Луч света в темном царстве

Атье чувствовал себя вполне прекрасно. Он выспался — а большего его душе и не нужно было. После кошмара, конечно, он чувствовал себя отвратительно, но это не касалось его физического состояния. Именно поэтому сейчас он не понимающие смотрел на троих людей, что уставились на него с необъяснимой надеждой и ожиданием в глазах. —... Мгмм,— неловко протянул он,— Значитсяя, почему Вы решили, что конкретно мне нужна помощь в чем-то..? Седовласый прочистил горло и посмотрел на доктора в медицинском халате, который поспешил разъяснить ему все. — Юное дитя. У тебя, очевидно, есть зверь-хранитель, верно?— Оз спокойно кивнул и старичок с продолжил,— Думаю, тебе должно быть известно, что магия людей и животных различается между собой, а Вы, очевидно, обладаете весьма обширным магическим талантом, при котором крайне противопоказано заводить зверей-хранителей. У магов столкновение двух типов маны может привести к внутренним повреждениям или вовсе свести мага с ума, обострив чувства жестокости. Вот оно. Атье вспомнил, что говорилось в романе о магии членов семьи Пик. Они не обладали магией, потому что с долгими годами, даже веками монополизации зверей-хранителей в империи Туз, их магические каналы просто атрофировались вместе с возможностью использовать хоть какую-нибудь собственную магию.... «Так какого же лешего тогда магия есть у Оза?... Не похоже, чтобы Кассия могла колдовать в романе... Да даже если она ходила на сторону, в романе было точно сказано, что она использовала Оза именно для того, чтобы привязать себя к месту герцоги.....»— раздумья Атье резко прервались навязчивой мыслью о том, что это и было всей информации об отношениях Оза и Кассии.... По факту, это лишь он истрактовал все так, что мальчик был родным сыном Глена,—«Ох, нет, нет, постойте... Где вообще тогда можно отыскать еще одного фиолетовоглазого муженька на территории Пиков...? Кажется, у Глена был брат? Нет, снова ерунда. Тогда бы Оз все равно не мог бы владеть магией... Значит, она могла бы забеременеть до прибытия в герцогство и отравить герцогиню будучи в положении... Но снова назревают новые и новые вопросы...» — Пожалуйста, подождите.... У меня ум за разум заехал, я не понимаю... Я чувствую себя просто прекрасно. Отлежал спину, да, но не думаю, что это нечто опасное. О каких внутренних повреждениях идет речь? И я не думаю, что сошел с ума достаточно, чтобы считаться опасным? — "Просто прекрасно"?— ошеломленно выдавил беловолосый,— Мальчик, на тебе живого места нет!.. Хааа.... Пожалуйста, позволь доктору Хавье осмотреть вас обоих. Разве тебе не станет спокойнее, если уже профессионал своего дела подтвердит, что с тобой все в порядке? Смотря в ответ на седовласого мужчину, Оз вздохнул и потер рукой свою переносицу. — Ладно уж, на то Ваша воля... Что же касается Элис.... Вернее....— мальчик неуверенно обернулся к черноволосому, который обеспокоенно на него глядел,— Элис, что ты думаешь на этот счет? Согласишься на осмотр? Я не думаю, что....— он хотел было как-то успокоить черноволосого, но на середине фразы понял, что может сделать лишь хуже, поэтому смолк,— В общем, это простая проверка твоего состояния. Она поможет убедиться, что с тобой все в порядке. Не против ли ты? Я нисколько не настаиваю. — Все хорошо.— заверительно кивнул мальчик. Своим боковым зрением Оз уловил как плечи всех троих расслабились, что заставило его усмехнуться тому, как трое взрослых мужчин старались быть учтивыми с маленьким ребенком, но после он понял, что сам является мужчиной, ведущим себя учтиво с маленьким ребенком. Тогда он заключил, что дело это правильное и обязательное для любого джентльмена, каким он себя считает.... * * * Сначала Атье думал, мол раз Элис сказал, что с ним все в порядке, он может поверить ему на слово, но оказалось — его надурили как дешевку. Все было плохо. Половина всех ран, которые он старательно лечил мазями лекаря поместья Пик, открылись. Теперь вопрос о том, как одежда Оза испачкалась в крови, был раскрыт. Блондин смотрел на брата, не отрывая сверкающих праведным гневом глаз, от чего мальчик опустил свои очи и не мог набраться смелости взглянуть на него. Правда, Атье и сам был немногим лучше... Видимо, у Оза был очень хороший болевой порог, ведь Атье даже не почувствовал, что у него был небольшой, но все же перелом предплечья. Помимо этого доктор Хавье обнаружил на той же руке след в форме человеческой ладони и еще несколько более старых, уже пожелтевших синяков по всему телу. «Будь я в своем теле, уже с несколько часов бы корчился от боли.... вот это стойкость.»