань со ступеней лестницы наблюдал за отбытием отряда Цанцюн на Собрание Союза Бессмертных. Он улыбался и ободряюще кивал Мин Фаню и другим своим боевым братьям и сестрам. Шэнь Цинцю не остановился попрощаться с ним. Шэнь Юань не пытался поймать его взгляд.        Раз нет Шан Цинхуа, то не будет и саботажа на Собрании. Они вернутся домой целыми и невредимыми, застанут мирный пик, а Шэнь Цинцю…        Ладно. Он не извинится. Он никогда не извиняется. Но он снова пересечется с ним взглядом, раскроет этот свой «любимый веер» и скажет что-то вроде «полагаю, теперь ты ждешь, что я верну тебе звание старшего ученика», что на самом деле будет означать «я рад, что ты в порядке, теперь все снова будет как прежде».        А еще более скрытым значением будет «пожалуйста, пусть все вернется в норму», потому что Шэнь Цинцю не удастся никого одурачить своим привычным равнодушием, отчужденностью и недостижимостью.        Ну или хотя бы не сможет одурачить Шэнь Юаня.        (Глядя на удаляющиеся вдалеке повозки с лошадьми, он вздохнул, пока воображаемый крик Сюя на глубине подсознания с увеличением расстояния между ними становился все тише.)        Он повернулся к Лю Минъянь и улыбнулся — неожиданная подруга, которую он приобрел из-за катастрофического вторжения демонов. С тех пор, как Лю Цингэ после случая в пещерах Линси начал преследовать Шэнь Цинцю подобно мстительному, но очень растерянному духу, у Шэнь Юаня появились темы для разговора с другой старшей ученицей, пусть все они сводились к взаимному вздыханию о ее упрямом брате, жестких отказах Шэнь Цинцю от внимания и извинений этого самого брата и о все возрастающем недовольстве Ци Цинци ими обоими.        — Лю-шимэй, — он склонился перед ней в поклоне. — Хоть ты и осталась ответственной за пик Сяньшу, надеюсь, у тебя все равно получится выделить время для нашей игры в вэйци на этой неделе.        Игра в го, как и веер в руке, идеальное интеллигентное прикрытие для сплетен и жалоб — очередной урок Шэнь Цинцю, один из самых ценных.        — Было бы упущением с моей стороны не продолжить вносить свой вклад в обучение Шэнь-шисюна, — без тени улыбки, но с озорными искорками в персиковых глазах ответила Лю Минъянь.        Что означало: «Ага, будем опять учить тебя играть».        Шэнь Юань одобрительно хмыкнул, издалека кивнул остальным старшим ученикам, что наблюдали за их разговором, а затем начал подниматься по бесконечно длинной лестнице.        На полпути до Цанцюн он стал свидетелем прекрасной картины: Ло Бинхэ помогал кому-то подметать лестницу, жизнерадостно болтая с ним в процессе. Его собеседник над чем-то смеялся, но Шэнь Юань был слишком далеко, чтобы расслышать разговор. Однако не так далеко, чтобы не видеть кружащих вокруг Ло Бинхэ опавших листьев. Такой высокий, и продолжает расти подобно стеблю бамбука — его красота становилась все очевиднее, те детские черты, что еще сохранились на его лице, уже казались последней рябью утихающей воды — стоял так ровно и непринужденно, как сами непревзойденные горы Цанцюн.        Несмотря на стресс и разочарование, Шэнь Юань ярко улыбался. Неважно какой ценой, неважно, что Шэнь Цинцю злился, неважно, что будет дальше, Ло Бинхэ в безопасности у себя дома на Цинцзин, прямо рядом с ним, где и должен находиться. Однажды он начнет заглядываться на девушек, но не в напряженной обстановке Собрания Союза Бессмертных. Наверняка на часто навещавшую их Лю Минъянь или сначала на свою драгоценную Нин Инъин, а не на безрассудную Цинь Ваньжун.        Ло Бинхэ увидел его и засветился еще ярче, хотя казалось, что ярче уже некуда. Глаза сияли, щеки заалели от физической активности, а пушистые волосы колыхались от легкого ветра. Он вскинул руку, восторженно махая ему, хотя в этом не было нужды. Шэнь Юань уже смотрел только на него.        — Шисюн! — для него словно было неожиданностью, что Шэнь Юань поднимался по лестнице, ведущей к собственной школе.        Раздраженно покачав головой, он поднял руку, чтобы помахать в ответ, и продолжил шагать вверх по ступеням.        Совсем скоро он первым благословит своего драгоценного главного героя на счастливый брак.