Луч света в темном царстве

Он очнулся в своей комнате. Не в комнате поместья Пик, не в красивом замке, похожем на лучшие румынские красоты архитектуры. Это была его старая однокомнатная квартира. Грязно-желтые обои, отклеивающиеся в паре мест, заполненный книжный стеллаж, которому не хватает места в маленьком помещении, небольшое окно с деревянной рамой, в котором можно было разглядеть еле-еле проглядывающее сияние звездной лунной ночи; простая, но все же удобная кровать, а рядом с ней тумба со стареньким механическим будильником, показывающим четыре часа и пять минут. Было темно, но Атье мог все более менее нормально видеть, однако он все равно включил ночничок, что озарил комнату желтым светом. Мужчина никогда не любил этот светильник — он делал комнату еще более желтой, чем создавал чувство грязи, омерзения и уныния. Но сейчас Атье был искренне рад этому свету. В шоке посмотрев на свои руки, он увидел не ладошки маленького ребенка, а свои, свои и ни чьи другие большие руки с изящными пальцами, с мозолями на ребрах среднего и указательных пальцах от частого письма, с огрубевшей подушечкой его большого пальца. Он перевёл взгляд своих карих глаз на стол, который был одновременно и кухонным и рабочим. На нем лежала большая стопка бумаг, домашних работ его студентов...его дорогих студентов, по которым он уже успел соскучиться.... Атье —уже не Оз — спешно поднялся с кровати и оперся на стол, смотря на огромную стопку работ, что от пола будет достигать колена его высокого, здорового, далеко не слабого и не болеющего тела на почти 190 сантиметров. С его шеи все еще свисал полупрозрачный кремовый шарф, а увидев его, мужчина тепло рассмеялся и сполз на пол, не в силах скрыть своего счастья. — Да... Да, это был просто сон... Я, наверное,начну молиться такими темпами.... Простой ужасный сон.... Он был уверен, что сейчас это не его фантазия. Его лачуга еще никогда не казалась ему такой реальной как сейчас. Чувство неприязни к этому дому, что копилось в нем много лет, исчезло в один миг. Он понял, что несмотря на то, как сложилась его жизнь, он ее любил. Он любил свою жизнь преподавателя, любил своих студентов и тех немногих друзей, с которыми так редко проводил время, так мало успел им всем сказать. Даже к своим родителям он теперь испытывал чуть больше тепла. В том мире, в его сне, он прожил всего неделю, но одного только этого времени ему хватило, чтобы осознать, как же он не хочет сейчас ничего менять. Даже висящий на нем долг теперь не казался ему такой уж большой проблемой. Вспомнив что-то, он поднялся на ноги и взял в руки свой телефон. Впервые за последние месяцы он решил написать своему лучшему и возможно даже единственному близкому другу, что был ему точно родной брат. Написать, как же он рад, что этим другом стал именно он. Как он благодарен ему за это...Как скучает и как сильно сейчас хочет его видеть, чтобы рассказать об ужасном кошмаре, который увидел... Слегка поколебавшись, он нажал на кнопку "отправить".... И в тот же момент ощутил удушающее чувство, от которого его дыхание сперло, но он не смог больше собрать воздуха в свои легкие. Его шарф больше не свисал с шеи, он был туго на ней затянут, а за спиной теперь четко и ясно ощущалось чье-то присутствие... В отчаянной попытке хоть что-то сделать, мужчина начал пытаться оттянуть шарф обратно, что было безуспешно, потому сразу после он попытался сделать что-то с тем, кто его тянул. Он смог отбиться, схватив нападавшего за довольно мускулистую руку до легкого хруста, однако человек, чье лицо скрывало полотно тени из-за темноты помещения, просто продолжил душить его руками. Он не понимал, кто и за что мог это делать? Почему именно он? Однако в то же время мелькали и мысли о том, что даже здорово, ведь это не кто-то другой, более слабый и беззащитный... Он чувствовал, как от недостатка воздуха, его сознание начинало ускользать от него, а в глазах забегали мельтешки и единственное, что он видел сейчас были лишь руки убийцы с какой-то татуировкой, которую было неспособно разглядеть угасающее сознание, и где-то, будто в дали, безумный взгляд темных, как сама ночь, глаз, что по каким-то причинам виднелся ему пугающе отчетливо, как вдруг его ушей достиг пугающий хруст и резкая боль, за которой Атье понял, что это был хруст его шейных позвонков.... Он сделал глубокий вдох и подскочил, не в силах отдышаться. По его щекам медленно стекали соленые дорожки слез. Ему было душно, со лба капал пот, а душу сковал звериный страх, пронзающий его до дрожи. Он еще никогда не испытывал такого. Это были пугающе реальные ощущения. Он верил, что это был не просто сон. Он все еще чувствовал, как руки все крепче и тяжелее сдавливаются на его шее.... Иначе просто не могло быть. Он не мог сойти с ума на ровном месте. Не мог воспроизвести в одной только своей голове эти ощущения, боль и чувство страха перед смертью. Так он и умер? Он просто об этом позабыл? Что вообще теперь он может назвать реальностью, если это был лишь сон? Что из этих двух тогда будет являться сном? Поняв, что с этими мыслями он сделает себе лишь хуже, он решил проветриться. Спускаясь с большой кровати, он босыми ногами прошелся по ледяному полу к огромной стеклянной двери с витражом, изображающим огненно-золотую птицу феникс в райском саду. Он проигнорировал этот витраж, когда не сделал бы этого в обычной ситуации, и открыл дверь, разделив образ птицы пополам. Прохладный ветер с летней свежестью и шелестом листьев обдал его лицо. Атье сделал глубокий вдох, такой, на который был только