Луч света в темном царстве

Элис перемешал свой счастливый взгляд с Оза на Байрона. Блондин в его глазах выглядел сродни божественному апостолу, изгоняющего дьявола. Однако вдруг, юноша будто в одно мгновение потерял интерес ко всему происходящему, потому что его презрительный взгляд неожиданно переместился на герцога, после чего мальчик задрал подбородок, горделиво проходя мимо. — Берите на заметку, Ваше Высочество герцог,— презрительно акцентировал он внимание на обращение к нему,— Свой родительский долг стоило выполнять как минимум так, если уж долбились в стену последние несколько лет. После этого он аккуратно взял за руку Элис и повёл его к выходу, ничего не говоря. Он со смертельным равнодушием прошел мимо вопящего Байрона и приблизился к своей огромной собаке, после чего глаза Элис заволокла тьма. Единственное, что он в ней ощущал, это звон цепей и то, как его руку держал Оз. Эта тьма длилась всего лишь пару мгновений, после чего вид мрачного, бессветного подвала, пропахшего тошнотворным запахом затхлой крови, где он испытал столько мучений, сменился чем-то ярким для него. Ночное небо отражалось в его танзанитовых глазах, заставляя их слезиться. Черновласый звораженно смотрел на небо, у которого не было краев, как он привык видеть. Нетленно чистый небосвод с тысячами звезд и невероятными цветами, что таились во мгле. Эта ночь была полнолунной, от чего все виды становились гораздо более пленительными. Босые ноги ощущали слегка щекочущую мягкость травы, а в нос ударил запах свежести и деревьев, растущих вокруг. Стоило ему понять, что он вот-вот заплачет, Элис поспешил сдержать этот порыв, но все попытки были напрочь сметены рукой, ласково опустившейся на его голову. — Теперь все будет хорошо...По крайней мере, уж точно лучше, чем было.— с теплотой произнёс блондин. Эта теплота будто обрушила в нем какую-то стену. Этот человек презрительно отнёсся к своему отцу, причинил боль его главному мучителю с самым спокойным выражением лица, который он хоть когда-нибудь видел на нем.... Но сейчас он мягко улыбался ему, как и все дни до этого. Сердце обволокло что-то теплое, а вместе с этим с его губ сорвался крик, и слезы хлынули рекой, будто он ни разу до этого не плакал. Элис прижался к младшему брату, который сейчас был немного выше него, и вцепился в его одежду так, будто не хотел больше отпускать. Спустя несколько секунд легкие руки осторожно коснулись его спины, успокаивающе поглаживая его. Однако если Оз таким образом пытался его успокоить, то сделал безвозвратно противоположное, потому что мальчик расплакался еще сильнее, лишь крепче обнимая его.... * * * Спустя долгое время Элис вымотался и уснул, все еще крепко держась за одежду блондина. Когда это произошло, Оз хотел положить его на мягкого и лохматого Деймоса, чтобы тому было удобнее. Однако он не обнаружил своего верного спутника рядом. Мальчик начал искать его взглядом, но все никак не мог увидеть. Спустя какое-то время он заметил, что его тень странно колышется, напоминая своей формой пламя. Это успокоило Оза. Очевидно, Деймос мог просто устать. Но сразу после, его голову посетила случайная мысль, которая теперь не могла оставить его в покое. «А, собственно.... Где мы...?» В момент, когда Байрон прижал его к стене, в голове Оза будто что-то перемкнуло. Он даже не думал, что может сотворить нечто подобное шаровой молнии одной рукой. Он не помнил, чтобы владельцы зверей-хранителей семьи Пик вообще могли иметь хоть что-то приближенное к магии. Магией обладали именно звери, но точно не их владельцы. Атье припоминал что-то о магии, она точно описывалась в романе, но он не помнил, что именно там было написано. Весь инцидент в подвале он чувствовал себя как в пугающем сне, но никак не в реальности. Он не знал, куда перенес их двоих Деймос, но он был уверен, что это точно не сад поместья Пиков, потому что конкретно его Атье изучил вдоль и поперёк за последнюю неделю. Их