Мы не мудры

— Повтори. — Учитель. Я рассказала уже трижды. — Повтори, ученица Нин. — Демоны пришли с Шан Цинхуа. Они скрывались в лесу. Сигнал тревоги не сработал. Стража не заметила. Мы устроили поединок на водяных шарах у павильона Лотоса, на Южном поле. Шэнь-шисюн и Б… Короткий вдох. Она шумно сглатывает. — Ученица Нин! — Ло-шиди. Они были судьями. Не знаю, когда был нанесен первый удар. Ци-шисюн был ранен в первую волну. Благодаря шисюну большая часть льда была разбита до того, как они могли успеть нанести что-то посерьезнее обычных царапин или мелких осколочных ранений. Он велел нам бежать, большинство послушалось. Шисюн… — Кто не повиновался? — Я и Ло-шиди, Учитель. Бинхэ… Он… Ло-шиди попросил меня убедиться, что все в укрытии, что заработает сигнал тревоги, что активированы защитные талисманы. Прежде чем уйти, я заметила, что шиди с шисюном разорвали сигнальные талисманы. Тогда шисюн уже сорвал все листья, чтобы открыть врага. Он предположил, что это Шан Цинхуа. Не знаю, кем был демон. — А потом этот идиот кинулся в драку. — Бинхэ пытался его остановить. Он все время пытался его остановить. Я тоже, но вы же знаете какой он был… — Он и сейчас есть. — Учитель… — Продолжай, Инъин. На этот раз последовал тяжелый вздох. — Я убедилась, что остальные ученики находятся в пределах действия защитных талисманов и сигнал тревоги сработал. Затем я вернулась, чтобы следить и по возможности помочь. К тому времени дела уже приняли скверный оборот. Я снова зазывала Шэнь-шисюна с Ло-шиди бежать, но они либо не могли, либо отказывались. Демон… — Инъин. — Пожалуйста, учитель. Я так устала. — Ладно. Свободна. Никто из присутствующих не пошевелился. — А Шэнь-шисюн?… — Свободна. На его руку ложится ладонь. Короткое, мягкое прикосновение. Пальцы слегка сжимают костяшки его пальцев. Звуки удаляющихся шагов. Другой человек у его кровати испускает тяжелый, долгий вздох, наклоняясь вперед. Лицо прячет в ладони, спина сгорблена. — Старший ученик на испытательном сроке, докладывай. Бормочет фигура себе в ладони. С водяных часов в углу мерно капает вода. — Шэнь Юань, докладывай, — приказывает фигура. На стене несколько слов, написанных черным по белому. На виду висит халат, расшитый журавлями посреди камыша в воде. Лучи солнца исполосовали стену напротив. — Пожалуйста, — сдавленный голос. Вцепился в его руку. — Говори. Шэнь Юань медленно поворачивает голову в сторону фигуры перед ним. — Бинхэ упал, — говорит он. Доказательство отзывается в его груди. Душа, которую он хранит в себе. Хватка на его руке становится крепче. Его трясут. — Очнись, — командует тот. — Ты столкнул его, — онемевшими губами произносит Шэнь Юань. Истошный вой, что срывается у мужчины, ничего для него не значит. Внутри Шэнь Юаня образовалась пустота. Внутри него меч, не принадлежащий ему. Его пронзает какая-то боль. На прикроватной тумбочке покоится рукоять мертвого клинка. Рядом с ним сидит мужчина, на его руке кровь, он сжимает его своей рукой. — Прекрати, — мужчина задыхается. — Шэнь Юань, прекращай. Просто… Просто очнись и… Никакого больше испытательного срока, только… Почему ты не… Почему ты не мог просто… Шэнь Юань не может понять его слов. Мужчина говорит слишком быстро. Он говорит слишком быстро даже для самого себя, мысль то накатывает, то убывает как волны. Рука