— думал Атье. Что-что, а перелома у себя он не чувствовал — вовсе не заметил. Кроме того, он даже колдовал этой рукой. Мальчик думал, что рука совсем слегка побаливает из-за того, что Байрон слишком сильно его схватил тогда, но никак не из-за перелома. — Как это нужно было схватить, чтобы сломать кость...?— ошеломленно причитал доктор. Слушая доктора, беловолосый мужчина с силой сжал кулаки, после чего вышел, громко хлопнув дверью, что заставило Оза поморщиться от этого звука, а дворецкого выйти за своим господином. — Ну... Как судьба сюрпризы только не преподносит, да?— отмахнулся юноша. Имя Оза Пик было довольно прославлено в империи, как имя единственного сына герцога Пиков, но также и как имя сумасшедшего ребенка, который не знает, что такое сочувствие. Поэтому мальчик не спешил называть своего имени, пока его, по крайней мере, не спросят, а там он посмотрит по ситуации. Пока Атье решил не разглашать хоть насколько-нибудь личную информацию о себе. О нем по империи должны ходить дурные слухи, если верить роману. Однако после такой подставы с родством Оза с Гленом и отношений Кассии со своим сыном , Атье не горел желанием верить этому паршивому клочку бумаги. Он заложил слишком много секретов в себя, будто каждый будет вчитываться в каждое его слово, чтобы родить хотя бы догадки того, что было на самом деле. Даже если бы Кассия была ведьмой, колдуньей или маджессой, Оз бы мог просто иметь каналы маны, но уж точно не мог обладать магическим талантом. Этому могло быть одно единственное объяснение, которое приходит на ум в первую очередь. Оз Пик на самом деле вовсе и не был членом рода Пиков. Вздохнув, наверное, уже сотый раз за день, доктор продолжил причитать. — Откуда же вас сюда занесло, детишки? Так мучать совсем еще малышей... Вы прошли через многое...— печально качал старичок головой, накладывая гипс. Оз молчал. Он просто смотрел на Элис, который старательно избегал с ним зрительного контакта. — Элис.— спокойно улыбнулся он брату, который чуть ли не плача все же посмотрел на него,— Не огорчайся слишком сильно. — Но ты ведь злишься... — А кто не может злиться на что-то? Никто не безгрешен. Да, я недоволен тем, что ты предпочел смолчать, когда все было настолько ужасно, однако не смогу же я вечно гневаться на тебя. Потому, подними голову и не бойся смотреть в глаза ни мне, ни кому-либо другому. Ты должен ставить себя превыше всего и заботиться о своем здоровье, а на чужие неприятные слова изволь начхать, ведь так осмелятся говорить лишь те, кто слишком плохо тебя знает, чтоб хоть что-то понимать. Не стоит держать в себе столько боли, когда можешь разделить ее с кем-то. Слушая блондина, доктор приподнял брови в лёгком удивлении от того, что это сейчас сказал мальчик, которому не дашь и семи лет. Однако он чуть не прыснул со смеху, когда все доводы юноши были сметены одним лишь вопросом. — А ты так делаешь?— невинно спросил Элис, даже не подозревая, как усмирил поток чтения морали своего братца. Оз смолк на несколько секунд, после чего все же ответил: — А я не лучший пример для подражания, знаешь ли. Лучше брать пример с достойного человека, доблестного и преисполненного честолюбием. — И кто это? —........... Перед сном я расскажу тебе сказку и узнаешь.— отводя глаза буркнул мальчик. Оба дитя выглядели весьма плохо. Сначала Хавье думал, что ранен был только светловолосый мальчик, который еще не представился, потому что именно на нем было больше крови, но оказалось, что кроме переутомления и накопившегося стресса, из-за которых он так долго проспал, единственной серьезной травмой был его перелом, который он и не заметил. Наиболее пострадавшим был, как оказалось, именно Элис. У него было несколько неправильно сросшихся костей и около пятнадцати открытых ран. Очевидные признаки частого и жестокого избиения заставляли душу съеживаться от простой мысли о том, что нечто подобное пришлось пережить маленькому ребенку. Были заметны следы излечения, очевидно, кто-то пытался исправить положение, но мази, которые частично еще оставались под окровавленными бинтами, были слишком слабыми для таких ран. Даже простой стресс мог спровоцировать их открытие. Однако то, что больше всего поразило старика, стали полностью