способен. Сделав шаг на балкон, он в итоге лег на пол. Его губы дрожали, а в глазах все еще стояла пелена слез, несмотря на то, что они уже не стекали с его лица. Он то успокаивался, то снова предавался нахлынувшим чувствам, но в какой-то момент все внутри него успокоилось, оставив за собой лишь странную пустоту. Он наконец понял, что в том мире, у себя дома, он умер. Он больше никогда не увидит подобного сна. Потому что теперь он точно знал, что мертв. Единственное, о чем он жалел, когда попал сюда, это его старый друг. Единственный человек, поддержавший его в самые сложные периоды его жизни... Возможно, сама судьба предоставила ему шанс хоть немного ослабить это сожаление через то смс. Ему действительно стало легче, но вместе с этим, что-то в его душе отмерло. Последняя нить надежды на то, что он вернется домой, оборвалась в нем. Бросив стеклянный взор на свою руку, он увидел маленькую, изнеженную ручку, покрытую слоем крови, которая теперь, когда высохла, начала шелушиться и отслаиваться. Вспомнив, что было перед тем, как он упал без сознания, Атье понял, что его лицо сейчас тоже в крови, потому он ушел с балкона в ванную, которая была сразу же в их покоях за дверью. Он смысл с себя всю кровь, которую смог обнаружить, за исключением одежды. Красивый пурпурный наряд благородной дворянской особый был весь в пыли, грязи и траве, но больше всего на нем все же было крови. Мальчик заключил, что это, судя по всему, была кровь Байрона, но он никак не мог вспомнить, каким образом она могла попасть на его одежду, когда он формально, практически поджег его. Однако больше ей неоткуда было взяться, потому что раны Элис почти зажили и уже не кровоточили. Войдя обратно в спальню, он залез на кровать, отодвигая золотовато-зеленый балдахин, и укутался в пышное одеяло, после чего заснул, потому что вновь почувствовал непреодолимую усталость. К его счастью, последующее время в гостях у Морфея он провел без каких-либо сновидений. * * * Если не так давно он лишился чувств от удушья, сейчас он от него проснулся, потому что теперь он будет бояться каждый раз, как ему будет не хватать воздуха. Он резко поднялся и понял, что Элис обнимал его, чем и вызвал это чувство. — Ты хочешь меня придушить?...— хрипло выдавил блондин. — Оз!!!— счастливо воскликнул мальчик. — Да, да.— отмахнулся он,— Который час, не знаешь?... Здесь есть часы? —Ты....— черноволосый слегка поколебался, после чего отодвинулся от него, — Я не знаю, но ты проспал три дня. Наблюдая, как танзанитовые глаза широко раскрылись, Элис еще немного отодвинулся от него. Атье, уловив опаску братца насильно успокоил свое сознание и, не повышая голоса, тихо спросил: —... Как...? Черноволосый пожал плечами, спокойно сидя недалеко от Оза, который пристально его рассматривал. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Сначала Элис удивленно на него посмотрел, но после усердно замотал головой в знак отрицания. — Хорошо...— заключил блин, а затем продолжил,— Элис, ты видел человека с белыми волосами? — Видел. — Можешь, пожалуйста, рассказать мне все, что он делал пока я спал? Было видно как мальчик усердно напрягает память, чтобы вспомнить все в деталях, но в итоге его объяснения не отличились связностью. Оз понял лишь то, что он дал Элис одежду, кормил его три раза в день и угощал сладостями. В сердце Атье даже мелькнула нотка соперничества, но видя улыбку брата, он сам невольно расплылся в довольной ухмылке. — О!— вдруг воскликнул Элис уже после своего рассказа,— Еще, еще он приводил какого-то старика в белом, что хотел осмотреть тебя, когда ты не просыпался, ни пес, ни я его не подпустили. Сначала Оз внимательно слушал, но стоило ему понять, о ком идет речь, как он не сдержал смеха. — Вот же ж, рыцари какие.— прокомментировал он сквозь смех,— У него, наверное, и чемодан с красным крестом был, и ткань белая там завалялась? — Да!— уверенно кивая, согласился черновласый, не выкупив сарказма, от чего Оз еще сильнее рассмеялся, но после закашлялся, подавившись воздухом. «Ммдаа, ну и бедолага. Эти двое наверняка его напугали...» — Это был доктор, Элис. Врачи в большинстве своем помогают людям, если они сильно болеют. Поняв причины смеха Оза, черновласый поступил взгляд, думая, что блондин мог бы проснуться раньше, если бы он дал доктору подойти. Однако эти сомнения начали развееваться, когда на его голову легла рука. — Однако все равно спасибо, что присматривал за мной. Ты большой молодец. Буду знать, на кого положиться. В душе Атье открыто сарказмировал, но все же старался подбодрить приунывшего братца. Он привык работать со студентами, с которыми ему было полегче, чем с детьми, ведь с такими ранимыми крохами, каким был в его глазах Элис, он мог легко задеть ребенка за живое из-за некоторой резкости в словах. Их разговор прервал осторожный стук в дверь, после которого в комнату заглянул пожилой дворецкий. Увидев Оза в сознании, он всплеснул руками и поспешил выйти, а через пару минут в комнате уже стояли седовласый мужчина, доктор и все тот же дворецкий. — Мальчик, ты, как здравомыслящий в вашей компании, должен понимать, что вам обоим необходим врач, ведь так?— с обеспокоенным выражением на лице смотрел на Оза седовласый. Очевидно, с Элис он договориться на этот счет не смог, что, в принципе, и не было чем-то глубоко удивительным,— И в особенности тебе. — Да, определённо, ему необходим... А, погодите, мне?— неуверенно показал на себя пальцем Оз, не понимая, зачем ему нужно лечение, когда единственное, от чего он сейчас страдает, это отлеженная спина.