окружение было бесспорно прекрасно. Оно завораживало душу. В какой-то мере Атье был искренне рад тому, что первым пейзажем Элис за последний год или два стало именно это место. Но он был в панике. Он понятия не имел, где находится и как умудрился попасть сюда. Как только узнал, что Кассия вернулась, Оз прихватил с собой несколько непримечательных золотых защелок для окон. Он знал, что таких по стране довольно много, от чего, если что-то вдруг пойдет не так, их можно будет продать без особых проблем, если, конечно, постараться. Также он положил в свои сапоги и карманы золотые монеты и драгоценный камушек, которые одолжил у матери также, как и лекарства у семейного лекаря. Это было его компенсацией за моральный ущерб... Однако сможет ли он, пускай с деньгами, но с балластом на руках, без Деймоса, своими силами добраться до дома, где его поджидает разъяренная Кассия, которая наверняка уже обнаружила его пропажу, как и исчезновение своих денег? При мысли об этом по коже Оза пробежали мурашки. Он чувствовал, что его голова болела от недостатка сна и шума последнее время: от агонии Байрона, до истошного плача Элис. От последней сцены он сам растрогался и чуть не прослезился, но сейчас, когда он ощущал безвыходность ситуации, и все чувства вместе нахлынули на него, Атье был готов расплакаться по-настоящему, ведь домой ему путь был заказан, а ночевать на улице без Деймоса было сродни самоубийству. Если Элис вернется домой — точно будет в порядке, потому что за ним в оригинале присматривал герцог, а вот что будет с Озом, после того как он сам нагрубил Глену — достаточно спорный вопрос. Атье сомневался, что кто-то вроде герцога будет готов признать свои ошибки. Да и не хотел Оз конкретно в данной ситуации переступать через себя и извиняться перед ним за то, что он осудил слепоту герцога, когда оба его детей подвергались таким ужасным издевательствам. В его мире, даже после лишения родительских прав, за такое Глен мог отправиться и за решетку, как и Кассия. После некоторых раздумий, Атье заключил, что не будет возвращаться в замок Пиков. Уж лучше он даст возможность вернуться туда Элис, если мальчик, конечно, захочет после всего произошедшего. Ему надоело думать о романе. Он понял, насколько это реально еще когда впервые самолично встретил второго главного героя, но тогда он еще не в полной мере осознавал, что тоже стал частью этого мира, что он тоже принимал участие в случившемся... От этих мыслей ему стало дурно. Атье решил, что больше не станет пытаться придерживаться романа из жалкого страха неизбежности. Уж лучше сейчас он спасет это бедное дитя и хотя бы попытается вырастить из него человека с моральными принципами. Тогда, если он сможет сделать его жизнь хоть немного лучше той, что была уготовлена Элис в романе, он будет этому рад. Если он будет общаться с ним, как с членом своей семьи и сам привьет это качество Элис, то если мальчик и убьет его, это будет уже за то, что он неправильно воспитал брата, а не за прегрешения персонажа книги.... — Кто здесь? Незнакомый голос выбил Оза из раздумий, заставляя максимально насторожиться. Откуда-то из сада вышел широкоплечий мужчина, чье лицо в некотором отдалении не было видно, но в лунном свете очень ярко выделялись серебристые волосы. Они показались Озу знакомыми, но он никак не мог вспомнить. Мужчина уже подошел к нему достаточно близко, чтобы можно было разглядеть лицо. Красивые, переливающиеся фиолетовыми оттенками глаза смотрели прямо на его удивленным, непонимающим взглядом. Под глазом красовалась изящная родинка, а губы были насыщенно-розового цвета, как и его щеки, отдающие живостью. Его черты лица можно было даже назвать кукольными. Без всяких изъянов. От волнения и нахлынувшей на него усталости, Атье не мог никак сформулировать свои мысли в связное предложение, от чего только открывал и закрывал рот, не издавая ни звука, однако в итоге он смог выдавить из себя: — Д-добрый вечер, сэр?