атрофированные магические каналы. Эта черта была присуща только одному единственному роду, резиденция которого находилась за сотни и тысячи километров от замка, где они сейчас находились. В обычной же ситуации, подобный симптом сочли бы ужасным недугом, ведь отсутствие магических каналов зачастую обрекает ребенка на верную смерть при отсутствии должного за ними присмотра, которого, очевидно, не было у Элис. Чтобы этого не случилось, детям с этой болезнью в раннем возрасте даруют зверя-хранителя, который заменяет человеку его магические каналы, что исходят от сердца по всему телу, точно кровеносные сосуды. Без них, безусловно, можно прожить, однако в мире, где даже в воздухе витает мана, человека без капли ее в теле может просто схлопнуть. Блондин, казалось, знал об отсутствии этих каналов у Элис, но по каким-то причинам считал себя таким же, ведь искреннее удивление, что отразилось на его лице, когда ему рассказали о них, нельзя было подделать. Создалось ощущение, что еще немного и из его головы пойдет дым от перегрузки. Когда доктор закончил с перевязкой и наложением гипса, Оз сразу же подскочил с кровати, направляясь к двери. — Куда ты..?— резко взволновавшись, спросил Элис. — Хочу пойти в сад. — Зачем? — Деймос может разгромить здесь все. Лучше будет гулять с ним на улице, потому что он очень большой. — Я тоже пойду. На это утверждение, блондин нахмурился, что заставило его брата, который тоже спустился с кровати, застыть на полпути к нему. Теперь Элис действительно держал голову выше, но у Атье почему-то снова возникло ощущение, что на него смотрят снизу вверх, чего он не хотел видеть конкретно в Элис. Он вздохнул и сменил гнев на милость. Ему было сложно злиться на кого-то продолжительное время, а здесь это был еще и ребенок. — Ладно уж... Только не перенапрягайся. Если будет больно, сразу же скажи, и если кровь пойдет, тоже сообщи мне, мы пройдём подлечиться. Смотри под ноги, когда идешь, не хватало тебе еще и грохнуться с лестницы и тоже заработать лишний перелом. На каждое указание черноволосый активно кивал со светящимися глазами... * * * Эта парочка была странной. Смотря на них, никто не мог избавиться от впечатления, что этих детей пытали. Но несмотря на уникальность Элис, больший интерес в нем вызвал светловолосый мальчик. Он обладал недюжинным магическим талантом, но по какой-то причине имел зверя-хранителя, еще и далеко не слабого. На его памяти уже был такой волшебник. Его магические каналы открылись слишком поздно, когда к нему уже привязали зверя. Дети слишком крепко привязываются к своим питомцам — он не захотел отказываться от своего хранителя, даже несмотря на то, что это медленно сводило его с ума. В итоге история закончилась трагично. Тот волшебник в порыве очередного приступа безумия, убил своих жену и дочь, а после того, как осознал свои действия, лишил себя жизни сам. Видимо, мальчик был еще очень юн, чтобы сойти с ума, однако это все равно не могло не занимать все мысли мужчины. Он наблюдал, как двое детей сейчас гуляли с огромным пятиметровым волком, точно с обычной собачкой. Блондин присел под деревом на траву, поглядывая за тем, как огромная собака бережно катает на своей спине черноволосого мальчика. Вид на то, как тепло светловолосый мальчик улыбался, заставил сердце мужчины болезненно дрогнуть и он ушел с балкона, откуда за ними наблюдал. Когда он закрыл шторы своих окон, его лик погрузился во тьму и тогда светом освещался лишь один единственный портрет там: женщина с фарфоровой кожей, золотистыми волосами и глазами, вобравшими в себя всю синеву небес. Смотря на светловолосого мальчика, мужчина не мог не думать о том, что его неродившийся ребенок тоже мог также играть, возможно, даже выглядеть схоже... Он слегка прикоснулся к объемным мазками картины белоснежной перчаткой, горько улыбнувшись, после чего накрыл портрет чёрным полотном. Вид этого дитя очень напомнил ему о той, кого он горячо любил, но увы, давно потерял. От чего, видеть такого ребенка раненым доставляло ему странную боль. Стоило его только увидеть, как он без ведомой на то причины захотел помочь ему и защитить. Совсем маленький и беззащитный мальчик, а уже пережил такую боль... Поэтому, маг решил, что постарается сделать все, чтобы оба мальчика остались в его дворце, где им точно ничего не будет грозить. Но пока стоит хотя бы вылечить все раны. Для него сейчас это было первостепенной задачей.