на его ладони горячая, почти пылает. — Звереныш. Этот зверь, что он с тобой сделал… Рука тянется к его груди. Шэнь Юань шлепает его по ней со всей силы и отползает по кровати, прижимаясь к стене. Никому нельзя касаться меча в его груди. Бинхэ упал, а его меч… — Ты… — хрипит мужчина с все так же протянутой рукой. — Ты… Ты!.. Он вскакивает вихрем тканей. Носится в неистовом припадке с яростными звуками. Шатается и кричит. Водяные часы разбиваются о пол. Халат разрывается на части. Надпись на стене тлеет и обугливается. Мужчина кричит точно как меч, глубоко вонзенный в грудь и покрытый шипами. Дверь с грохотом распахивается. Другой мужчина, выглядит испуганным. Он хватает орущего мужчину за оба запястья. Плохо. Орущий мужчина кричит еще громче. Царапается, дерется, кричит. Возможно плачет. Возможно горит. Возможно, думает Шэнь Юань, я мертв. — Шиди, хватит. Хватит. Цинцю! Ты на грани искажения ци. Ты навредишь ему, если не остановишься. Бесполезно. Слишком шумно в комнате и без того полной криков. Шэнь Юань складывает руки у груди. Меч Бинхэ у него в груди в безопасности. — Бинхэ упал, — шепчет он, невидящий взгляд прикован к двум мужчинам. — Сяо Цзю! — взывает второй мужчина и притягивает орущего, отчаявшегося, колотящего его мужчину ближе. Он заключил его в крепкие объятия. — Хватит. Прекрати. Пожалуйста. — Он мой! — воет кричащий мужчина, он царапает руки, заточившие его в ловушку. — Он мой, а они убили его! Они убили его! Я прикончу их всех! Всех их выжгу! В комнате стоит жар. Когда-то был демон, и он умер в таком пекле. Шэнь Юань помнит, как брызнула кровь. Помнит крики. — Шэнь Юань не мертв, — сдавленно говорит второй мужчина, пока его одеяния рвут в клочья, пока кричащий мужчина кусает его за крепко держащие руки. — Он не мертв, Цинцю. Я знаю… — Что ты знаешь? О чем ты можешь знать? Мой, мой Шэнь Юань!… Такое чувство, что горит он как-то неправильно. Будто пламя начинает выжигать его изнутри. Шэнь Юаню знакомо это чувство. Внутри него тоже жжется Ло Бинхэ. Больно, но хорошо. Должно быть хорошо. — Бинхэ упал, — задушенно произносит он. Какие-то странные ощущения на лице. Кричащий мужчина вздрагивает как от пощечины и переводит на него затравленный взгляд широко распахнутых глаз. Он точно привидение, обернутое драными одеждами второго мужчины, одновременно цепляется за него и вырывается. Смотрит на Шэнь Юаня так, словно боится его. — Шэнь Юань не умер, — мягко и тихо прошептал второй мужчина. — Душа может исцелиться, Цинцю. Если ты выжил, душу можно восстановить. Кричащий-стонущий-завывающий мужчина заикается и замолкает. Сжимает держащие его руки сильнее. — Не может быть. — Клянусь тебе. — Не смей. Даже не смей. — Цинцю… — Твои обещания… Они… — Тсс. Я знаю. Просто… Посмотри. Какое-то движение. Мужчина отпускает его, а кричать так никто и не начал. Никто больше не крушит. Мужчина касается своей груди и морщится. Вздох. Дрожь. Появляется меч. — Нет. Нет-нет-нет, не надо. Не показывай мне его. Я не хочу… Я не могу… Раздается глухой стук, когда второй мужчина опускается на колени. В его руках меч. Он сломан. Его кусочки собраны воедино кривой мозаикой, где-то они не до конца прилегают друг к другу, уродливый расплавленный металл удерживает осколки на месте. Наверное, когда-то он был красивым. Медленно-медленно кричащий