Мы не мудры

Шан Цинхуа облажался. Простая оговорка, которой было не избежать после стольких длинных ночей без сянься-эквивалента кофеина, который тут либо вызывает дикое привыкание, либо имеет эффект афродизиака. Шан Цинхуа облажался, и поскольку мир его жесток, Шэнь Цинцю услышал его. Облажался достаточно сильно, чтобы его с криками погнали из школы. Еще хуже было услышать звук активации системы. [Миссия провалена. Запускаю протокол наказания!] Шокированный осыпающимся перед ним миром, он закричал "МОЙ КОРОЛЬ!", а тот отозвался. Но ему не дали времени насладиться ответом — холодные руки сомкнулись вокруг него, а крики ученика с Цанцюн потонули в шумах пустыни. Тревожные сигналы системы тоже не способствовали этому. [Протокол наказания запущен!] — Опять ты, — гремел знакомый голос, омраченный яростью. Пальцы с острыми когтями обвили шею Шан Цинхуа. У него была всего секунда, чтобы ощутить их перед смертью. — Цинхуа, — его король хмурился, стоя возле кровати и пытаясь дозваться. — Опять ты, — рычал Мобэй в сновидениях, с легкостью прикончив его. — Просыпайся, — рявкнули тем же голосом, что до этого рычал. — Ты опять. Все те же глаза, похожие на лед. Все тот же хмурый вид. Свирепый взгляд, соболиные брови, демоническая метка. — Почему всегда ты, — шипит Мобэй-цзюнь в его снах и разрывает его на части. — Хватит кричать! — сорвался другой. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — в редкие моменты передышки молил Шан Цинхуа. — Не давай мне спать, не давай, не позволяй… — Опять ты, — Мобэй-цзюнь сжал ему горло и наблюдал, как он хрипит. — Из-за чего это? — требовал Мобэй, удерживая его голову обеими руками. Шан Цинхуа был способен только смеяться. — Из-за чего это? — спрашивал тот. — Из-за меня, — сквозь истерический хохот произнес Шан Цинхуа. — Из-за меня, из-за меня… — Опять ты, — прорычал Мобэй-цзюнь из той удаленной сцены в новелле, где он должен был убить Шан Цинхуа. Он отказался от нее, но события все равно свершились. Теперь это происходило с ним, он то отключался, то приходил в себя каждую минуту своей жизни до тех пор, пока он не сойдет с ума или Мобэю не надоест слушать его крики. Он сжимал руку достаточно сильно, чтобы он задохнулся насмерть, в какие-то ночи просто потрошил его, а иногда еще хуже… Пока внезапно — ледяная рука обхватывает его целиком, бережно удерживая, и трясет... — все не заканчивается. — Цинхуа — звучал голос его убийцы. Он вздрогнул. Он начал извиваться. Он вскинул руки, чтобы защититься. Ничего не произошло. — Все кончилось, — сказал Мобэй. Он прав, осознал Шан Цинхуа, оглядывая помутневшим взглядом спальню, которая не спешила снова превратиться в огромный зал, где его должны убить. Он оставался в своем живом теле. Он оставался в постели. Мобэй стоял к нему слишком близко, но не давил ему горло. Все кончилось. Воспоминания казались такими далекими. Он пытался расшевелить мысли. Пытался дышать. Пытался не встречаться взглядом с Мобэем. В груди пустота. — Где мой меч? — спросил он, ничего не понимая. Да, ему никогда не нравилось это чертово оружие, но его нет, а это… — Этот король запечатал его в пустоте, — ответил Мобэй. — Тот недуг, которым ты страдал, поражал твою душу. Оу, подумал Шан Цинхуа, опустив взгляд на свои руки. Ага. Логично. Система изначально была связана с ним через душу, закинув ее в этот мир. — Странно, — вслух произнес он. — Я и раньше разделял людей с их мечами, но никогда не помещал их в разные измерения. Интересно, как это. — Шан Цинхуа, — позвал Мобэй. — Опять ты, — не сказал Мобэй. — Мой король, — хриплым голосом отозвался он со слезами на щеках. — Останься, — приказывает тот. Шан Цинхуа сглотнул, сидя рядом с демоном, что убивал его десятки-сотни-тысячи раз. Кто бы знал, сколько именно. Никто не знает, как долго это длилось. Шан Цинхуа сглотнул, сидя рядом с демоном, что спас его. — Конечно, мой король, — проскрежетал он. — Этот слуга поклялся следовать за вами. В Северном дворце поговаривают, что заклинатель, за которым ухаживает их хозяин, бездушен. Это не совсем так. У Шан Цинхуа где-то осталась душа, спрятанная от системы в тени Мобэя. Он до сих пор чувствует ее отдаленное эхо, но лишь от самых сильных эмоций. Своего страха, злости, утраты. Долгие месяцы он страдал, а его король слушал его крики. Еще много лет он с трудом будет смотреть на демона, который его спас. — Я буду ухаживать за тобой как полагается, — заявил Мобэй-цзюнь, цепляя острыми когтями косички своего почти бездушного заклинателя. — Скажи, чего тебе хочется. — Хм, — расплылся в жуткой улыбке Шан Цинхуа, пока отдаленное эхо души продолжало его покалывать. — Мой король, давай испортим жалкую жизнь Шэнь Цинцю.