мужчина оседает на пол, разметав вокруг себя волосы, он тихо стонет — как умирающий. — Это займет время, — натянутым голосом продолжает второй. — Хватит, хватит, хватит, — задыхается первый. — Может годы, — второй мужчина теперь плачет. Между ними лежит его жалкий меч, собранный как лоскутное одеяло. — У тебя же есть часть осколков, Цинцю? Ты можешь отдать ему их. Это поможет. При достаточном количестве осколков… — Черт бы тебя побрал, — всхлипывает сломленное существо на полу с кровью на руках, чье худое тело сотрясается от рыданий. — Будь ты проклят, будь ты проклят, почему ты не сказал мне. Будь ты проклят за то, что ничего мне не рассказал. Будь ты проклят, Ци-гэ. — Отдай ему осколки, Цинцю. Какое-то время раздавались только звуки прерывистого дыхания. Шэнь Юань следит за тем, как рухнувший мужчина плавно поднимается с пола. Затем опускается коленями прямо на осколки разбитых часов. На его мантиях кровь. В груди всегда рыдает меч. — Не надо, — прогоняет его Шэнь Юань, прижимая к груди руки. Защищает меч возле сердца. Мужчина смотрит на него пустым взглядом, будто из него вырезали душу. — Я не отберу, — говорит он и продолжает тянуться. В его руках осколки кого-то погибшего. Они врезаются в его грудь, причиняя боль. Шэнь Юань моргает. Его лицо мокрое. Шэнь Цинцю стоит перед ним, сломленный и весь в крови. Юэ Цинъюань стоит на коленях, на его бедрах собранный по кусочкам меч. — Учитель, — шепчет он. — Ты столкнул его. У Шэнь Цинцю такое несчастное выражение лица. На нем отражается горе и ярость — облегчение и немощность. Он колеблется, а затем резко оседает. Расползается по кровати Шэнь Юаня, видна остается одна голова и руки, оставляющие красные пятна по простыням. — Я знаю, — скрипучим голосом отзывается тот. — Я знаю. Шэнь Юань медленно опускает руку ему на голову. Он в полном раздрае. В ужасном состоянии. Никто не должен видеть его таким. Шэнь Юань очень, очень устал. Он переводит взгляд на колеблющегося Юэ Цинъюаня. В его груди ноет меч Ло Бинхэ. Осколки, что впились ему в сердце, позволяют в полной мере прочувствовать эту боль. Ему хочется сказать об этом. Описать это. Ему же наверняка есть о чем сказать. Объяснить. Что-нибудь. Как-нибудь. — Оно болит, — все, что он говорит. — Я знаю, — отвечает Юэ Цинъюань. — Отдыхай, шичжи. Со временем боль утихнет. Кивок. Шэнь Юань откидывается назад, его пальцы запутались в волосах Шэнь Цинцю. Слишком много усилий надо приложить, чтобы распутать. Они дергаются, когда он укладывается в постели. — Оставшиеся осколки, — глухо говорит Шэнь Цинцю. — Их… Унес Ло Бинхэ. Я столкнул его. Он был демоном, он был как раз там, а Шэнь Юань… — Не спеши, — выдыхает Юэ Цинъюань. Он выглядит так, словно оказался внезапно одарен. Его лоскутный меч остается брошен на полу, пока он подползает ближе, нежно укладывая руку на вздымающуюся спину Шэнь Цинцю. — Шэнь-шичжи еще жив. Всему свое время. Пять лет, думает Шэнь Юань. Но какой бы четкой ни казалась мысль, он не может ее осознать. Не может даже понять. Он сворачивается калачиком, прижимая руку к груди, где чувствуется меч у сердца, который он хранит. Ло Бинхэ. Солнечная улыбка. Сияющий взгляд. Солнечная улыбка. Теплые руки. — Держи, — с таким отчаянием попросил Ло Бинхэ. Держу, думает Шэнь Юань, закрывая глаза. Я сберегу его ради тебя. Сохраню его.